Rambler's Top100 Service

"Я вам совершенно определённо обещаю, мы с американцами на Луну летим в этом году, с нашим прибором..."

Игорь Митрофанов
ведущий эксперт, заведующий лабораторией Института космических исследований РАН
10 Апрель 2008

В каком состоянии находится космическая отрасль в настоящее время, и каковы наиболее серьёзные, главные проблемы?

 

Это вопрос чрезвычайно серьёзный. На самом деле в космической деятельности есть сейчас два аспекта. Первый аспект - это практическая космонавтика для наземных нужд. Сюда можно включить и гражданский сегмент, все навигационные системы, системы спасения, метеорологии, конечно, учитывая и военную составляющую. Это тот сегмент, где есть совершенно определённый потребитель, и этот потребитель, в принципе, готов за космическую услугу платить деньги. И я думаю, что этот сегмент российской космонавтики, в общем, уже прошёл свой кризисный этап. Я практически уверен в том, что он будет и дальше интенсивно развиваться.

Второй сегмент космонавтики - это космонавтика, которую при советской власти, называли 'освоением космического пространства'. Человек вышел в открытый космос, космический аппарат осуществил посадку на поверхность Луны, наши луноходы исследуют поверхность Луны, наши космические аппараты направились к комете Галлея... Вот этот сегмент космонавтики работает на перспективу, на развитие новых космических систем, на освоение новых достижений, новых космических рубежей. Вот эта космонавтика у нас сейчас деградирует, и деградирует очень быстро. И если в ближайшие несколько лет не будут приняты самые решительные меры по восстановлению развития этого сегмента космонавтики, то он, к сожалению, в нашей стране пропадёт, и восстановить его будет очень тяжело.

Но и прикладная космонавтика, к сожалению, имеет не очень сильный стимул развития техники и технологий, потому что рынок, как правило, хочет покупать готовый продукт. Если мы сейчас выйдем на космический рынок и скажем - давайте разработаем космический аппарат для полёта на Марс, при этом всем будем объяснять, как хорошо эта технология будет работать потом, выполняя наши насущные нужды, нам на это денег не дадут. Нам скажут - а нет ли у вас уже чего-нибудь готовенького? Мы сейчас летаем на очень старых ракетах 'Союз', которые были созданы для полётов первых космонавтов, это очень старые системы, они надёжные, замечательные, но надо же создавать новое. И без исследовательской космонавтики, без космонавтики освоения новых рубежей космоса стимул создания новой техники пропадает, стимул привлечения молодёжи в космические программы ослабляется. В то время как другие страны, я даже не говорю о США, европейские страны, Индия, Китай сейчас активно разворачивают свои исследовательские программы освоения космоса. У нас в этом направлении происходит медленное исчезновение этого сегмента как такового.

 

А есть ли понимание этой проблемы в российском правительстве, в руководстве страны? Сейчас в нашей стране есть деньги, что мешает развивать космонавтику?

 

Кого вы называете конкретно руководством страны?

 

Президента.

 

Безусловно, из того, что я слышу в выступлениях Владимира Владимировича Путина и Дмитрия Анатольевича Медведева мне каждый раз кажется, что они готовы к поддержке этой идеи. Но тут есть очень важное замечание, космонавтика - это очень затратная деятельность, преимущественно для богатых стран. С другой стороны, это деятельность, где в значительной степени решающее слово принадлежит профессионалам. Американская программа 'Аполлон' начала развиваться после того, как президент Джон Кеннеди под впечатлением от советских успехов в космосе заявил, что США до конца 60-х годов должны высадиться на Луне. И сразу бурно начала разворачиваться программа 'Аполлон', наполняться профессионалами, на нее начали выделять серьезные финансы. И поэтому вы совершенно правы, когда говорите о том, что решение должно приниматься на самом высоком уровне. К тому же это решение должно быть скорее политическое, чем решение профессионалов. То есть, если вы предложите руководству 'Роскосмоса' проводить какую-либо космическую программу, то вам зададут два вопроса: в какие сроки и на какие деньги? Мы сейчас всё ещё готовы сделать любую программу. Но вопрос заключается в том, что общество должно быть готово эту программу финансировать и ожидать от нас и требовать от нас результатов, которые конкретно сегодня каждого российского гражданина не облагодетельствуют, понимаете. То есть, это такой вопрос, который действительно надо решать на самом высоком государственном уровне с учётом наших финансовых, технологических и интеллектуальных возможностей.

 

Ну да, Вы же говорите, что можно потерять в короткие сроки вообще все те завоевания, которые были у страны.

