Rambler's Top100 Service

"Из политической жизни ушел реализм конфликта, то есть истины и конкуренции за истину"

Ирина Чечель
руководитель образовательных программ ФЭП
23 Май 2008

С чего вообще начался образовательный проект ФЭП-РГГУ? Откуда возникла эта идея, какова была его цель?

 

Видимо, подспудно Проект - как идея - возникал очень давно и возникал из сложного недовольства ситуацией с теоретической политологией. Косной, неповоротливой политической аналитикой. Причем какое-то время это недовольство кроилось по герценовским лекалам: "мы - не врачи, мы - боль". Оно было психологическим - неразборчивым в выборе "пути и броду". Обычно считалось, что политика следует одним канонам, гуманитарная мысль о политике - другим. Вторая, разумеется, чище, светлее, разумнее. А в политике, как известно, все волки - серы. Но если бы только это! Политика и гуманитарная мысль если и соприкасаются, то априори или пост-фактум, - когда в дело вступает действующая политика - это самостоятельная аналитика, самодовлеющий процесс. Да, в экспертном и политическом классе было недовольство отрывом политологии от политических сценариев, элементарных навыков и умений политической работы, но бытовало и убеждение, что это - должное, непреодолимое положение вещей. Мы говорим, конечно, о политологии 1990-х - 2000-х гг., а не советской науке. Было и другое недовольство, в общем-то, выраженное в образовательном проекте Павловским, - сначала не менее психологическое. Из политической жизни ушел реализм конфликта, то есть истины и конкуренции за истину, а его место заняло скандирующее всезнайство, на всех без исключения флангах сдобренное статусной борьбой под лозунгом "Соответствуй!" - " - Чему "соответствуй"? "- Соответствуй пониманию, что с этим, тем и вот этим, не говоря уже о том, все решено!" Клише о бюрократии и бюрократизации, советской истории, якобы "безальтернативности" президентов, победные схемы порочности политического противника, бытовизация политики, эстетство сетований об "органически невозможном в России", кулуарные анекдоты и запальчивые прогнозы обывателей о спорте и русском пути прочно расположились на месте адекватного знания предмета политической деятельности - его ограничений и основ. Я хочу подчеркнуть, что у ФЭПа не было определяющей задачи: нас де не устраивает политология и резонерская практика дискуссий, выдворение из политической мысли объективистской, вероятностной политики, увлекательное эпигонство по отношению к западной гуманитаристике - нужно давать альтернативы. Но, видимо, психологический настрой на изменение существовал. Он выражался в неподатливости существующему, которая и есть политическое действие прежде всего. Но ее основой было не юродивое отрицание всего статус кво. Мы отталкивались от общедискуссионного и политологического контекста, намереваясь задействовать все возможное в нем для преодоления того, что Бродский в свое время прозвал ариями попугаев, а мы считали клиширующей политической мыслью - отсутствием высокоточной и, это принципиально, обращенной на действие и анализ, а не констатацию и несусветно окончательный вердикт, прагматики политики. Мне вот на днях рассказывали о философском факультете МГУ в конце 1980-х - начале 1990-х гг.: в дальнейшем профессионально несостоявшиеся студенты читали Хайдеггера. "А зачем вам в России Хайдеггер?" - спрашивает их сокурсник. "Как зачем? Это же Хайдеггер!" Рассказчик с яростью сетовал, что ответ был не "Хайдеггер для..."... Для нас вопрос "ЗАЧЕМ" был регулятивом Проекта. И мы решили начать с доступно рационального формулирования нашей иррациональной психологической неудовлетворённости "политологией в политике", ее эмпирикой. Естественно, первым шагом в этом направлении должен был быть поиск практической инструментальности науки, к которой мы ничего не могли бы прибавить, будь мы тысячу раз - в политике, т.е. поиск элементов создания ее новой актуальности или эффективности в русской политике. Собственно, жертвой этого корыстного пиара компетентного знания стал наш первый выпуск студентов. Я думаю, что в этом смысле они очень страдали. В какой-то степени - да.

 

Почему выбор пал именно на РГГУ?

 

"Бездна бездну призывает"?.. По правде говоря, в выборе не было никакой особенной интриги. Г. Павловский пригласил меня на работу в "Европейский форум", а я к тому времени 7 лет преподавала в РГГУ. Руководство университета предложило сотрудничество. Пожалуй, сказано все. Мы совпали с РГГУ в видении состояния общественно-политической критики и поиске конкретных путей возвращения сомневающегося и заставляющего сомневаться других знания в политику.

