"Банковский сектор выступал в роли Золушки"

Сергей Моисеев
директор Центра экономических исследований МФПА, член Комиссии по банкам и банковской деятельности Совета Российского союза промышленников и предпринимателей по конкурентоспособности и отраслевым стратегиям
7 Март 2008

- В чем основная особенность развития банковской сферы на сегодняшний день в России?

 

- Национальное банковское посредничество тает, как мороженое под жарким солнцем. Потому что есть банки, связанные с государством: напрямую ли контролируемые, как 'ВТБ', косвенно ли, как 'Газпромбанк', но они наращивают свое присутствие на рынке во многом благодаря непосредственной поддержке властей, то есть административному ресурсу, они поглощают рынок. Это прямая тенденция. Доля десяти крупнейших банков за последние 10 лет увеличилась с 30% в начале этого периода, до 48% на данный момент. Это означает, что государство активно берет этот сектор в свои руки. Следовательно, в настоящее время банковский сектор преимущественно является нерыночным. Эта тенденция будет углубляться.

Еще одна тенденция - постепенное проникновение иностранных банков на российский рынок путем усиления и поглощения. Если в отношении иностранцев очевидно их достаточно эффективное появление на рынке, потому что существует определенная выгода, которую можно извлечь, то в отношении государства ситуация совершенно неоднозначная, потому что нет ни стратегии в отношении государственных банков, ни понимания того, зачем они нужны. Тем не менее, взаимоотношения в высших эшелонах власти сложились так, что эти банки растут, и это вызывает серьезные опасения.

 

- Что изменилось в банковском секторе за восемь лет реформ?

 

- Восемь лет - это очень большой срок, за который банки сильно изменились. Это то же самое, что сравнивать Золушку с принцессой. На момент прихода Путина к власти, в 2000 году, банковский сектор выступал в роли Золушки - банки имели отрицательный капитал, их перспективы были туманны, и этот бизнес считался абсолютно не привлекательным. Про российскую экономику часто говорят, что нефтяной бизнес является наиболее выгодным. Хотя банкиры не любят об этом говорить, но банковский бизнес является в России самым доходным сектором из всех отраслей российской экономики. Нефтянка дает около 20% рентабельности капитала, то есть собственник на каждый рубль каждый год получает 20 копеек, в то время как банки получают в среднем от 25% до 30% на вложенный рубль, это самый высокий показатель в российской экономике. Это быстрорастущая отрасль. Население было нищим после кризиса 98-го года, сейчас сбережения появились и являются одним из основных источников развития банковской сферы. Второе: сейчас мы находимся только в начале бума внешних заимствований. Говорят, что внешний долг банков может быть избыточным и это только начало пути. Касаемо активных операций, раньше коньком было обслуживание крупных экспортирующих корпораций, банки за это дрались. Сейчас основной, наиболее доходный и локомотивный кусок бизнеса, за который борются банки, - это потребительское кредитование, только оно позволяет получать доходы выше средних. Банки, которые выстроили необходимую для этого инфраструктуру, сеть отделений, отработали технологию работы с физлицами, могут получать доходы выше 20% рентабельности в год. Это основные тенденции.

Негативная тенденция, не связанная с бизнесом, но связанная с организацией банковского сектора, - регулярные кризисы ликвидности, с которыми мы сталкивались, сталкиваемся и, если условие сохранится, будем сталкиваться дальше. Проблема в том, что рыночная структура сложилась таким образом, что мы не можем никак их избежать. Во-первых, российская экономика является открытой, подверженной движению международного капитала. Если, рубль немного ослабнет, иностранцы сразу побегут, возникнет кризис, дефицит на межбанковском рынке. Нововведения, любое потрясение на внутреннем рынке скажется на банковской ликвидности. Поэтому те кризисы, которые мы сейчас переживаем: нестабильность на рынке, или так называемый кризис доверия как в 2004 году, вызваны условиями работы Центрального банка. Вот основные вехи развития.

Если вы спрашиваете, что государство сделало за эти годы, чтобы банкам лучше работалось, то можно назвать несколько вещей. Первое - введение системы страхования вкладов. Второе - качественное улучшение банковского надзора. Его много критикуют, но он становится все ближе к международным нормам. И последнее - реорганизация расчетно-кассовой сети Центрального банка, но это скорее технический аспект. Центробанк имеет некие тактические успехи в плане рефинансирования, в конце прошлого года стало ясно, что он пережил кризис. А то, что касается всего остального, вряд ли можно сказать, что достигнуты какие-то особые успехи, нужна существенная работа. Нужно, чтобы у властей, у регуляторов была ответственность и энтузиазм в отношении преобразований, потому что пока они его не испытывают.