 

Да. Но здесь нужно отдавать отчет, что у России уже давно нет первенства. Первенства уже давно нет! Но есть сферы в области исследовательской космонавтики, где мы и сейчас имеем огромный капитал. Огромный капитал. Нам достался, я считаю, внушительный капитал, если посмотреть, сколько было затрачено средств и сколько нужно затратить сегодня, чтобы восстановить исследовательскую космонавтику. Но пока это разрушается по двум причинам. Во-первых, уходят профессионалы. Те люди, которые делали луноходы, те люди, которые делали доставку грунта с Луны, многих уже нет, к сожалению, а другие - это такие продвинутые пенсионеры. Первое. Второе, та технология, которая использовалась в 60-70-х годах, устарела сегодня. Мы не можем сегодня тупо использовать технологии того периода, поскольку изменились запросы, изменилась база, появились новые материалы и т.д. У нас накоплен огромный опыт, ведь прежде чем совершить удачную посадку на Луну, мы сделали 13 неудачных посадок. То есть, накоплен огромный опыт, который еще можно привнести на сегодняшнюю базу, его ещё можно перевести на современную элементную базу, на какие-то современные компоненты. Но с каждым годом, как я уже сказал, он будет безвозвратно утрачиваться, и наработать его потом заново будет стоить немереных денег, гораздо больших, чем нужно сейчас для того, чтобы такую перспективную программу создать.

 

Я прочитала о том, что Россия собирается строить новый космодром в Амурской области. Можно ли считать, что это какой-то шаг вперёд? У нас есть же Байконур. Или нужно ещё несколько космодромов построить на территории России?

 

В этом вопросе я не профессионал, я - учёный, астрофизик, который занимается космическими экспериментами и который делает научные приборы, которые мы сейчас ставим не только на наши аппараты, но и на зарубежные аппараты. Поэтому, я далёк от этой заботы. Но с другой стороны - как обыватель, не как профессионал, я считаю, что это абсолютно правильное решение, потому что 'наш Байконур', он не наш. Это то же самое, что вы сейчас скажете молодым ребятам - вот вам негде жить, вы идите снимайте квартиру. А вам ребята скажут - а вот мы будем каждый месяц выплачивать такие деньги, мы проживём там десять лет, а потом нам скажут, знаете что, ребята, вы эту квартиру освободите, она мне нужна. И вы останетесь и без денег, и без квартиры. Поэтому я считаю, что, конечно, правильно строить свой космодром в Восточной части России для того, чтобы вот услуги по запуску для нас были максимально эффективными, чтобы мы это делали независимо то того, сколько с нас потребуют за аренду. Мне кажется, что это совершенно правильное решение.

 

Каковы ожидания специалистов вашей сферы от Стратегии - 2020?

 

Понимаете, мы очень разные люди. Я являюсь оптимистом, и считаю, что несмотря на все наши трудности, мы делаем необходимые приборы. Похвастаюсь немного - у нас сейчас седьмой год летает наш российский прибор на американском космическом аппарате 'Одиссей' вокруг Марса, и работает он хорошо, мы получили хорошие результаты. И я поэтому уверен, что в нашей стране, безусловно, есть потенциал для того, чтобы такую программу реализовать. Но вот что является важным, я приведу пример программы 'Аполлон' в США, можно обсуждать её плюсы, минусы, и так далее, но - это была политическая воля. И если наше правительство, наш президент, наш народ скажет, что сейчас мы собираемся лететь на Луну... Я вам совершенно определённо обещаю, мы с американцами на Луну летим в этом году, с нашим прибором, но мы могли бы к 2020 году иметь на Луне спускаемые аппараты, садиться на Луну, занимать наиболее выгодные, наиболее удачные районы для размещения будущей лунной базы - вот это я вам обещаю. И возникает вопрос - каким будет место России в освоении Луны? Здесь уместен пример Антарктиды - у нас есть там базы, да, есть там базы других стран, мы там занимаемся нашими исследованиями, сотрудничаем с другими, там есть какие-то совместные программы, но есть наша национальная программа по изучению Антарктиды, которую мы реализуем, которую мы финансируем. Вот если такую же программу мы создадим в рамках Стратегии и в космической отрасли, то тогда можно вести серьезный разговор. Но цель должна быть очень понятна людям. Если я скажу, что надо лететь изучать Альфа Центавру, то людям это будет не очень понятно, это будет интересно сотне специалистов. А если мы скажем, что на Луне будет создана Российская лунная база и мы будем, наравне с другими странами, участвовать в этой работе и мы выделяем на это такие-то деньги, и в рамках этих денег мы можем к 2015 году можем сделать то-то и людям отчитаться, к 2020-му сделать то-то и опять людям отчитаться, - то тогда, конечно, эту программу люди будут поддерживать, и она в некотором смысле сработает как стимул развития всей космонавтики в целом, в том числе и прикладной. Мне кажется, что здесь важным является политическая воля и создание программы развития всей аэрокосмической отрасли, не только чистой космонавтики, но и всего, что связано с этими работами, потому что это и комплектация, и материалы, и процессы, и так далее.

