Rambler's Top100 Service

Политическая реформа - это условие выживания системы

Сабит Жусупов
Президент Казахстанского института социально-экономической информации и прогнозирования
24 января 2007

Эксперт ИАЦ МГУ Наталья Харитонова встретилась в Алматы с одним из ведущих социологов РК, президентом Казахстанского института социально-экономической информации и прогнозирования Сабитом Жусуповым, который обозначил свою позицию по наиболее острым проблемам развития современного Казахстана.

 

Н. Харитонова: Сабит, как Вы охарактеризуете кадровые перестановки, произошедшие в середине января?

 

С. Жусупов: Насчет перестановок я сказал бы, что это очень масштабная акция. Она коснулась буквально всего и вся, т.е и администрации президента, и парламента, и правительства. На моей памяти столь масштабных перестановок было очень мало, разве что после Кажегельдина и, возможно, после выступления ДВК. Каков эффект? Произошло сокращение числа группировок в правящей элите, это очевидно. Речь идет о таких мощных фигурах, центрах силы как Нуртай Абыкаев, Марат Тажин и Даниал Ахметов. Это первый факт. То есть из шести групп влияния фактически осталось три. С моей точки зрения, достаточно усилились полномочия администрации президента во главе с ее руководителем. Я думаю, в определенной степени установился баланс между группами - семейным дуэтом Рахата Алиева и Дариги Назарбаевой и Тимура Кулибаева.

На первый взгляд может показаться, что сокращение групп влияния - это уменьшение спектра возможностей, это отсутствие полифонии и т.д. С моей точки зрения, это достаточно позитивный момент, потому что равнонаправленность действий в группах влияния - это опять-таки очевидный факт. Ведь относительно противоборства в рядах правящей элиты, по-моему, говорили абсолютно все и расценивали это как отрицательный феномен. Вместе с тем, то, что сокращение числа центров силы произойдет именно сейчас, мало кто ожидал.

С другой стороны, можно сказать, что произошедшие перестановки - это косметические меры, обычная смена правительства, рутинная вещь, и что на данной стадии у нас не реализуется ни одна из моделей политического устройства, точнее, ни одна из моделей, бытующих на постсоветском пространстве. Предположим, такие варианты, как команда единомышленников, или, допустим, сильные министры, или премьер-управленец. У нас, к сожалению, нет ни одного из этих вариантов в силу ряда причин.

Для меня, например, очень большой вопрос в том, что подавляющее большинство министров осталось на своих местах. Ведь все говорят о том, что у наших министров низкий профессиональный уровень: парламент, лидеры политических, как проправительственных, так и оппозиционных партий, да и сам президент страны. Между тем, нынешнее правительство оставляет желать лучшего, еще и по той причине, что то, что предлагает господин Масимов - это ряд новых инициатив, связанных с кластерами, с предпринимательскими корпорациями - не совсем понятно. В чем суть ноу-хау? Либо совершенно непонятно, в чем смысл социально-предпринимательских корпораций. По большому счету, мне кажется, что все это сведется к гибриду государства с предпринимателями. И в конечном итоге - это будет, наверное - попытка использовать некоторые дополнительные мощности и финансовые ресурсы, но как - пока не понятно.

Таким образом, первый вывод относительно перестановок - это некая ротация, которая сократила количество групп влияния. Второй момент, я думаю, это все-таки установление определенного баланса между всеми тремя группами, причем ведущая роль - у администрации президента, которая, с моей точки зрения, становится наиболее весомой. Действительно, если посмотреть на то, что произошло, то назначение К.Токаева было ожидаемым. Оппозиционные аналитики, оппозиционная пресса это давно предрекала. По крайней мере, года 3-4 тому назад и они называли эту фамилию, увязывали ее с семейным дуэтом, говорили о том, что этот вариант чрезвычайно вероятен, и фактически свершилось то, что предрекалось. Я думаю, это оптимальный вариант, особенно в плане особенностей и нюансов нашей Конституции. По крайней мере, К.Токаев, даже, несмотря на то, что его считают аффилированной фигурой и проч., он не представляет собой центр силы. И это достаточно важно в условиях Казахстана, когда, на мой взгляд, только начался процесс консолидации элиты, как таковой. Учитывая этот факт, новое назначение К.Токаева - это удачный ход.

