Rambler's Top100 Service

Интеграционные модели, выставляющиеся западными политиками в Европе как очень успешные, не работают

директор по программам России в германском совете внешней политики, Берлин, автор биографии Владимира Путина под названием «Немец в Кремле»
9 ноября 2005

О причинах беспорядков во Франции и об исламском радикализме рассказывает Александр Рар, директор по программам России в германском совете внешней политики, Берлин.

 

- Уже 13-ю ночь подряд идут погромы во всех крупнейших городах Франции. К акова природа конфликта?

 

- Хоть конфликт и возник достаточно неожиданно, но на самом деле он должен был проявиться, поскольку в современном западном обществе есть проблемы. Сегодняшний терроризм - это мягкая форма того терроризма, который мы видели в Англии во время взрывов, когда поколение эмигрантов второй или третьей волны из Пакистана (в случае Франции - из Алжира) открыто протестует против того строя, системы, против той страны, в которых они живут или должны были жить как полноценные граждане.

Это показывает, что интеграционные модели, которые выставлялись западными политиками в Европе как очень успешные, не работают. Повсюду мы видим исламский вызов западной цивилизации. В Америке, в Испании, в Англии и других странах есть то, что пока политологам очень трудно понять или описать. Это какой-то могучий протест неорганизованной формы, который передается из одной коммуны в другую. Исламское население, особенно в Европе (в Англии, Франции и других странах), чувствует, что у него есть сила, и стремится использовать её против тех обществ, в которых оно находится, завоевывая для себя новые права.

На Западе всегда считалось, что именно в их высокоразвитых обществах претворены в жизнь универсальные ценности. Исламская религия если и не стала главной религией Европейского союза, то заняла второе по важности место. Еще несколько лет тому назад Англия Франция и Германия говорили о том, что у них, в отличие, скажем, от российской модели на Северном Кавказе или в Татарстане, интеграционная модель получилась на 100%. Сейчас выходит, что это не совсем так, или, вообще не так.

 

- Считаете ли Вы, что есть один "дирижер" этих протестов?

 

- Я думаю, что его нет. Я далек от мысли, что все эти акции где-то координируются. Но мы живем в такое время, что этот дух нарастает. Не только социальные недовольства лежат в основе этих беспорядков, протест имеет под собой также и исламскую почву. Машины сжигают не молодые французы, которые тоже, может быть, в достаточной мере чувствуют себя отверженными в обществе, а алжирцы и марокканцы. Это свидетельствует о присутствии сильного исламского элемента. И западное общество абсолютно беззащитно против этой тенденции.

Как 100 лет тому назад по Европе бродил "призрак коммунизма", можно сейчас говорить о "призраке" исламского экстремизма и фундаментализма. Ситуация на самом деле взрывоопасная. Волна возмущения во Франции переходит из одного города на другой. Из этой среды первых хулиганов, которые по исламским соображениям с зелеными флагами начинают сжигать машины, рекрутируются и другие политические группы, которые будут потом наносить более серьезные удары по западным обществам, если диалог с этими группами не состоится.

 

- А возможен ли в такой ситуации диалог?

 

- Диалог вести очень сложно, потому что эти группы уже перешли рубеж, за которым их уже нельзя считать чистым меньшинством. Они набрали силу, они имеют все больше и больше влияния, они его демонстрируют через эти протесты, или через террор, который происходил в Испании и Англии. Я думаю, что западным обществам очень серьезно нужно задуматься о том, как вести этот диалог. Либеральный диалог, видимо, не сработал, хотя западные политики еще уповают на общие либеральные ценности. На самом деле, я думаю, европейцам нужно будет придумать новые способы. Слишком много зависит от этих меньшинств, проживающих в Европе, и их идеи могут распространяться по Европейскому союзу без границ.

 

- Какие страны, по Вашему мнению, наиболее подвержены нападкам радикалов?

 

- Пока это коснулось Франции, Англии, Испании, то есть, тех стран, которые в первую очередь впитали в себя североафриканский элемент ислама. Исламский элемент североафриканского происхождения, то есть Египет, Марокко, Алжир более взрывоопасный и радикальный, чем исламский элемент турецкого происхождения. В моей стране, в Германии живет больше турков, во Франции больше алжирцев и марокканцев. В Германии турецкий элемент менее радикальный, чем алжирский и марокканский.

 

- Каковы должны быть адекватные ответные меры для стабилизации ситуации? К чему Вы склоняетесь: к репрессиям или диалогу?

