Интервью

Как Вы считаете, в каком состоянии находится на сегодняшний день российская космонавтика, отрасль в целом, какие сегменты развиваются успешно, а какие нет?

Российская космонавтика находится в лучшем состоянии, чем могла бы находиться, если бы продолжалась политика Гайдара - Чубайса, когда они пришли к власти. Они старались развалить ее. Причем это не голословное заявление. Чуть ли не первым решением Гайдара и его команды, тех, кто привел их к власти осенью 1991 года, был запрет российским банкам финансировать предприятия Министерства общего машиностроения, а это ракетно-космическая отрасль. В течение, наверное, недели или десяти дней ни одно предприятие не финансировалось вообще. А основная промышленность была сосредоточена как раз в России, и небольшая часть - на Украине. Нам пришлось тогда, осенью 91-го года, прилагать большие усилия, выходить на руководство, еще тогда союзное. Мы были депутатами Верховного Совета СССР, поэтому я это очень хорошо знаю. Я и один из руководителей крупного космического предприятия вышли на союзное руководство, и нам удалось разблокировать это решение. Но десять дней отрасль не финансировалась. Как вы думаете, случайно не финансировалась именно эта отрасль? Не легкая промышленность, которая была никому не нужна, не обувная, не пищевая, не автомобильная и так далее, а именно ракетно-космическая. Это отрасль была конкурентоспособна, она была ведущая, это и оборона, и наука, и так далее. То есть понятно, какие задачи стояли перед той властью. И пока эти люди были у власти, ракетно-космическая отрасль была, как говорится, в обморочном состоянии, если не в коме, потому что не шло финансирование. А это такая отрасль, продукцию которой не вынесешь на рынок и не продашь как ботинки, чтобы вложить потом эти деньги в развитие производства. Эта отрасль всегда финансируется из бюджета. Поэтому если сравнивать с тем, что могло бы быть, останься они дальше у власти, то нынешняя ситуация кажется более или менее приемлемой. Даже в те годы в правительстве и в парламенте были силы, которые как-то позволили выжить космическим отраслям. Но повторяю, отрасль выжила чисто формально, полеты вроде идут, и спутники запускаются, и так далее, но это совсем не то, что должно было бы быть при правильном государственном подходе к ведущей отрасли, которая является локомотивом. У нас в стране существует всего несколько направлений деятельности, которые являются локомотивом развития всей остальной промышленности и науки. Это ракетно-космическая, атомная, общая энергетика и вооружение, и это самолетостроение, которое все-таки развалили. Я с 1995-го года в Думе, и мы все время просто выбивали из Ельцина, из Черномырдина и так далее средства на то, чтобы финансировать проекты. Давали денег гораздо меньше, а если и давали, то тратили не туда. Нам, например, удалось выбить в свое время бюджет, большие средства на продолжение деятельности станции 'Мир', именно на продолжение пилотируемого режима. Однако правительство нарушило закон о бюджете и потратило эти деньги не на продолжение полета, а на потопление станции 'Мир'. С одной стороны, благодаря стараниям тех, кто работал в отрасли, кто понимал ее значимость, космическая отрасль все-таки сохранилась, но с другой стороны, это совсем не то состояние, в котором она должна была быть.

Когда сегодня идут разговоры о том, что наша система ГЛОНАСС не такая, как должна была быть, и спутники не совсем те, обещали одно, сделали другое, то я хочу сказать: скажите спасибо, что мы вообще способны что-то создавать при такой непродуманной, порой шарахающейся политике в отношении космической техники. Я говорю 'космическая техника', но это целая цепочка производств. Это и материаловедение, это и топливо, это элементная база приборостроения, и так далее. Мы работаем сейчас на старом советском заделе, который существовал и в оборонной технике и в системах оборонительных. Те же 'Тополя', 'Тополь-М', на разработку которого с большим трудом, но удалось в свое время направить деньги, чтобы он был доделан, допроектирован. Хотя и здесь пытались как-то эти средства размазать, 'всем сестрам по серьгам', и ничего бы не сделали. Поэтому надо радоваться, что мы еще что-то можем делать.

В отношении космической отрасли должна проводиться совершенно другая политика. С высоких трибун пытаются бряцать оружием и говорить, что мы сильны, у нас вот то есть и то, а на деле в оборонных отраслях продолжается поглощение, рейдерские наезды, слияния, безумная чехарда с кадрами, руководящими, прежде всего, кадрами. Вместо руководителей предприятий ставились и ставятся люди, они называют их менеджерами, которые не являются специалистами в этих отраслях. Вероятно, это делается для того, чтобы человек это предприятие или обанкротил, или под рейдерство подвел, а потом дороже его продать. То есть в целом ситуация не такая благостная, хотя, казалось бы, что у нас все еще летают в космос, делают ГЛОНАСС, какие-то новые ракетоносители разрабатываются - это все жалкое подобие того, что должно быть. Но, слава богу, что хоть что-то сохранилось благодаря усилиям тех, кто работал в отрасли все эти годы, вопреки политике президентов и правительств за последние 15 лет, вопреки.