 

И плюс ещё - высококлассные специалисты, которые являются лицом страны и гордостью до сих пор являются.

 

Конечно, абсолютно с вами согласен. Ну а не быть оптимистом, делая все, что мы сейчас создаем, невозможно. Хотя у нас, у меня, у моих ребят часто возникает такое ощущение, что то, что нам удаётся сделать - это чаще исключение, чем правило. Вот я когда пришёл в Институт космических исследований в 81-м году, то меня вызывали к замдиректора и говорили - ты должен придумать, провести такой-то эксперимент ... То есть, я чувствовал извне постоянный стимул к тому, чтобы мы что-то придумывали, мы что-то создали. Нас, безусловно, постоянно стимулировали к тому, чтобы мы что-то придумывали и создавали. К сожалению - сейчас очень часто наши усилия чаще вызывают непонимание и пессимистичную оценку. А это очень важный вопрос. Понимаете, люди говорят - ну чего ты, вот какие у пенсионеров маленькие пенсии, там, дорог не хватает, ещё чего-то, больниц не хватает, а ты тут начинаешь предлагать какие-то космические программы, массу денег потратим, а что люди от этого получат? И это, к сожалению, не способствует оптимизму у людей, которые этим пытаются заниматься.

 

В двух словах о международном сотрудничестве. Какие перспективы в этом плане?

 

Вот здесь я как раз понимаю, потому что я сотрудничаю. Мы полетели, как я уже сказал, на американском аппарате в 2001-м году. В этом году у нас будет запуск на втором американском аппарате. На следующий год мы на третьем полетим. И я хочу вам сказать, что 'Роскосмос', наше федеральное космическое агентство, нас в этом вопросе очень хорошо поддерживает. И то, что мы имеем возможность делать наши научные приборы, это то, что называется - ' Russian made - Russian paid '. То есть, это российский прибор, на нём написано 'Сделано в России', он сделан за российские деньги. И это прибор предоставляет нам данные с борта иностранного космического аппарата. И в этом смысле, я считаю, по моему опыту, что сотрудничество наше с агентствами других стран в рамках таких космических программ, оно нам, безусловно, выгодно. Но я думаю, что основой этого сотрудничества, должна быть наша национальная программа. Это очень важно! Вот если у нас есть наша национальная программа, никто не может объять необъятного, и в рамках нашей национальной программы какие-то задачи к нам придут делать иностранные участники и скажут - вот вы нас возьмите, пожалуйста, к себе, вот у нас есть такой замечательный прибор, давайте мы вместе с вами ваши задачи будем решать. Мы их берём. Точно так же мы приходим к другим. Кстати, это очень хороший пример нашего сотрудничества с американцами, я думаю, что наиболее успешная область, где мы с Америкой прекрасно сотрудничаем, это наша МКС - международная космическая станция, где мы, когда ставили наш прибор на борт МКС, наш космонавт и американский астронавт вышли в открытый космос и вместе ставили наш прибор. И ясно, что мы будем усиливать, умножать взаимные возможности, если мы будем сотрудничать. Но при этом мы должны иметь свою базовую свою национальную программу. И мы должны иметь возможность сделать нашу национальную программу. Независимо от того, придут к нам американцы или не придут. Понимаете, как только мы заявим, что мы будем делать то-то и то-то, например, на Луне, ту же сразу, я вам обещаю, к нам приезжает делегация, и говорят - ой, вы знаете, у нас тоже аналогичный план, и вот давайте мы с вами обсудим, как мы можем, усиливая друг друга, сотрудничать. Понимаете, если же мы начнём предлагать им сотрудничество, ну а когда мы предлагаем наше сотрудничество без собственной программы к нем пропадает интерес. Потому что у них есть своя политика, у них есть своя промышленность, они хотят её поддерживать и не хотят отдавать кому-то. Поэтому я считаю, что сотрудничать надо обязательно, но опираясь на свою национальную программу с совершенно определёнными целями.

Загружается, подождите...
0

Error: Can't open cache file!
Error: Can't write cache!