 

- Я думаю, что репрессии обязательны, потому что если репрессий не будет, это даст радикально мыслящим и настроенным на войну с западными ценностями группам почву для того, чтобы идти еще дальше. Но с другой стороны, только грубые репрессии ни к чему не приведут.

Западное общество, политики поставлены сейчас в очень трудное положение, поскольку они этой проблемой не занимались. Они считали свою миграционную модель успешной, преподносили её в качестве примера для других стран.

Второй важный вывод из случившегося: выходит так, что не первое поколение эмигрантов является опасным в плане неинтеграции в западное общество, а уже эмигранты третьего поколения, те, которые родились во Франции, начинают бунтовать против общественного строя.

Третий. Видимо, универсальные ценности, или западные ценности: демократия, либерализм - не устраивает этих людей. С ними они не чувствуют себя дома, они, правда, не чувствовали себя хорошо у себя на родине в Алжире, Марокко или Турции, в странах, которые они покинули.

Четвертый. Они все больше и больше военизируются. Я думаю, что жуткие события 11 сентября в Америке были своего рода поворотом в истории и началом культурного сопротивления части исламского мира против западной цивилизации. Я думаю, для Америки это очевидно. В Европе пока эту проблему пытались замалчивать, или закрывать на нее глаза, но она существует в самой страшной форме.

 

- Может ли Франция в одиночку справиться с тем, что ее постигло?

 

- Я бы сказал, что другие страны не в состоянии помочь Франции бороться в уличных боях. Другие страны должны смотреть, чтобы у них эти проблемы не возникли. Несмотря на то, что события во Франции ужасны и жестоки, но крови больше было пролито полгода тому назад в Англии, когда представители вот таких исламских групп-меньшинств взрывали автобусы.

 

- Как Вы считаете, какие формы исламского радикализма характерны для России, у нас возможно ли подобное?

 

- Я думаю, возможно, потому что те проблемы, с которыми сталкивается Западная Европа, также заложены в развитии России. Россия сейчас стремится выстроить национальное государство, претворяются в жизнь западные ценности, западный образ жизни. Большое число мусульман с радикальными настроениями выступают с ненавистью по отношению к западным ценностям, к западному образу жизни, к материальному мышлению. И они требуют для себя права.

В России ситуация гораздо более взрывоопасна, потому что во Франции живет 4 млн. таких "чистых" меньшинств, а в России 15% населения мусульманского происхождения. Оно пока не радикализировано, кроме как на Кавказе и в Татарстане. Но то, что творится на Северном Кавказе, очень похоже на то, что происходило в Европе и во Франции, и в Англии. Конфликт уже давным-давно перешел из Чечни в соседние республики, и конфликтующей стороной выступают именно молодые люди, выросшие в России.

 

- Что мы можем им противопоставить?

 

- Начать с анализа причин происходящего. Мое мнение, что мы вступили в эру типичного конфликта Север-Юг, не Восток-Запад, а именно Север-Юг. 1 млрд. людей в Европе, в России, в Японии, в Америке живет хорошо, а 5 млрд. живет плохо. Есть радикализированные группы, которые не хотят мириться с такой ситуацией. Они берут исламскую религию на вооружение в своей борьбе против ненавистного Запада и западных ценностей.

Ни одна исламская страна не является членом большой восьмерки, ни одна исламская страна не играет серьезную роль в Совете Безопасности ОНН, не входит, таким образом, в мировое правительство, а значит, за исламские страны все решается. Главная часть исламского мира все-таки оккупирована американскими войсками - Саудовская Аравия, Ирак. Сейчас под давлением находится Иран и Сирия. Турцию европейцы унизили тем, что объявили, что она не войдет в Европейский союз. Я думаю, что исламское население чувствует это пренебрежение со стороны западного мира и такими методами начинает бороться.

Французское правительство неправильно поступило, что согласилось на "геттоизацию" алжирцев, направляло их жить в такие субгорода, где не было никакой инфраструктуры, ни кино, ни каких-то других общественных мест. Там люди, в основном, общались только на улице. Это длилось десятилетиями, вот и возник очень глубокий конфликт, который потушить будет очень и очень сложно. Если в западных метрополиях, таких как Париж, Лондон и даже Берлин, возникли целые кварталы, куда немцы, или французы, или англичане боятся заходить, где учителя боятся преподавать в школах, потому что они не справляются с детьми, которые не хотят учиться, радикально настроены и не говорят на государственном языке, то это свидетельство того, что в западном обществе назревает очень серьезная социально взрывоопасная проблема.

 

Беседовала Инесса Ульянова

0

0