Rambler's Top100 Service

"Меньшее из зол"

Дмитрий Белоусов
ведущий эксперт Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования
6 октября 2008

Как Вы оцениваете предложение по реформированию ЕСН, перемены в системе пенсионного, медицинского, социального страхования?

 

На самом деле тут есть два слоя, в этом решении. Один слой - достаточно очевидный, - что это некое вынужденное решение. Мы фактически вернулись к уровню ставок 2004 года, то есть до снижения 2005-го, и, в общем, это означает признание того факта, что реформа не дала того эффекта, того роста собираемости, который, как ожидалось, она могла и должна была дать. В этой ситуации у нас выбор был достаточно ограничен. Уже где-то год или полтора назад, было понятно, что при той пенсионной системе, которая складывается, уже к середине следующего десятилетия мы либо обеспечиваем выход на заданный тогдашним президентом, ныне премьером, коэффициент замещения, соотношение пенсии и заработной платы 40%, либо мы имеем стабильный бюджет. То есть, даже при умеренном дефиците к 2020 году мы имеем коэффициент замещения всего 27%. Это, соответственно, ситуация, требующая принятия тех или иных решений. Какие тут возможны решения? Можно было попытаться некоторое время, по крайней мере, пожить, тратя резервные фонды, условно, Стабфонд, не обсуждая, как он структурирован. Но проблема в том, что кардинально там еще добавляет проблему демография. Быстро растет пенсионная нагрузка, и выход из этой ситуации начинается где-то за 2025 годом, и то в самом лучшем случае, если окажется, что у нас высокий уровень собираемости, что мы благополучно вышли из ситуации, что новая демографическая политика действительно привела к росту рождаемости, соответственно, трудовых ресурсов уже в 20-х годах.

 

Это при условии старой системы страхования?

 

Да. То есть мы могли бы попытаться некоторое время прожить, расходуя резервы. Мы могли прожить примерно так, как я говорил, то есть, одновременно балансируя между умеренным дефицитом и небольшим ростом заимствований и очень низкими на самом деле темпами индексации пенсий, то есть сыграть в эту игру. Причем в этой ситуации надо понимать, что у нас пенсионный фонд практически утрачивает автономию, просто превращается в филиал федерального бюджета.

 

Притом, что демографические темпы колеблются в каких-то пределах?

 

У нас, в любом случае, демографический резерв - это миграция, а возможности быстрого наращивания миграции ограничены. Эффект новой демографической политики, даже если он будет достаточно масштабным с точки зрения трудовых ресурсов, все равно выходит за 20-й год, 25-й. Поколение, родившееся в 2007-2008 году, тогда в трудовую жизнь вступит, они же не в 2010 году работать начнут. Поэтому до 25-30-года нам еще дожить надо. В случае, если действительно удастся переломить достаточно фундаментальный негативный тренд демографический, что мы можем? Мы можем - и, на мой взгляд, этот выход был бы лучше, честно говоря - повысить пенсионный возраст для новых поколений, выходящих на пенсию, для людей типа меня, условно говоря, 40-45-летних, этой генерации. Потому что для нас выход на пенсию - это еще не очень скоро, и, в общем, можно к этому отнестись более спокойно, это не будет подарком, который немедленно преподносят. Но на это есть политическая воля - так не делать. Ладно, хорошо. Второе: мы можем балансировать, та стратегия, о которой я говорил - умеренный рост бюджетного дефицита и госзаимствования плюс относительно низкие темпы индексации пенсий, чуть выше инфляции, что нас выводит просто на стабилизацию коэффициентов замещения в размере 25-30%, но никак не 40%.

 

Но тогда же это будет противоречить международным правилам, так, показатель не может составлять менее 40%?

 

Да, будет противоречить. И поэтому в этой ситуации было принято решение повысить ставку. И мы могли бы попытаться некоторое время протянуть, расходуя резервы, рассчитывая на то, что в перспективе собираемость будет расти, а пока, по крайней мере, первый острый период мы на резервах проедем. Так можно, но понятно, что снижается уровень устойчивости финансовой системы при этом, с одной стороны, и, с другой стороны, хочется их потратить на что-нибудь более конструктивное, чем проесть, хотя бы на инвестиции и так далее. В этой ситуации было принято это очень неприятное решение, оно имеет ряд действительно негативных экономических последствий. Их еще не считали, но понятно, что будет иметь существенный негативный эффект с точки зрения динамики инвестиций.

 

Только лишь динамики инвестиций?