И переход М.Тажина из этой же серии. Действительно, будучи первым помощником, и секретарем Совбеза, он, безусловно, входил в первую пятерку ведущих государственных деятелей страны. М.Тажин очень серьезно и существенно влиял на ход политических процессов, и именно с его появлением в Совбезе связывают то, что Совбез стал госорганом, где принимались наиболее актуальные решения и для элиты, и для населения. Этот процесс, по большому счету, вносил некоторый дисбаланс в структуры власти, в деятельность отдельных ведомств - Совбез, который перенимал часть функций на себя, я думаю, вносил серьезные дисфункции в деятельность органов управления. Плюс Антикоррупционный Совет: деятельность этого органа могла внести опять-таки очень существенные коррективы в механизм взаимодействия практически всей правящей элиты. Ведь вся наша правящая элита связана не только с госслужбой, но и имеет очень серьезные отношения с бизнесом. Ну и конечно наличие двух этих рычагов делало фигуру М.Тажина чрезвычайно серьезной. И продолжение этих тенденций привело бы к самым разным, с моей точки зрения, отрицательным последствиям. Так выглядят, с моей точки зрения, это ключевые перестановки.

 

Н. Харитонова: Будет ли сохранена преемственность в программах действий кабинетов Ахметова и Масимова?

 

С. Жусупов: Ситуация с Даниалом Ахметовым в этой связи не совсем понятна, потому что те идеи, которыми живет правительство, которые вынашиваются и выносятся на обсуждение, либо сразу идут на принятие решений - все они преимущественно идут из-за рубежа. Это признанный факт. Для сравнения: период работы правительства Балгимбаева, когда 'младотюрки' предлагали ряд интересных проектов, с моей точки зрения, преимущественно отечественных проектов. И в этом плане то, что делал Д.Ахметов, и то, что будет делать К.Масимов - не думаю, что между ними дистанция огромного размера, потому что это трансляция чьих-то идей и реализация чьих-то интересов. Может быть, вопрос заключался в таких нюансах, как большая успешность, либо меньшая успешность реализации. Но, судя по тому, как сейчас все это обрамляется, и как определены сроки и проговариваются механизмы формирования госпрограммы деятельности правительства - работа идет преимущественно методом 'снежного кома'. Я не думаю, что это - программа деятельности. Наоборот, это говорит о том, что Карим Масимов пришел без программы.

 

Н. Харитонова: Что касается фигуры Нуртая Абыкаева, как Вы полагаете, его уход на дипломатическую службу связан с февральскими событиями?

 

С. Жусупов: На мой взгляд, это назначение, так или иначе, связано со смертью Алтынбека Сарсенбаева. Есть, конечно, масса версий, в том числе и геополитических, и проч. Я не знаю, будут ли когда-либо обнародованы истинные обстоятельства этого дела. Считаю, что, скорее всего, это переплетение различных факторов.

В чем причина перемещения? Нуртай Абыкаев составлял один из центров силы. Но стратеги в президентском окружении решили, что настал момент играть на консолидацию, а с ним сложно было идти вместе. Его все называли 'серым кардиналом', и с момента обретения суверенности Казахстана это была самая сильная политическая фигура после президента страны. И сегодня говорят, что в правящей элите очень много людей - назначенцев, сторонников Н.Абыкаева. Это важный момент. Прежде всего, с точки зрения будущих перспектив Абыкаева.

Второй момент. Это то, что связано с февралем. Я думаю, что это очень серьезная ситуация, потому что все, что имеет отношение к заявлениям подсудимого Ибрагимова, представляется многим достаточно правдоподобной версией.

 

Н. Харитонова: Сегодня много говорят об углублении сотрудничества между Мажилисом, правительством и администрацией президента. В частности в оппозиционных СМИ много писали о том, что кандидатура нынешнего премьера Масимова была одобрена парламентом. Причем чаще всего это расценивается как сигнал к грядущей политической реформе, хотя, как известно, и раньше кандидатура главы кабинета министров утверждалась парламентом. Так все-таки что это - пиар-акция или действительно свидетельство приближающихся масштабных политических преобразований?

 

С. Жусупов: Складывается впечатление, что власти очень серьезно подстраховываются, делают массу защитных барьеров для того, чтобы провести политическую модернизацию. Ну, возможно, мы это понимаем по-своему, с учетом специфики текущего момента и т.д. Вместе с тем, именно в этом ключе мы рассматриваем все, что связано с политическими партиями. Точно так же мы расцениваем ротацию элиты как повышение степеней защиты и т.д. Я как раз считаю это свидетельством того, что политические реформы безусловно будут.

