Rambler's Top100 Service

"Августовские события - это серьезное обновление политики России на Кавказе"

Энвер Кисриев
заведующий сектором Кавказа Центра цивилизационных и региональных исследований РАН, кандидат философских наук
15 октября 2008

Как, по Вашему мнению, складывается сегодня ситуация на Кавказе?

 

Сейчас трудно говорить однозначно о ситуации, поскольку до августовских событий в целом ситуацию на Северном Кавказе можно было назвать двойственной. С одной стороны, Россия укрепляет свои позиции, она все лучше, успешнее и эффективнее контролирует республики Северного Кавказа. Но, с другой стороны, внутренняя, социальная ситуация там не становится более контролируемой местными органами власти.

 

Если говорить о социальной ситуации, какие социальные проблемы стоят особенно остро?

 

Дело в том, что политика Кремля в республиках российского Кавказа, если говорить об этом в грубом, самом обобщенном виде, состоит в том, чтобы назначать в них руководителя республики, вручать ему всю полноту власти и полностью опираться исключительно на него. Может быть, такой способ управления является вполне подходящим для регионов России с русским населением, но на Кавказе этот способ оказывается принципиально неправильным. Потому что социальный характер и структура горских обществ Кавказа такова, что наделение человека статусом, в руках которого сосредотачивается вся распорядительная власть, распределение финансовых средств, поступающих из Москвы, поскольку все республики Кавказа дотационные, и, наконец, опора на мощь силовых структур России, приводит к тому, что все те, кто оказывается вне расположенности власти, не говоря о тех, кто считает себя обделенным ею - все они рано или поздно, активно или пассивно, структурируются в оппозицию ей. Такая власть в силу самой своей конструкции начинает вырабатывать вокруг себя в кавказских обществах жесткую оппозицию себе. Это как агрегат, работа которого, помимо прочего, состоит в том, чтобы плодить вокруг себя антитела. В настоящее время производство таких политических антител во всех республиках Кавказа зашло далеко, а в некоторых из них, я опасаюсь, даже слишком далеко. Перерождается сама ткань обществ, постепенно разрастаются цивилизационные характеристики несовместимые с характером общероссийского социума. Самое серьезное положение сейчас, пожалуй, в Ингушетии, но характеристики, о которых я говорю, однородны и развиваются во всех республиках российского Кавказа. Подчеркиваю, речь не идет о личностных характеристиках президентов республик, о которых мы говорим. Назначенные центром в последние годы руководители - их корпус полностью обновился за несколько последних лет - в профессиональном и личностном отношении не вызывают критики. С точки зрения качества подбора кадров на эти высокие должности, у меня, например, нет каких-либо возражений. Это как раз и должно наталкивать на мысль, что развитие ситуации, которая ухудшается - об этом вам скажет каждый серьезный аналитик - носит не субъективный характер, это не просто ошибки или просчеты руководителей на местах, процессы носят объективный, системный характер, заложенный, на мой взгляд, в принятом здесь режиме власти, конструкции управления.

 

Что нужно предпринять в таком случае на федеральном уровне?

 

Одно дело, научные исследования, которые позволяют осмыслить и понять процессы и феномены развивающейся ситуации, и совсем другое - осуществлять практические действия в желательном направлении. Это так же, как и в физике. Одно дело открыть энергетические возможности расщепления атомного ядра, но совсем другое использовать это открытие на практике. Практическая политика, как и деньги, любит тишину. В политике огромную роль играет ответственность за свое дело. Ученый такой ответственности не несет и не должен нести. Политические шаги делают последовательно - сначала один шаг, потом отслеживание его последствий, затем следующий шаг и т.д. Поэтому я не буду, как это любят делать большинство экспертов, давать публичные советы, что и как надо делать. Но суть практической работы по исправлению (спасению) ситуации на Северном Кавказе должна сводиться к децентрализации властных функций внутри каждой республики, формирования в них такой структуры власти, в рамках которой допускаются и поощряются легальные противостояния в деятельности различных институтов власти. Конструкция власти на Кавказе должна строиться на противовесах и внутренних механизмах сдержек, на балансе, устойчивость которого образуется в непрестанном 'перетягивании канатов' множественными субъектами властных полномочий . Властное участие России на Кавказе в этом случае должно больше походить на деятельность третейского Судьи последней инстанции, чем на деятельность 'Всемогущего и Милостивого'. В настоящее время все функционеры органов власти в республиках лежат, как газыри в кармашках президентской черкески. Они целиком зависят от воли 'хозяина'. В силу самой конструкции такой пирамидальной власти круг приближенных не может быть велик. А не быть приближенным означает оказаться выталкиваемым. Смена нерадивых подчиненных на других не меняет сути, а еще больше обостряет логику развивающихся отношений. Пирамида власти может быть эффективной конструкцией при коммунистическом режиме. Сейчас, когда весьма немалое число людей, семей, кланов, владеют огромными финансовыми средствами и большими степенями свободы, Пирамида оказывается невыносимым, нетерпимым бременем на Кавказе. А бедные люди, задавленные нуждой и произволом чиновников всех родов, хватаются за автомат и бегут в лес. А плюралистическая конструкция властных функций в республиках Кавказа привносит известную дозу традиционного для кавказцев эгалитаризма.