 

- Какие наиболее острые проблемы сегодня существуют для банковской сферы? Каковы пути их решения?

 

- Проблем очень много. Я думаю, что главные проблемы, те, которые можно решить извне. Первая проблема - инфляция. Потому что инфляция закладывается в процентной ставке для заемщиков. Если сейчас инфляция 12%, соответственно, ставки будут выше 20%. Если инфляция будет 2%, ставки будут ниже 10%. А ведь многие отрасли в силу своих технических характеристик не могут давать доходность выше 20%. Поэтому, когда инфляция снизится до нормального уровня, до уровня ценовой стабильности, сразу пойдет финансирование в те отрасли, которые не столь прибыльны. А это очень существенно, чтобы завертелся сетевой эффект в экономике. Вторая проблема - налоги. Потому что в процентные ставки закладывается налогообложение банков. Я являюсь сторонником того, чтобы радикально для финансового сектора снизить налог на прибыль. Потому что в процентной ставке он закладывается. Снижаем налог на прибыль - процентные ставки снижаются, возникает сразу увеличение предложения кредитов для реального сектора. Это довольно простой механизм, но есть Министерство финансов, забота которого не финансирование, а пополнение бюджета. И последнее - это административное давление на банки, связанное с довольно большими издержками, которые несут банки в результате избыточной отчетности и избыточного контроля. Известно, что у нас контроль за банками в основном носит документарный характер. То есть контролируются не риски в банковском секторе как таковые, а правильность выполнения заполнения и сдачи отчетности. На банки смотрят через отчетность. Нужно отходить от формального способа оценки рисков к управлению рисками по существу. Вот три основные внешние проблемы, которые государство должно решить. Есть довольно большое количество проблем внутреннего характера, но банки, я уверен, справятся с ними самостоятельно.

Сейчас на повестке стоит один важный вопрос - это реформа рефинансирования. Эта проблема существует, и очень важна, она становится все более очевидной. Центробанк кредитует банки под залог, рефинансирует под залог. Залога недостаточно, его просто нет, потому что обычно он дается под залог госбумаг. А Россия входит в десятку стран, с наименьшим госдолгом в мире. Поэтому закладывать не подо что, госбумаг в портфелях банков нет. Центробанк идет по пути расширения списка залогов, куда можно включать разные инструменты, вплоть до кредитов. Тогда возникает проблема качественных кредитов, которых не так много. Я говорю это к тому, что под рефинансирование недостаточно обеспечения, а это означает, что только избранные банки, которые имеют это обеспечение на руках, могут получить кредит и рефинансирование, но таких банков крайне мало. Это те самые выше отмеченные банки, принадлежащие государству. Они имеют возможность рефинансироваться, в то время как другие подобной возможности не имеют. Поэтому наша задача решить проблему обеспечения - раз, второе - решить проблему избирательного доступа банков к рефинансированию и решить проблему распределения ликвидности. Она должна распределяться равномерно, а не среди небольшой кучки банков, которые по второму кругу рефинансируют другие банки. Возникает двухъярусное рефинансирование, когда Центробанк имеет отношения с небольшой группой банков, а те распределяют деньги среди остальных. Этого быть не должно, это нездоровая рыночная система. И если нам удастся реализовать реформу рефинансирования, а сейчас мы получили одобрение со стороны банковских ассоциаций, и пытаемся это обсудить с правительством и с администрацией президента. Если это все состоится, то банковский сектор не только увеличит свою стабильность, то есть банки будут устойчивы на случай финансовых потрясений, но это пойдет на пользу и Центральному банку, потому что рынок для него будет более работоспособным средством, он сможет более эффективно реализовывать денежно-кредитную политику. Вот такие задачи, которые стоят.

 

- Правильно ли я Вас поняла, что существуют банки, которым созданы более благоприятные условия на рынке и которые являются, своего рода, посредническими структурами между ЦБ и коммерческими банками?

 

Да, есть несколько банков, которые принадлежат государству, и на них возложены функции квазирегуляторов. Власти не напрямую регулируют рынок, а через банки. Это является большой проблемой, потому что очевидно, что эти банки не навеки, они будут приватизированы. И, скорее всего, они будут приватизированы именно их менеджерами. А власти не заботятся о долгосрочной перспективе, их интересует текущий результат, нужно в сельское хозяйство кредиты - давайте. И из ничего, 'Россельхозбанк' становится одной из крупнейших банковских структур и входит в первую десятку, его накачали бюджетными деньгами и он вырос в гиганта. Потом возникнет проблема, что с ним делать - приватизировать? А вот как приватизировать, этого уже никто не знает.

 

- Как государству и банкам достичь компромисса?