Мы за 15 лет накопили достаточно много негативных моментов в развитии политической системы страны, в частности достаточно серьезно возрос трайбализм. Отношение регионов и центра, так или иначе, трансформируются в не очень оптимальные для нас варианты. К примеру, была информация, что во время выборов акимов имели место установки всякого рода насчет желательности, оптимальности кандидатуры, но в отдельных областях, исходя из трайбалистских вещей, голосовали на 100% за 'своего' кандидата. Это очень серьезный звонок.

Плюс наличие достаточно больших средств и медийных ресурсов в регионах на фоне трайбализма, отсюда потенциальное противостояние центру. А у нас достаточно много регионов, богатых природными ресурсами. Все это делает ситуацию достаточно неустойчивой. И в этом плане понятно, почему происходит поворот. Ведь долгое время считалось, что есть определенное тяготение к мажоритарной системе, а сейчас поговаривают, с моей точки зрения, не без оснований, о переходе к 100- процентной пропорциональной системе. Все это свидетельство необходимости внесения очень серьезных и существенных поправок в стратегию развития. К примеру, именно в этом ключе сегодня воспринимаются высказывания по поводу программы 'Болашак', о том, что болашаковцы пополнят резерв правящей элиты. То есть это понимание того, что прежние формы управления - они тупиковые.

 

Н. Харитонова: Получается, что административная реформа вполне вписывается в эту стратегию?

 

С. Жусупов: Правительство, видимо, оперирует расширительным пониманием административной реформы. Если брать такое разрез, то ее можно реализовывать по горизонтали, по вертикали, внутри ведомств и т.д. Если мы говорим о реформе всей системы управления, то здесь - выход на вертикаль всей системы управления. Здесь масса очень серьезных моментов. Я вообще считал, что политическая реформа, политическая модернизация в условиях транзита - это управленческая модернизация, которая позволит достичь каких-то серьезных успехов. Это фактически условие выживания системы.

Мне кажется, что в Казахстане чрезвычайно интересная модель, у нас часто забывают об этом. Не менее интересные модели на Украине, в Грузии, где Саакашвили вроде создает какие-то предпосылки уменьшения полномочий президента и фактически ситуации формирования режима сверхпрезидентского правления. Пример Кыргызстана - это очень четкое понимание того, что центр и периферия - это серьезнейшая проблема, что центр должен быть сильным. Однако вопрос: благодаря чему центр должен быть сильным? Мы видим Атырау, где продолжаются волнения. Там сейчас подняли минимальную заработную плату до 90 тысяч тенге, тем не менее, недовольство растет.

Данные социсследований говорят о том, что сильный центр - это последняя надежда режима. Пока такая ситуация сохраняется центральные органы управления остаются значимым субъектом. Впервые, по данным наших исследований получается, что динамика отношения населения к властному ресурсу кардинально меняется. Для нас это одна из важнейших характеристик общественно-политической ситуации. Сейчас получается так, что оппозиционным СМИ доверяют больше, чем проправительственным. Относительно политических партий - такая же тенденция. Это за последние несколько лет совершено необычная для Казахстана ситуация. С начала 90-х годов исследования показывали, что население всегда лояльно относилось к государственным органам управления. Казахстан в этом плане сильно отличался от большинства республик бывшего СССР.

Как уже указывал, процессы трайбализации в Казахстане идут, и это показывают результаты исследований. Все это работает против центра. Дело еще и в то, что наше руководство не хочет идти на коренной пересмотр экономической политики. Вместе с тем, идет совмещение экономических моделей. И у нас, и в России не проводится в чистом виде монетаристская политика, много элементов кейсианства - очень много средств вкладывает государство в те сферы, где его участие должно носить ограниченный характер. Поэтому не понятно, за счет чего может усиливаться центр. Ведь есть еще и проблема коррупции. Вместе с тем ясно за счет чего могут усиливаться регионы. Прежде всего, за счет использования местными элитами тенденций роста факторов потенциальных социальных конфликтов, за счет ухудшения общественно политической ситуации. Как социолог я предлагаю начать об этом говорить.

Источник: Ia-centr.Ru

Загружается, подождите...
0