Сейчас все говорят о кадровой политике, во всех отраслях не хватает кадров. Что Вы можете сказать о проблеме кадров в космической отрасли?

Что значит - нет кадров? Во-первых, квалифицированные кадры не нужно разгонять. Что значит - квалифицированные кадры? Ведь в таких сложных, специфических отраслях промышленности и руководители должны быть специалистами. Другой вопрос, что специалист в этой отрасли может быть и специалистом-конструктором, научным работником, а может быть специалистом-организатором. Но как минимум у него должна быть фундаментальная инженерная подготовка, и он должен быть как минимум выходцем из этой среды. Хотя из них так же, как врачи - есть организаторы в здравоохранении, а есть лечащие врачи, и те, и те бывают выдающимися, но все равно это врачи. У нас политика строится по принципу личной преданности, по принципу неизвестно чего. Конечно, кадров тогда не будет. А так-то кадры есть. Но когда на ведущем предприятии ракетно-космической отрасли НПО 'Энергия', это королёвская фирма, за несколько лет уже третий руководитель меняется, причем непонятно почему назначают и потом непонятно, почему снимают, то возникает вопрос о целесообразности такой кадровой политики. Это относится и ко всей нашей промышленности, ко всему, где государство еще имеет возможность назначать, совершенно неразумно проводится кадровая политика. Я не хочу сказать, что там все непрофессионалы. Но когда господина Кириенко ставят атомной отраслью управлять, да, он умеет говорить умные слова, язык подвешен, но он не специалист в этом деле. И по ряду других направлений часто на руководящие должности люди ставятся по принципу или личной преданности, или по другому принципу. Поэтому неразумная политика кадровая - да, это есть.

Вы спросили про космонавтику, я сказала, что она не в том состоянии, в каком должна была бы быть, совсем не в том, но ее хотели вообще извести. То есть замысел, как я понимаю, был такой же, как с авиацией. Авиацию, в конце концов, извели. Сейчас пытаются ее снова возрождать, но тоже совершенно неправильными, порой просто глупыми методами.

У нас есть разные национальные проекты. Не считаете ли Вы, что и для космонавтики нужен национальный проект, потому что через несколько лет может разрушиться и то, что есть - научная база и т.д.?

Вообще в ракетно-космической отрасли (космонавтика - это обиходное название, а вообще это ракетно-космическая отрасль) уже безвозвратно потеряно несколько сотен передовых технологий, тех самых ноу-хау, о которых сейчас все говорят. Это происходит с середины 90-х годов, и сейчас этот процесс продолжается. Чтобы их восстановить, надо все начинать сначала, не просто чертежи вынуть и так далее. Можете себе представить? Это передовые технологии, на которых мы 'Бураны' строили, станции, которые внедряются в другие направления. Поэтому когда вы говорите: через несколько лет может - может, конечно, может. В лучшем случае будем находиться в таком законсервированном состоянии.

Теперь что касается программы развития космонавтики . У нас, вообще-то существует космическая программа. Более того, она в соответствии с законом существует. Другой вопрос, что в ней закладывается и как она исполняется. В общем, можно сказать, что наша космическая программ основана на текучке. Некоторые говорят, что нам нужна амбициозная программа. Ну что значит амбициозная, когда министр финансов сидит и говорит: а я денег не дам ни на что. Я считаю, что у нас министр финансов должен быть бухгалтером, которому директор приказал выдать деньги, две подписи поставил, тот выделяет. А у нас наоборот, министр финансов командует и президентом и премьером. Поэтому у нас любая национальная программа в чиновничью спину бухгалтера и Минфина упирается. Минфин должен хорошо понимать, как сэкономить деньги, а вот что развивать, что не развивать - это не его дело, у него мозги не для этого созданы, он даже не понимает в этом. Поэтому любая национальная программа должна базироваться, прежде всего, на понимании того, что если она создана, то она будет финансироваться. У нас сейчас такого нет.

Но для этого нужна, наверное, политическая воля.