 

- Вы ставите вопросы исходя из того, что есть государство, оно игрок на рынке, есть реальный сектор - игрок на рынке, и есть банки - игрок на рынке, и они между собой взаимодействуют, у каждого свои интересы. Это называется модель с нерыночной экономикой, то есть когда государство присутствует на рынке. Степень вмешательства государства может варьироваться от тоталитарной экономики, где все принадлежит государству, и заканчивая его минимальным вмешательством. Государство не является игроком на рынке, оно является, как в футболе, арбитром. Арбитр не может бегать по полю и забивать голы. Арбитр не может договориться с командой, он регулирует условия. Это не роль государства - диктовать и договариваться с банками как равными игроками. Государство должно создать условия, чтобы сектор функционировал оптимально эффективно.

Государство если что-то и должно, то не мешать. Спрашивается - как тогда планировать, в будущее смотреть, если государство не умеет планировать. Чиновники выставляют себе заниженные планы, чтобы всё время их перевыполнять. Вы спрашиваете - а как тогда нам планировать будущее? Куда нам двигаться? А на то есть саморегулируемые организации. В каждой отрасли, и в банковской тоже, есть саморегулируемые организации, ассоциации. То есть, профессионалы в данной отрасли собираются и составляют пути развития своего сектора. Все секторы, все отрасли друг от друга зависят. Поэтому они учитывают интересы друг друга, учитывают интересы клиентов, заёмщиков, вкладчиков. Но считается, что государство будет диктовать, а все - выполнять.

 

- Вы считаете, что для того, чтобы банковский сектор развивался, должно быть минимальное государственное вмешательство?

 

- Государство в отношении банковского сектора должно заботить только следующее: стабильность его в целом, для чего, во-первых, нужны нормальные макроэкономические условия, и, во-вторых - нормальные условия на микроуровне, чтобы интересы конкретно взятого вкладчика не были ущемлены. То есть обеспечение макроэкономической стабильности и выполнение на микроуровне нормальных правовых норм, чтобы не было уголовщины. Это простейший вариант. И государство не должно ничего сверх этого делать. Иначе получается то, что в 17-м веке называлось дирижизмом, в 20-м - финансовыми репрессиями, и то, что сейчас называют интервенционизмом. Последний раз дирижизм в финансовом секторе в такой яркой форме проявился в период фашистской Италии и фашистской Германии, когда государство говорило - ребята, мы хотим, чтобы вы финансировали эти отрасли, эти направления. И была конкретная норма, куда отдавать деньги. То есть, нормы кредитования, рационирование кредитного портфеля. Этого нам делать не нужно. Я полагаю, вы спросите - а что нужно? И я говорю - рынок. И чтобы на этом рынке были профессионалы рынка, люди, которые работают в банках, а не те, кто занимается бумажками и смотрит сквозь отчёты на экономику. Люди, которые реально в этом бизнесе, то есть, банкиры, объединившиеся в профессиональные ассоциации. Именно они могут самостоятельно выработать дальнейшие пути развития и сказать, что им на самом деле нужно. Потому что государство просто не знает.

 

- Ну и все же, что следует предпринимать?

 

- А что нужно? Есть насущные проблемы, вы сами их перечислили - это линии госбанков, рефинансирование, инфляция, налоги и меньшее административное давление. Все эти направления связаны с меньшим бременем, которое накладывает государство на финансовый сектор. И я уверен, что то же самое можно сказать и про любой другой сектор экономики.

 

- А каким образом государство должно обеспечивать макростабильность?

 

- Во-первых, снижать инфляцию. Во-вторых, поддерживать устойчивые и сбалансированные темпы роста. Нам важно не удвоение ВВП, а чтобы экономический рост был устойчивым и равномерным. Макроэкономическая стабильность - это инфляция в 2%, устойчивые темпы роста, чтобы не было значительных колебаний валютного курса рубля. Банки заинтересованы в том, чтобы рубль укреплялся, потому что это позволит нам привлекать внешние займы и финансировать экономику. Экспортёры могут быть заинтересованы в том, чтобы рубль обесценивался, потому что тогда за нефть они получают больше рублей. Интересы разные. У экспортёров интересы девальвации рубля, у финансового сектора или у других игроков, которые работают на внутренний рынок - интересы укрепления рубля. Я надеюсь, что интересы будут сбалансированы. На данный момент ситуация такова, что рубль будет укрепляться. Связано это не с тем, что у нас торговый баланс обнуляется, а с тем, что иностранцы вкладывают сюда деньги. Поэтому доллары текут в страну, и рубль укрепляется. Не потому, что мы нефти много продаём, а потому, что капиталы вкладывают. Вот когда это происходит, нам нужно поддерживать устойчивый платёжный баланс и чтобы колебания рубля были не слишком высокими. Вот вам и макроэкономическая стабильность.