Я изучал Дагестан в условиях политических катастроф 90-х годов. Дагестан - это самая большая республика Северного Кавказа, самая многонациональная и важная в геополитическом отношении. В начале XIX века, когда Россия стала утверждаться на Кавказе, именно здесь, в Дагестане, зародилась идеология и организация, которой удавалось эффективно сопротивляться царским войскам на протяжении более 30 лет. Движение мюридизма во главе с имамами, самым прославленным из которых был Шамиль, стало известно тогда во всем мире. Между тем, в 90-е годы ХХ века Дагестану удалось удержаться от внутренних разрывов по этническому признаку и какого-либо мало-мальски значимого антироссийского движения. Озвучивались, конечно, разнообразные политические лозунги, но никаких социально значимых злокачественных форм, на которые следовало бы действительно обратить внимание как на угрозу, в Дагестане так и не образовалось. И все это потому, что когда республика оказалась 'брошенной' центральной властью, здесь стала складываться единственно возможная в столь многонациональном обществе многополярная конструкция власти. Образовалась конструкция 'подвесного моста', в котором устойчивость и надежность обеспечиваются множеством противовесов. Конечно, это не была модель современного демократического общества. Вместо политических партий субъектами политического процесса у нас были т.н. этнопартии - так я называю традиционные солидаристские общности со своими лидерами и массовой поддержкой, которые являются своеобразным аналогом западноевропейских партий. Эта конструкция оказалась очень устойчивой внутренне и, что не менее важно, абсолютно лояльной по отношению к центру, потому что ни одной из борющихся между собой этнопартий не могло быть выгодно противостояние центру. Дагестан был единственной республикой на Кавказе, отказавшейся принять 'Декларацию о государственном суверенитете', принятие которой тогда провоцировалось из центра. Здесь хорошо понимали, что такой документ может оборвать складывающуюся конструкцию сдержек и противовесов. Сейчас же организация власти во всех республиках Кавказа - это вертикальный столб, у которого все, что не в нем, то против него.

Надо сказать, что августовские события на Кавказе - это серьезное обновление политики России на Кавказе. Поддержка югоосетин и последующее признание суверенитета Абхазии и Южной Осетии - грандиозные события для Кавказа. Все это, в основном, поддерживается на Северном Кавказе.

 

Как, по Вашему мнению, необходимо контролировать распределение и расходование средств, выделяемых на развитие российских регионов Кавказа и сейчас на восстановление Ю.Осетии?

 

Тут же ничего нельзя придумать нового. По-моему, весь цивилизованный мир знает все эти административные способы контроля. Дело же не в том, что кто-то не знает этих способов, дело в другом - они плохо работают. Понимаете, если у вас сверху отстроена строгая иерархическая структура, при которой высшему лицу дают абсолютную власть над всеми внизу, как вы сможете после этого что-либо эффективно контролировать сверху? Волей-неволей все действия власти превращаются в межличностные отношения. Если кто-то ничего не получил, или получил мало, то это оценивается в терминах человеческих отношений со всеми вытекающими отсюда последствиями.

В этой связи нужно вспомнить о только что признанных кавказских государствах. Сейчас конструкция власти в них отражает условия, в которых они были на протяжении двух последних десятилетий. Это власть у народов, которые боролись за свое выживание, за свою национальную независимость. Их руководители - харизматические лидеры, иного и быть не могло. Но теперь, когда Россия признала их, будет помогать в несравненно больших масштабах. Усилится и влияние России на эти новые государства. Будет серьезной ошибкой, если политика России в отношении этих новых государств будет выстраиваться по аналогии с тем, что становится привычной практикой на Северном Кавказе. Если Россия начнет способствовать выстраиванию в новых кавказских государствах привычные для нее жесткие пирамидальные конструкции, политические последствия этого будут очень негативными и необратимыми. Стремление способствовать наведению там 'полного порядка', отсечение рычагов естественного развития политического процесса там приведет к отчуждению общества от власти.

Если учесть то обстоятельство, что речь идет о государствах, суверенитет которых не признается очень авторитетными мировыми державами, заработают механизмы внешней поддержки оппозиции, а затем и структур сопротивления. Откуда они возьмутся? А откуда они взялись в республиках Северного Кавказа?

На Кавказе каждый кавказец - это в некотором роде государство. Мы хорошо понимаем, что однополярной конструкции в системе государств в мире быть не может и не должно. Потому что это противоественно и чревато. Однополярная конструкция в республиках Кавказа никогда не сможет сложиться естественным путем. Скорее всего, будет 'война всех против всех'. Часто говорят, что Россия всегда играла на Кавказе миротворческую роль. Это правда! Но удавалось это только тогда, когда Россия сохраняла и поддерживала в кавказских обществах плюралистическую конструкцию распределения власти, оставаясь над схваткой как высшая, прежде всего, правовая инстанция.

0