В любом случае, космонавтика и ракетно-космическая техника, это всё-таки всегда производная от вооружений. В том числе - и авиация, и атомная энергетика, это всегда как бы производная от создания вооружений. И не случайно у этой техники всегда есть двойное назначение. То есть, можно ракету-носитель использовать в оборонных целях, можно в научных целях, и так далее. И очень многие составляющие, комплектующие изделия, у них есть двойное назначение, всегда ещё оборонная составляющая. Вообще, если посмотреть на историю развития сложных направлений в 20-м веке, то вопросы обороны стояли на первом месте. Надо было защищаться от ядерной бомбы, и интенсивно развивали атомную и ядерную промышленность, создание вооружений - и одновременно развивалась атомная энергетика. Но мало атомную бомбу иметь, надо её доставить. Можно самолётом доставить, подводной лодкой. Значит, надо ракеты делать, носители. Под это делалось. Но, решая эти задачи, создавались совершенные ракеты, совершенные самолёты, совершенные корабли. Королёв, Курчатов, Туполев, и все остальные, они ведь работали на оборону, создавали оборонный щит. Их заслуга и величие в том, что они всегда понимали, что работают на оборону, защищают страну. Но у них была ещё цель как бы параллельная, что можно решить и какие-то крупные научные задачи. Королёв, его соратники создали ракетный щит, но всё равно они думали и мечтали, чуть ли не со школьной скамьи, что можно летать на Луну, вокруг Земли. Поэтому, когда создавали для обороны, их мозги, начинали работать: а ведь можно сделать спутник, можно отправить человека в космос. Я вас уверяю, если бы не надо было создавать ракету для атомной бомбы - у нас бы и Гагарина бы не было, потому что деньги, прежде всего, вкладывались в оборону. Это, может быть, немножко цинично, но это проза жизни. И американцы ничего не создавали только для того, чтобы как-то куда-то полететь.

Ну, на Луну - да. Они получили, так сказать, оплеуху, когда мы были первые, они не ожидали, это у них стало действительно принципиально-политической задачей. Но у них решался в процессе осуществления лунного проекта целый ряд оборонных задач. Поэтому, не развивая, не совершенствуя оборонную промышленность, больших прорывов может и не быть. Потому что оборону всегда финансируют, если уж совсем во главе страны не находится предатель. Вот Горбачёв всё пытался свернуть и продать, а настоящий глава всегда должен думать о государстве и оборону его финансировать, в большей степени, чем просто космические полёты. Но, финансируя оборону, в стране будет развиваться и космическая отрасль.

Но есть ещё другой момент, это, кстати, не только наша проблема. Сейчас у нас нет своего Королёва. Нет личности. И нет своего Глушко, который после Королёва был тоже выдающимся руководителем. Ну, собственно, Королёв, Глушко, я думаю, что они один без другого бы не были, потому что без двигателей Глушко никто бы никуда не полетел. С Королёвым я не общалась, а с Глушко общалась и знала хорошо. Я знала авиаконструктора Яковлева Александра Сергеевича. Это люди, которые понимали важность, и у них не было ведомственных интересов, а были интересы науки, общие интересы государства. Они на это работали, они умели ставить задачи большие, понимали их значение в историческом свете. У американцев был свой Вернер фон Браун, немец. Они его к себе привезли, какое-то время его, грубо говоря, гноили, прижимали, не давали работать, а когда в итоге оказалось, что первые-то мы полетели, человека запустили, тогда он возглавил программу подготовки полета на Луну. Вернер фон Браун был человек такого же уровня, как Королев, Глушко. А сейчас вот ни у них, ни у нас таких людей нет. А роль личности, человека, задающего тон в этих исследованиях, очень важна. У американцев есть НАСА. У них космонавтика не замкнута только на правительство, у них очень плотно подключён Парламент, Конгресс, различные общественные институты. Для того чтобы что-то дальше развивать, конечно, нужно финансирование и политическая воля.

Международное сотрудничество в области космонавтики, МКС. Как вы на это смотрите? Перспективно ли это?

