Rambler's Top100 Service

Израильско-ливанский конфликт должен урегулироваться при активном политическом участии России

руководитель Центра арабских исследований Института востоковедения РАН, доктор исторических наук
18 июля 2006
Виталий Наумкин, руководитель центра арабских исследований Института востоковедения РАН, доктор исторических наук, дает оценку израильско-ливанскому конфликту.

 

- Насколько далеко может зайти конфликт между Израилем и Ливаном? И возможно ли развертывание полномасштабной сухопутной операции Израиля с последующей оккупацией Ливана?

 

- Во-первых, сама по себе ливанская операция не может рассматриваться самостоятельно, она может рассматриваться только в связке с операцией в секторе Газа. Это второе действие одной и той же трагедии, это совершенно очевидно реакция на два одноплановых акта, акта боевиков ХАМАС, которые захватили капрала Шалита. И второе - это захват двух военнослужащих израильской армии. И эти два акта были поводами для операций, которые, на мой взгляд, готовились заранее, здесь можно опираться на слова главы Генштаба израильской армии, что если столкновение с ХАМАС неизбежно, то пусть оно будет как можно раньше.

Таким образом, на мой взгляд, столкновение было спрогнозировано. В этом смысле ХАМАС для безопасности Израиля рассматривается, как угроза не меньшая, а большая. И палестинское направление для Израиля важнее. Нужно эти две операции рассматривать в связке. Если говорить о том, может или нет быть большая сухопутная операция, мне кажется, она вряд ли будет иметь место. Израиль вполне может ограничиться полномасштабной бомбардировкой Ливана, при которой он практически разрушает страну. Его стратегия состоит в том, чтобы не возвращаться в те районы, в которых он когда-то стоял. Речь идет о юге Ливана, так называемой зоне безопасности, где до 2000 года были израильские войска, и о секторе Газа, откуда Израиль ушел бесповоротно. Я думаю, что нынешняя стратегия Израиля также состоит в том, что он оставляет за собой право в случае необходимости, и он это продемонстрировал, возвращаться, осуществлять воздушные налеты, вводить войска. Это особенно касается сектора Газа. Это ясно по анализу того, как проходит сама операция. В секторе Газа не будет повторной дислокации израильских войск. А то, что касается Ливана, здесь может продолжаться разрушение страны. Расчет делается на то, что в Ливане произойдет раскол, что значительная часть ливанского общественного мнения возложит вину за разрушение не столько на Израиль, сколько на Хизбаллу. Реакция части ливанской общественности, а также части арабского общественного мнения, ряда правительств арабских государств, свидетельствует о расколе. Единственное, что можно предположить в плане расширения масштаба действий, и что может быть самым опасным, это распространение операции на Сирию и нанесение ударов по Сирии под предлогом уничтожения гнезд исламистов. Прежде всего, тех, кто поддерживает ХАМАС и так называемого внешнего руководства ХАМАСа.

 

- В ближайшее время возможен мирный исход конфликта?

 

- Мне кажется, что будет продолжаться подконфликт. Но, в конечном счете, другого выхода как приостановление военных действий и перехода к какой-то фазе переговоров, не существует. Ничего иного человечество не придумало. Израиль не ставит задачу оккупировать эти страны. Речь идет не только о максимально возможном уничтожении инфраструктуры терроризма. На самом деле, задача состоит в отстранении исламистов от власти, и в Палестине, и в Ливане. И также в осуществлении фактически той же стратегии, что осуществляет США в Ираке, то есть, это смена правительств, это обеспечение прихода к власти сил, которые будут рассматриваться, как более дружественные.

 

- Не так давно Совбез ООН рассматривал возможность ввода стабилизационного контингента для урегулирования конфликта. Насколько этот вариант возможен? И какие предположительно страны могут принять участие в данной операции?

 

- Я считаю, что это единственная реальная возможность помирить, добиться урегулирования конфликта, более полусотни лет этого конфликта показали, что сами страны-участницы не способны обеспечить сохранение и развитие мирного процесса. Это совершенно очевидно.

Очень хорошо, что такое решение принято, но оно принято при условии, что все стороны согласятся на введение такого контингента. Израиль категорически против этого. Как уговорить Израиль принять такой контингент - большой вопрос. Естественно, что если произойдет чудо и Израиль согласится на это при определенных условиях, то единственная страна, вооруженным силам которой будет доверять Израиль, это Соединенные Штаты Америки. Американский контингент там должен быть. Естественно, будет представлена и Россия, как участник квартета, и как страна, заинтересованная в безопасности этого региона, имеющая хорошие отношения со всеми участниками затяжного конфликта. И европейский контингент будет. Будут обязательно и контингенты тех исламских государств, которым доверяет опять же Израиль. Возможно, Турция. И, может быть, какие-то нейтральные государства.