 

И динамики инвестиций, и, соответственно, экономического роста, вычет некий. Но, в общем, в этой ситуации все остальные варианты либо политически блокированы, либо они несут в себе риски. Это одна сторона дела. Вторая сторона дела, на мой взгляд, - это некое последнее предупреждение, поскольку не заявлена дата перехода, это можно трактовать, как последнее предупреждение бизнесу о необходимости реально платить налоги. Потому что если бы у нас действительно повысилась собираемость ЕСН в той мере, в которой ожидали авторы реформы, то перед нами эта проблема просто бы не возникла. Пока мы не зафиксировали дату, пока еще эти параметры не вложены в закон о бюджете, даже в трехлетку, и если бы у нас сейчас начался рост собираемости по ЕСН, возможно, нам бы удалось от этой болезненной темы уйти, тема действительно не самая приятная.

 

Есть заявления некоторых представителей бизнеса, что при отказе правительства от такой реформы, бизнес даже готов был бы увеличить отчисления по налогу на прибыль в два раза. То есть, может быть, действительно бизнес так и воспринял, как последнее предупреждение?

 

Если это так, то это так. Но до сих пор там позиция была, что мы будем платить, если вы нам снизите до 15 или до 13%, например, а пока нам смысла нет.

 

А реально возможно снижение до 13-15%?

 

Нет, конечно, уже дыра возникает. То есть, это замечательная позиция - вот тогда мы платить начнем. Почему начнете, откуда это следует, какими расчетами подкрепляется? Никакими. А бюджет должен на себя взять финансирование фонда, и при этом люди хотят, чтобы еще госинвестиции увеличились заодно, тот же самый бизнес, конкретные люди, не хочу фамилии называть. Поэтому это решение, несомненно, неприятное, но с точки зрения экономики в тех ограничениях, в которые мы попали, это может быть лучше, то есть все остальные варианты едва ли не еще хуже. Единственное, я бы, конечно, вернулся к вопросу пенсионного возраста. На мой взгляд, мы допускаем выход на пенсию вполне трудоспособных людей, и, на мой взгляд, вполне можно сместить до 70-75 лет выход на пенсию, когда человек действительно не может работать. Но я не знаю, что это означает с социальной точки зрения. И, это, естественно, не для тех, кто выходит на пенсию через 2-3 года, но для тех, кому до пенсии лет 10 и больше, и это соответствует практике развитых стран. Они вполне могут, на мой взгляд, принять то, что у них будет высокая динамика зарплат из-за того, что налоги низкие, но, извините, на пенсию вы выйдите позже. Этот вариант мог бы быть реальным, а все остальные чересчур рискованны. Как, например, вариант расходовать резервные фонды на поддержку пенсионной системы, авось за то время, пока мы так будем жить, глядишь, у нас вырастет собираемость или еще что-нибудь позитивное произойдет, в результате экономического роста возникнут новые зоны налогообложения и так далее. Это путь рискованный, хотя и в чем-то приятный. А вариант, на который нас толкала инерция, то есть ограничить рост пенсий и при этом впасть в бюджетный дефицит, то есть инерционный путь, он едва ли не самый худший. Потому что мы и пенсионерам не поможем, и бюджет перенапряжем. Поэтому тот вариант, который есть, он неприятный, то есть, ничего самого по себе хорошего в нем нет, но это из серии 'лучший из того выбора, который есть'.

 

То есть, меньшее из зол?

 

Да. А вторая сторона - это некое последнее предупреждение бизнесу, пока это все только официальное заявление, а не план действий, пока это не через законы, не через официальные расчеты и так далее, у них еще есть возможность продемонстрировать, что они действительно платят налоги.

 

А если, допустим, они все образумились, начали платить налоги, то в этом случае все вернется к тому, что было, или все равно какая-то реорганизация нужна?

 

Понимаете, по расчетам людей, которые делали эту реформу, я-то лично относился скептически к этим расчетам, там рост собираемости покрывал выпадающие средства. И, во всяком случае, там возникают какие-то возможности, рост собираемости плюс умеренное расходование резервных денег, уже умеренное, плюс стимулирование трудовой миграции, в общем, мы смогли бы, скорее всего, проехать.

 

То есть, оставить все без изменений?

 

Это единственный вариант, на некоей мощной волне роста собираемости.

 

Достаточно утопично.

 

Есть два способа читать ситуацию. Один способ - читать ее макроэкономически, тогда это набор альтернатив в ситуации, когда мы попадаем в дефицит Пенсионного фонда. Второй способ читать ту же ситуацию как диалог между субъектами, между государством и бизнесом, ну, и обществом, которое в тени стоит, пенсионеры. То есть, все разговоры, о том, что будут реально платиться налоги, если снизится ставка, либо реально претворятся в жизнь, либо, извините, нам придется тогда компенсировать выпадающие доходы теми средствами, которые у нас остались. Тут вариантов немного.