 

Скажите, каковы были критерии отбора студентов?

 

Я не могу сказать, что у нас были общие критерии отбора тех или иных студентов. Когда-то мы обращали внимание на реактивность, когда-то - на способность чётко выделять проблему, да просто независимый ум. Подход был и избирательным, и интуитивистским. Мы пытались разглядеть в человеке то, что мы могли бы дальше развивать, и в каждом случае это касалось и его компетентности и умения с ней управляться, - не последняя проблема! - и, разумеется, его не считываемой, а угадываемой скорее, характерологии: являлись кандидаты, которые бурно провоцировали нас на политические тяжбы, и, как потом выяснилось, мы их брали не зря, а некоторые, двое-трое, были зевающими энтузиастами и, взяв их, естественно, за какие-то другие качества, мы тоже ни разу не пожалели и проч., проч.. Мы были открыты всем предложениям, но искали людей, которых уже на тот момент могли рассматривать в качестве определившего степень своего упорства субъекта будущего полит-процесса, которого мы смогли бы привлекать к абсолютно равноправной деловой работе с нами, что мы и делали, и делаем.

Важны были и их лидерские задатки, т.к. одна из проблем преподавания современной политологии - то, что по выходе из ВУЗа студенты не котируются на бирже труда не столько в силу целого ряда объективных обстоятельств, сколько в силу субъективной неподготовленности к совмещению компетенций фундаментально образованного интеллектуала, политического функционера, консультанта-политолога и политического лидера низшего, среднего и высшего звена. Политический процесс рекрутирует самообразованцев, тогда как образовательный процесс не дает актуально мыслящих политменеджеров - практиков.

 

Проект был начат 2 года назад, в чем была его суть, какие были направления?

 

Суть была в том, чтобы дать представление об общей рамке даже не столько политики, а того, что мы называли "Основами политического мышления". Мы, собственно, и начинали с курса А. М. Пятигорского "Как я понимаю политическую философию". Политики, эксперты, философы, журналисты, идеологи пытались размышлять в своих курсах о том, что есть некоторая общая рамка политики. Что это - всегда определённые категории мышления в политике и о ней. И нет рецептов философской вненаходимости: или ты есть в политике, или тебя нет в ней. Что влияет на самоощущения результативного политика, каким образом мышление о политике претворяется в адекватную, актуальную, ревностную в определенном смысле, и трезвую практическую мысль, - нас это интересовало с самого начала, и своё представление о том, что есть политическая эффективность, требовательность мысли, мы пытались вложить в курс об "Основах политического мышления" (лекции А. Пятигорского, Г. Павловского, Ф. Анкерсмита, Н. Кристи и других лекторов "Программы ФЭП-РГГУ), сделав его фактически центральным. Что до направлений, то, к примеру, уже в 2006 г. мы начали развивать проекты образовательного партнерства с Геттингенским, Женевским и Фрибургским университетами (обоюдные предложения по совместным семинарам, дискуссиям, постоянным студенческим обменам). Несколько ученых Кэмбриджского университета (St. Edmund's College), представители Флорентийского и Кентского университетов, Генеральный Директор " The Third World Forum " (Париж-Каир) сделали заявки на включение и включились в образовательный процесс. В 2008-2009 гг. предполагается расширение студенческого состава специализации ФЭПа за счет студенческой аудитории Высшей школы экономики, МГУ и других российских образовательных центров. Дискутируется идея организации Московского Межуниверситетского Центра, специализирующегося на предоставлении политического образования студентам как гуманитарных, так и технических ВУЗов, - создания комплексной матрицы нового политического образования. В проекте - проведение в январе/феврале 2009 г. Форума-дискусии "Перспективы политического образования в России". (В инициативной группе Форума - научно-преподавательские кадры Москвы, Еревана, Бремена, Парижа, Пекина, Вашингтона). В 2008 г. Фонд вновь осуществляет приглашение зарубежных лекторов: предположительно в сентябре-октябре состоятся лекции теоретика идеологий Славоя Жижека, предполагается визит лорда С. Бриттна. В 2008 - 2009 г. в содружестве с РГГУ начнется воплощение идеи разработки Образовательного портала ФЭПа. В целом мы наметили следующие общие направления, под которые подверстывались отдельные дисциплины:

 

Научные инструменты политической деятельности;

Изучение реальности в политике, формы ее признания;

Изобретение инструментов политического;

Советская проблема в российской политике;
Политическая культурология;

Этнополитология;

Политический консалтинг, мониторинг;

Информационное обеспечение политического процесса;

Построение политических организаций и работа в них и целый ряд других.