Во-первых, у нас должна быть своя национальная программа. Ориентироваться только на международное сотрудничество было бы самой большой глупостью. Почему? Потому что это стратегическая отрасль двойного назначения. В том числе, оборонного назначения. И даже пилотируемые полёты, даже орбитальная станция, это целый ряд вопросов, которые мы не можем сейчас решать на этой станции, потому что там присутствуют представители страны, которая наш возможный вероятный противник, как говорится. То есть, целый ряд вопросов военно-прикладных и технических не может решаться на МКС. Да, сотрудничество, может быть, возможно. Ведь мы предлагали такое международное сотрудничество в конце 80-х годов - 89-90-е годы. Я очень хорошо помню, мы были с Гречко в Америке, в командировке, и общались там с представителями НАСА. Мы им говорили - слушайте, у вас ' Shuttl e' летает, у нас есть станция 'Мир', давайте продумаем такую программу, что вы с нами будете работать. Вам интересны длительные полёты, вы не умеете долго летать, вы этого не делали. Они когда-то летали, но уже забыли, в своё время, что это делали. А нас, конечно, интересовал их ' Shattle ', хотя у нас уже 'Буран' был практически готов. Интересно было бы, чтобы кто-то из наших космонавтов на ' Shuttl e' полетел, посмотрел, там как-то, а вы с нами долго полетали бы. Они даже разговаривать об этом не хотели. Даже как будто и не слышали, понимаете. А вот когда Союз развалился, когда стало понятно, что Гайдар отрасль не финансирует, когда была ситуация, когда мы вообще не понимали, что будет завтра с отраслью - вот тут они прибежали и были готовы с нами сотрудничать. И предложили - давайте мы с вами на станции 'Мир' будем летать долго, а вашего с нами возьмём, пусть посмотрит ' Shattle '. А мы-то 'Буран' уже закрыли, потому что понятно было, что нам это не пригодится. Они прибежали, потому что поняли, что теперь все можно получить почти даром. У нас настолько не было средств в отрасли и всё разваливалось, что те маленькие денежки, которые они предложили за своё участие, наши тут же заглотнули. Черномырдин тут же подписал договор о сотрудничестве. И мы отдали им задаром, за гроши отдали, наработки длительных полётов, а это и жизнеобеспечение, система питания, система медицинская, в общем, всё, то, что было наработано десятилетиями. Мы вложили огромные деньги в это, а они это получили на блюдечке. То ли за какие-то небольшие миллионы долларов, которые они как бы ассигновали на поддержание полёта этой станции.

Поэтому - если это сотрудничество, я категорически против такого сотрудничества. Теперь, что касается нынешней станции. Американцы перестают летать сейчас на своих 'Шаттлах', будет у них, не будет новый корабль - не знаю. Говорят, что будет. Как сделают - непонятно. Ну, мы будем их возить. Они втихую наверняка уже делают какие-то свои проекты. Они у нас взяли всё что можно, всё уже знают. Ориентироваться только на международное сотрудничество - это было бы большой глупостью. Да, какие-то большие проекты, например, полёт на Марс, можно делать совместно. Американцы провозгласили проект полета на Марс. Я думаю, что они полетят ещё не очень скоро, и без нас им будет технически сложно. Но они категорически не собираются с нами этот проект делать. Наши потихонечку им засылают, что тоже готовы с вами работать. А они особо не приглашают нас в программу полёта на Марс. Зачем? Они всё у нас взяли. Несмотря на то, что у нас сейчас и деньги есть, мы могли бы какой-то амбициозный проект решать, и может быть - вместе с ними. Из нас выжмут, как из губки, информацию, всякие подходы, ' know - how ', а потом - зачем мы им будем нужны? Я не готова сейчас сказать, какая это должна быть программа. У нас есть программы по военным спутникам, это совершенно особая статья. Программа - разведка, это второй вопрос. Такое вот прикладное, научно-прикладное значение. У нас совершенно в запущенном состоянии находится программа по дальнему космосу. Я глубоко не вникала, но мне наши специалисты авторитетные рассказывали, что у американцев очень продуманная программа по дальнему космосу, то есть, полёт, станция, дальние планеты нашей Солнечной системы, Уран, Плутон, Нептун и другие. Но это же изучение, это наука. А у нас это сейчас в очень запущенном состоянии. Хотя в своё время мы этим очень активно занимались. С другой стороны, учитывая, что у нас в стране нет одного лидера, который как большой учёный, как мыслитель задавал бы программу развития космических технологий, у нас также принижена и роль Академии Наук. Это не значит, что Академия Наук должна диктовать. У нас есть Институт космических исследований Академии Наук, но там сидят люди, которые только приборами занимаются, автоматическими полётами. Это не такие специалисты, которые должны задавать тон. Должен быть какой-то Совет, я не знаю, раньше был Совет главных конструкторов. Нужен Совет, который бы на базе Академии Наук, на базе отрасли, ведущих специалистов определял какие-то приоритеты, чем нам надо заниматься. А не так, когда, повторяю, у нас в МПО 'Энергия' один пришёл и говорит - вокруг Луны, потом другой пришёл - корабль будем делать, потом - не будем его делать.

У нас есть Космическое агентство, но это орган управления, в нём не собраны все эти выдающиеся умы, которые могли перспективу нарисовать, поставить задачу. А потом эту задачу должно активно поддержать руководство страны, причём, поддержать - как Хрущёв, это было его любимое детище, он был одержим тем, что это надо делать. Он понимал важность. И Брежнев, кстати говоря, тоже отлично понимал значение космонавтики. То есть, то поколение понимало. А это такое направление, которое уже закрыть невозможно. Сейчас закрой всю космическую технику, и где вы будете с телевидением и с интернетом?

распечатать
Комментариев: 6