 

- Насколько активной должна быть позиция России в данном вопросе?

 

- Я думаю, что Россия должна быть активной в политическом плане. Речь идет о политическом вмешательстве, а мы уже вмешались, мы ведем активные посреднические действия, мы прилагаем очень активные усилия, используя наши контакты с ХАМАС, да и с другими странами региона. Мы дали понять, что у нас есть шансы на то, чтобы добиться освобождения захваченных израильских военнослужащих. Это очень важно, поскольку сама израильская операция никоим образом не способствует освобождению военнослужащих. И израильтяне это прекрасно понимают. Поэтому это неправда, что операция преследует цель освобождения военнослужащих. Их можно было освобождать путем переговоров. Я думаю, что российская активность должна поддерживаться на высоком уровне, она должна быть высокопрофильной, но, естественно, без силового вмешательства. Да в нем и нет необходимости.

 

- Кому выгоден данный конфликт? Насколько сильно он может оттягивать внимание от ядерной проблемы Ирана?

 

- По большому счету, он выгоден очень многим, но нельзя рассматривать никакой конфликт только в ракурсе того, кому он выгоден. Ну, допустим, он выгоден американцам, потому что он оттягивает внимание от Ирака. Ну и что? Даже разрушение такой страны, как Ливан и отбрасывание назад мирного процесса всего этого региона ни в коем случае не нужно американцам, которые имеют там большие нефтяные интересы. Если говорить о странах-производителях нефти, в том числе и о нас, - растут цены на нефть. Но это тоже сиюминутная выгода.

Но на самом деле мы все теряем от того, что этот регион вновь ввергнут в вооруженный конфликт. Вот для Ирана сегодня, может быть, интересно, что внимание международного сообщества отвлечено. С другой стороны, это ущерб и Ирану, поскольку у Ирана с Ливаном партнерские отношения и в долгосрочной перспективе Ирану происходящее также невыгодно.

 

- Насколько выгоден конфликт Израилю? Повышают ли рейды на территорию Ливана безопасность Израиля?

 

- Я не согласен с тем, что это как-то обеспечивает безопасность Израиля. Инициаторами этой операции являлась только часть израильского общественного мнения и истеблишмента. Это израильские военные, которые, как я уже сказал, и раньше планировали столкновение с ХАМАСом. Половина израильтян, по опросам, выступали за переговоры с ХАМАСом, независимо от того, выполнит он или нет те три условия, которые ему предъявлены международным сообществом. ХАМАС - неоднородная организация, особенно та ее часть, которая представлена правительством во главе с Исмаилом Хами, она двигалась к миру и к дистанцированию от собственных идеологических установок. С этой силой можно было работать. Я считаю, что Израилю было бы выгоднее вступить в контакт с правительством ХАМАС. И возвращаться к мирному процессу. Сегодня враждебность и ненависть на Ближнем Востоке будет настолько мощной, что, я думаю, в долгосрочной перспективе израильтянам это ничего не даст. Сегодня даже в странах, которые наиболее дружественные и лояльные к Израилю, например, в Египте и Иордании, по опросам общественного мнения, 98 процентов в одной стране, 97 - в другой, настроены резко антиизраильски, и испытывают враждебное чувство к этой стране.

 

- Какова вероятность вмешательства арабских государств в данный конфликт?

 

- Я думаю, что это невозможно.

 

- То есть, фактически они не примут никаких серьезных действий?

 

- Они не примут никаких серьезных действий, но общественное мнение этих стран и политические элиты еще долго будут испытывать чувство ненависти к Израилю.

 

- Какова вероятность применения химического и ядерного оружия в данном конфликте?

 

- Я в это не верю, мы уже слышали разговоры о том, что есть запасы такие у Саддама Хусейна, их не оказалось. Я думаю, что у ХАМАСа нет таких запасов, нет такого оружия.

 

- Возможна ли радикализация правящих режимов в арабских государствах, как результат этого конфликта? Так, например, приход 'Братьев мусульман' в Египте к власти?

 

- Теоретически 'Братья мусульмане' пользуются очень широкой поддержкой, в том числе в Египте, но система формирования властных структур, выборов и вообще смена власти такова, что 'Братья мусульмане' не смогут с помощью легальных институтов прийти к власти. А нелегальными методами они уже давно не действуют.
0