 

Как говорится, что-то в этом роде.

 

В Российской Федерации пока мало развита практика совместных образовательных программ государственных высших учебных заведений с частными организациями, фондами. С какими проблемами пришлось столкнуться за то время, пока эти договоры составлялись, разрабатывались? Какие проблемы были со стороны ФЭПа, какие проблемы были со стороны РГГУ?

 

Образовательное направление является важным, но не профильным направлением нашей деятельности. А в образовательную среду нужно как-то вживаться, к ней привыкать. В первое время множество усилий и времени уходило на анализ отличий друг от друга магистерских, бакалавриатских и научно-образовательных программ, вводных, основных, факультативных, специальных курсов, анализ особенностей т.н. "гуманитарных технологий", модульного, дистантного обучения, требований Болонской системы и проч. На целой серии встреч с руководством РГГУ мы пытались хоть формально менее дилетантски соответствовать требованиям момента - разработать проект нашего взаимодействия в довольно сложной административной структуре, которая предлагала нам режим наибольшего благоприятствования. Кроме того, нужно было выработать представление о практическом измерении программы. Мы намеревались построить ее на двух основаниях - case studies , аналитика по горячим следам, и авторские мастер-классы "Инструменты реальной политики". Пока это удалось только отчасти, поскольку у нас не было реально институированного учебного плана, мы не могли приглашать преподавателей на постоянную работу. С сентября он появится, и мы надеемся, это намерение исполнится. Действительно политической проблемой для нас стали запросы студентов. Первое время мы маниакально дополняли друг друга. Они раз за разом приходили к нам и говорили: "Вводите нас в курс дела! Давайте нам практику политики!" Мы нескладно спрашивали: "Да, а что именно вас интересует?" "Как устроен политический кризис в Зимбабве?!" Уверяю вас, в эти моменты никто не хотел признаваться, практик ли он. Так длилось ПОЧТИ ГОД, пока они не написали для издательства "Европа" книгу "Секретные тюрьмы ЦРУ", права на которую были почти тотчас куплены зарубежным Издательским Домом. С этого момента они перестали пытать нас требованием "дать практику!", тем более, что на целой серии семинаров М.М. Мейера и А. Чадаева они ремесленнически разобрали все постсоветские политические кризисы в СНГ и начали работу "теневым правительством" в "деловых играх" политического редактора "Русского Журнала".

 

Сегодня был подписан новый Договор о взаимодействии ФЭПа и РГГУ. В чём его суть, как теперь выглядит этот проект?

 

Мы хотели бы развивать и лицензировать в координации с университетом магистерскую программу по "Проектированию субъектов политического процесса". Подписание Договора позволяет нам быть более институционально укоренёнными в университете, и мы хотели бы не упускать возможность видеть себя в более широкоформатной перспективе.

 

Если привести какие-то конкретные примеры, в чём разница между предыдущим проектом и тем, который запустили сегодня

 

Разница заключается в том, что сейчас существует стабильный, разработанный, скорректированный, обсуждённый и концептуализированный учебный план, который мы начинаем приводить в действие с сентября. И есть целая категория дисциплин, которые мы предлагаем университету, начиная от "Партологии" и "Политической философии современности", "Теории методологии и политики", "Политического процесса", "Партийных систем" и проч. Кроме того, мы хотели бы встраивать в эту программу ряд международных семинаров и образовательные молодежные клубы. Можно сказать, что только сейчас мы начинаем плотное вхождение в университет и начинаем микшировать прежние экспериментальные и, скорее, фрилансерские стратегии.

 

Каковы перспективы выпускников этой специализации?

 

То, чем они могут заниматься, это элементы их личной харизмы, я думаю. С точки зрения наших предложений - это просто адекватное умение поставить себя, компетентно мыслить, состояться в любой сфере и среде, которая им покажется достаточно удовлетворяющей их запросы. С другой стороны - у нас есть предложения от некоторых западных университетов по продолжению магистерских программ в содействии с ними, именно для этой специализации. Поэтому мы никоим образом не хотели бы оставлять этих студентов и вообще говоря, никак не мыслим свою историю без них: это не соответствовало бы нашим представлениям о том, каково было наше общение и каково оно должно быть в будущем. Я думаю, что это будет возрастающая координация. Помните Д. Адамса: "челюсти политики раскрываются, чтобы поглощать" - это о них когда-то. После нас.

Загружается, подождите...
0

Error: Can't open cache file!
Error: Can't write cache!