 

- Насколько остро стоит кадровая проблема в банковской сфере?

 

- В области кадровой политики несколько первоочередных задач, они тесно связаны с образованием - это разработка профессиональных стандартов для банковских специалистов. Это означает, что должны быть унифицированные требования к персоналу по различным профессиям и различным категориям сотрудников, начиная от операциониста и заканчивая менеджером. Рынок труда должен быть совершенно прозрачным и требования должны быть унифицированы. Также должны быть выработаны требования к профессионалу - что они должны уметь и знать. Отсюда вытекают и образовательные стандарты. Потому что каждый ВУЗ сейчас сам сочиняет, чему учить. Необходимо, чтобы был профстандарт, на основании которого можно было бы учить студентов. Это первая проблема. Вторая проблема - это рейтингование ВУЗов. Нужен более жёсткий и эффективный подход к аккредитации ВУЗов. Потому что в России более 1000 ВУЗов, и их число растёт. Только в одной Москве более 300 ВУЗов выпускают 'банкиров'.

 

- Последний вопрос - насколько важно для России, чтобы рубль постепенно становился региональной валютой?

 

- Очень много стран имеют большие резервы - Китай, Южная Корея, Индия, Бразилия, но никто из них не является финансовым центром. Финансовые центры возникают, когда через страну прокачиваются большие объёмы ресурсов. К примеру, Лондон, Цюрих, или Нью-Йорк, это финансовые центры. Это не означает, что деньги идут в эту страну, они являются посредниками. Люксембург, Каймановы острова. Это тоже финансовые центры. Поэтому вопрос заключается в том, понимаем ли мы, что имеется в виду под финансовым центром? Если вы хотите, чтобы в Россию много вкладывали, то это не финансовый центр, просто должны быть созданы инвестиционно привлекательные условия, тогда пойдут деньги. Если хотите быть финансовым центром типа Гонконга, то должны быть готовы, чтобы Россия вкладывала за рубеж очень много, и в Россию вкладывали, но она очень мало что оставляла бы себе. Готовы ли мы к такой политике, к этой экспансии? Я боюсь, что пока у нас нет для этого условий. Может ли рубль стать резервной валютой? Статус резервной валюты означает, что, во-первых, по отношению к этой валюте фиксируются валютные курсы других стран, второе, - что в этой валюте осуществляются сделки на финансовых рынках, наконец, третье, что в этой валюте рассчитываются по торговым операциям. Вот три основных критерия. Ни по одному из этих критериев Россия не подходит. К рублю, за исключением Белоруссии, никто свою валюту не фиксирует, и то Белоруссия отказалась от этого в прошлом году. В рамках СНГ нет валютного союза, и никто свою валюту к рублю не привязывает. Второе - финансовые рынки. В рублях никто сделки не будет осуществлять, потому что спрэды, условия финансовой процентной ставки, по другим валютам значительно привлекательней. Поэтому какой смысл какому-то там предприятию из Германии номинировать свои облигации в рублях, когда оно будет номинировать их в евро.

И третье. Любимая тема - котировать российский экспорт в рублях. Основная фишка в том, что мы должны получать плату за нефть в рублях, тогда рубль будет резервной валютой. Проблема заключается в том, что ценообразование на нефть и сырьё, которое мы продаём, у нас в основном проходит на долларовом рынке. Потому что спрэды, то есть разница котировки и купли-продажи по доллару уже, чем на рублёвом рынке, и возможность их хеджирования, то есть, страхования рисков, на долларовом рынке лучше. Поскольку не существует российских инструментов, по которым можно было бы захеджировать риски по рублю. Даже если какой-нибудь банк захочет хеджировать по рублю, то объём его одной позиции будет сопоставим со всем российским финансовым рынком. У нас рынок настолько маленький, он несопоставим с теми объёмами, которые нам нужны. А объёмы должны исчисляться триллионами долларов.

 

- То есть, для этого сначала нужно развивать финансовые рынки.

 

- Да. Единственное - мы можем принудить наших слабых торговых партнёров расплачиваться в рублях. В рамках СНГ, например. Но это будет означать, что торговые партнёры включат навязанные риски в цену. Если в долларах они могут хеджировать и внести незначительные издержки, то в рублях они эти издержки включат в цену, занизят ее, чтобы учитывать колебания рубля. Поэтому здесь вопрос не столько политический, сколько экономических выгод и издержек. То есть по всём трём позициям Россия пока не может претендовать на резервную валюту.

Интересные факты:
Загрузка ...











Европейский форум