Вы не зарегистрированы в системе. Сведения о регистрации.

Кремль.Org Политическая экспертная сетьSapienti sat

Сообщество

8.10.02 13:01

Впервые опубликованы пять новых эссе Жижека (издание осуществлено фондом "Прагматика культуры"), впервые - и сразу на русском. Текст носит название: "Добро пожаловать в пустыню реального!". Это еще одна хорошая книжка о том, как миф и "фантазм" соучаствуют в формировании общественной "реальности". Тема для словенца в высшей степени не нова, нов только иллюстративный материал. Речь, разумеется, о взрывах 11-го сентября, предстающих результатом своеобразной "страсти Реального" в мире, который стал ощущаться многими его обитателями как ненатуральный, бесплотный, лишенный подлинности. Сходу ясно, что жижековский диагноз и весь анализ, который ему сопутствует, задан на совершенно конкретной ситуации: социально-психологической и культурной ситуации западного обывателя. Чтение книги дает в этом смысле достаточно резонов, подкрепляющих исходную (для меня) убежденность: событие 11-го сентября является внутренним событием западной культуры, значимым для нас лишь постольку, поскольку мы привыкли определять себя через посредство Другого в лице "Запада". Но что касается самого феномена "страсти Реального", то к российскому обществу он имеет, очевидно, не менее прямое отношение.

Не случайно, для значительного большинства тех, кто жил в 90-е (верша судьбу этих лет или претерпевая ее), было естественно воспринимать всю окружающую общественную действительность как что-то не вполне настоящее, слишком абсурдное и аморфное, лишенное безоговорочного статуса "реальности". Предпосылки этого эффекта совершенно иные, чем в случае воссоздаваемого Жижеком контекста 11-го сентября, иным является и объект "страсти Реального": западному обывателю, попавшему в упорядоченный, но "виртуализованный" и обезопашенный мир, он грезился в образе катастрофы; русскому обывателю, заброшенному внутри "смуты", он грезился в образе власти. "Феномен Путина", которому вчера не в первый и, судя по всему, не последний раз было посвящено заседание "Гражданских дебатов", стоит внимания ровно в той мере, в какой служит пониманию этого более устойчивого и сокровенного "феномена русской власти" - которая, по выражению одного из участников, "остается одной из самых опасных вещей на свете". Поскольку в сравнительно-историческом плане никакой особой жестокости "русской власти" мы не обнаружим (даже на европейском фоне), слово "опасный" здесь следовало бы воспринять в каком-то специальном смысле. Именно, как квинтэссенцию слова "реальный". Есть основания полагать, что кристаллизованный образ власти является в нашей политической культуре системным залогом (в каком-то смысле, источником) реальности, весомости всего окружающего общественного ландшафта. Общество видит себя самое как бы по принципу обратной перспективы - исходя из (воображаемого) взгляда "власти". В этом смысле "миф о Путине" можно считать именно тем (оптическим) звеном, которого не хватало постсоветскому обществу для того, чтобы чувствовать себя воплощенным. Или, говоря конкретнее, тем звеном, которого не хватало "ельцинизму" для того, чтобы заявить о себе как о - плохой или хорошей, но состоявшейся - реальности. (Для этого, разумеется, было необходимо устранить "отдельные несуразности" режима - одной из которых был сам Ельцин - при сохранении "его парадигмы", о чем во время дискуссии говорил Пушков.)

Отсюда вытекают серьезные идеологические последствия. Легитимизировав себя под знаком "реальности" (через посредство мифа о "возвращении власти"), субъекты постсоветского уклада получили возможность потребовать с собой считаться - уже не только в тактико-игровой, но и в исторической перспективе. То есть, получили возможность ввести в игру - комплекс политического консерватизма (в его охранительной версии). О его активизации свидетельствуют и некоторые социологические исследования (см., напр., Леонтий Бызов, "Социокультурная трансформация российского общества и формирование неоконсервативной идентичности"), фиксирующие (среди растущего слоя людей) тенденцию воспринимать итоги прошедшего десятилетия как состоявшуюся реальность, на базе которой возможны "преемственность" и "развитие". Очевидно, именно это качественно отличает положение "Единой России" от положения предыдущих, знакомых по ельцинской эпохе, "партий власти": по меньшей мере, ее консервативная риторика (пока лишь потенциальная) имеет шансы не повторить опыт НДР с младшим Рыжковым, чей "правильный", европейски стилизованный консерватизм смотрелся совершенно абсурдистски на фоне спонтанно-"апокалиптических" ожиданий времен "позднего Ельцина". Ведь это поистине акробатика: быть реалистом там, где повреждена "инстанция реального", быть центристом там, где налицо патологическая разбалансировка.

Ваш комментарий

Отправка сообщений доступна только для участников системы. Сведения о регистрации.