Rambler's Top100 Service

"Сурков не годится на роль Доктора Зло"

доктор философских наук, президент независимого исследовательского центра "Институт власти" (НИИ власти)
18 ноября 2010

Такое впечатление, что все только ждали сигнала, чтобы начать друг друга обвинять, и таким сигналом стала трагедия с Кашиным. Как бы вы охарактеризовали ситуацию, которая складывается сейчас в обществе?

 

То, что случилось это с Кашиным, это может быть поводом для камлания. Я даже приводил аналогию с Кировым. В обществе действительно велик градус подозрительности.

 

А как это можно объяснить, с чем это связано?

 

Это связано, прежде всего, с тем, что механизмы поддержания солидарных отношений, механизмы солидарности в обществе нарушены.

 

Даже среди профессиональных обществоведов по сей день распространено сомнительное представление, идущее от Э.Дюркгейма, о том, что жизнь в обществе заведомо предполагает солидарность. Это совершенно не так: солидарные формы жизни являются предметом производства, и если их не производить, они сойдут на нет. Современный кризис семьи показывает, что солидарность никак не обусловлена биологически. Партнёрская или видовая солидарность в случае с человеком ещё более проблематичны, чем в случае с животными.

 

Однако есть и менее общая предпосылка коллапсу солидарности: рынок, который создавался в 90-е как альтернатива любым проявлениям солидарности, в том числе 'совместному труду', принцип которого поставила под сомнение, к примеру, офисная или медиасреда, отношения в которых часто напоминают вендетту. У нас общество живет в режиме 'каждый сам за себя', и это приводит к холодной войне всех против всех. К войне подозрений, в первую очередь. Если нет солидарности, значит, ничего нельзя делать сообща, всегда ищут виновных.

 

Любой повод оборачивается валом подозрений, а подозрение, в отличие от приговора, не нуждается в доказательствах и не может быть обжаловано. Общество, в котором разгорается война подозрений, начинает напоминать свихнувшийся суд, в котором каждый - судья. И каждый действует как судья и виновный, как страдалец и каратель. Происходит культивация чувства вины, а чем его больше, тем больше развязаны руки у тех, кто хочет совершить настоящие преступления.

 

Но с этим нужно что-то делать, как-то снижать градус, что-то этому противопоставлять.

 

Это можно делать, только создавая институты и поводы для общественной солидарности, когда действуешь не против чего-то, а за что-то. Нужны новые объединительные сюжеты, неожиданные платформы для объединения.

 

В принципе, ситуация с Кашиным двойственна. С одной стороны, звучит вал обвинений, с другой, самые разные люди, принадлежащие к различным политическим флангам, откликнулись. Они восприняли избиение Олега как нечто соотносящееся с их собственной жизненной ситуацией. Многие стали задумываться над тем, что каждый мог бы оказаться на месте Кашина.

 

То есть, следует отделять, с одной стороны, случай с Кашиным как повод для новой охоты на ведьм, и именно так это восприняла определенная часть наших ура-либералов. С другой - случай с Олегом является поводом, чтобы сплотиться независимо от взглядов.

 

Избиение Кашина - это пример той ситуации, которая могла бы произойти со многими, пример материализовавшейся угрозы, невесть откуда взявшейся, той угрозы, которая может настичь любого журналиста, который занимается своей профессиональной деятельностью, любого пишущего человека.

 

Удар арматурой за написанное слово - прецедент. Олега вряд ли хотели убить. Скорее хотели демонстративно покалечить, чтобы и другие поняли. Но в нашей власти не просто сделать из этого выводы. Нужно вокруг этих выводов объединиться. Главный вывод в том, что уже очень много лет слово не значило так много. Однако именно это и делает слово более беззащитным. Ибо нельзя ответить словом на арматуру.

 

Ситуация с Кашиным, как мне показалось, не вызвала реакции против власти вообще, но наносятся точечные удары. В частности, была развернута кампания против В.Суркова. Это что, новый метод борьбы с отдельными представителями власти?

 

Тут я продолжу аналогию Кашин - Киров. Потому что так же, как и убийство Кирова было использовано для того, чтобы градус подозрительности повысить донельзя - тогда все искали бы виновных и хотели бы кого-то пнуть. В действительности никто не олицетворяет добро, никто не олицетворяет зло, никто не олицетворяет безгрешность или, напротив, абсолютную вину. Подобное представление о мире - симптом того, что сами ура-либералы любили критиковать как 'тоталитарное мышление'. Показательно, что сегодня они оказались главными его носителями.

 

У нас всегда ищут некую персону, на которую удобнее всего переложить вину, этакого 'доктора Зло'. И ура-либералы ведут себя как худшие сталинисты, используя каждый новый драматический случай как повод сказать: Сурков - Сталин сегодня.

 

При этом ура-либералы - вдвойне сталинисты, поскольку постоянно приглашают призрак Сталина поучаствовать в нашей сегодняшней давно уже 'послесталинской' истории. Сталин превращается при этом в метафору унаследованной некоторыми подозрительности и в прообраз фигуры, на которую хотят перекинуть вину. Вообще Сталин - это до сих пор персонификация нашего чувства вины, которое культивируется и кому-то развязывает руки. 

 

Есть такой принцип: чувство вины программирует будущие проступки, поэтому культивация чувства вины подталкивает к проступку. Кому-то очень хочется, чтобы Сурков играл роль нового Сталина, и соответственно, как и Сталин персонифицировал бы чувство вины. Кому-то очень хочется, чтобы имя Суркова использовалось для того, чтобы кто-то по-настоящему виновный имел алиби.

 

Всё это очень серьёзно. Речь не об опереточной демонизации очередной властной персоны - к примеру, Суркова. Речь о том, чтобы благодаря этой демонизации вывести в тень по-настоящему демонические дела и замыслы.
Загружается, подождите...
0