 

По словам В.Путина, дополнительные издержки для бизнеса, которые повлекут такие новации, могут быть компенсированы снижением ряда других налогов. Но есть мнение, что если разработкой компенсаций будет заниматься глава Минфина, то это мало чем поможет бизнесу. Насколько они обоснованы?

 

Во-первых, в этой ситуации разработка налоговой реформы такого уровня - это, естественно, дело правительства в целом, во всяком случае, по крайней мере, двух основных министерств или трех - Минэкономики, Минфина и до некоторой степени Минпрома (в части отраслевых аспектов) и Минсоцзащиты. Но, так или иначе, это не дело одного Минфина и никогда им не было. Другое дело, что тут, конечно, на повестке дня до известной степени встает тема об НДС еще раз. То есть, там можно попытаться сбалансировать рост ЕСН снижением НДС, плюс некоторым расходованием резервных денег. Но тут вопрос, конечно, насколько мы сможем действительно сильно снизить НДС в той ситуации, которая есть? Я думаю, что в этой ситуации до некоторой степени он будет снижен уже почти наверняка.

 

Какие может иметь последствия повышение ставки ЕСН? Кроме того, что увеличится налоговая нагрузка на предприятия, наверняка будет спровоцирован переход части фонда оплаты труда в тень, возвращение так называемых 'серых' зарплат.

 

У нас сейчас, насколько я понимаю, 'серые' зарплаты - это секторальная вещь, то есть она распространенная, но секторальная. Она касается отчасти финансового сектора, где большое разнообразие схем начисления, и в очень большой части касается торговли и строительства, где все эти штуки имеют место либо во взаимодействии с фиктивными организациями, типа ПБОЮЛов в торговле, либо там, где используется труд незарегистрированных занятых. У остальных, которые используют труд постоянно занятых, сейчас достаточно жесткая система контроля, и уклоняться, в общем, трудно и неприятно. Насколько я понимаю, там проблема есть, но у нас очень сильная дифференциация между отдельными отраслями, между отдельными бизнесами по уровню налоговой нагрузки и по уровню собираемости.

 

Вывод отдельных сотрудников за штат - кому это может грозить?

 

Этот момент сейчас начнется, эта штука стимулирует, конечно, экономию на заработной плате. С некоторой точки зрения оно, в общем, и неплохо, потому что у нас штаты часто раздуты, по всей почти экономике. Но проблема в том, что у нас очень слабая как вертикальная, так и горизонтальная мобильность. То есть вертикальная - это квалификационная и статусная, квалификационная - это переквалификация, и статусная - открыть свое дело, например, или получить на самом деле приличное образование в 40 лет, не в 17, а в 40. А горизонтальная - переехать с места на место и получить жилье. Если бы эти вопросы хоть как-то были решены, то это, может быть, было бы и неплохо, потому что у нас удивительная экономика, где избыточная занятость и даже скрытая безработица в одних местах. Минсельхоз, например, официально считает, что уровень избыточной занятости на селе, скрытой безработицы - до 30%. Только вся беда в том, что ничего с ними поделать нельзя, с этими ребятишками, потому что по профессионально-квалификационным параметрам их невозможно или очень сложно использовать в городе, например, надо переквалифицировать, перевезти, дать жилье и так далее. Поэтому из социальных соображений их держат там.

 

То есть бояться этого не надо?

 

Я бы, скорее, наоборот, напрягся, потому что это было бы хорошо, если бы мы могли с этой ситуацией справиться. Но поскольку не можем, проблемы могут возникнуть. То есть, с одной стороны, да, действительно нам нужно повышать уровень эффективности, а уровень эффективности нельзя повышать без производительности труда, это реально в значительной мере будет идти за счет сокращения избыточной занятости, а экономика у нас трудодефицитна, честно сказать. Но, с другой стороны, эта мера стимулирует, конечно, и рост производительности труда, и ликвидацию диспропорции на рынке. Только проблема в том, что у нас нет фактически инфраструктуры, которая смогла бы очевидно обеспечить переквалификацию и переезд работников из одного района занятости в другой.

 

Может быть, это как раз и будет способствовать возникновению каких-то новых методов?

 

Будет, конечно. Только надо признать, что тем, кто попадет под это сокращение, поначалу будет очень тяжело.

Загружается, подождите...
0

Для вас дешевые авиабилеты не составит большого труда.