Rambler's Top100 Service

"Меня поразили граждане России"

Заместитель директора института стран СНГ, Заместитель председателя Межрегионального фонда президентских программ
16 декабря 2010

Какое впечатление у Вас от 4-х часового разговора В.Путина с гражданами России?

 

Знаете, Владимир Владимирович меня не поразил. В том смысле, что он, как всегда, четко, профессионально, грамотно, иногда с шутками, иногда всерьез, отвечал на вопросы. Меня поразили граждане России. Качество вопросов принципиально изменилось. Очень мало было вопросов по принципу: ты начальник, ты мне дай, тут мне крышу надо поправить в сарае: Вопросы были принципиальные, вопросы были серьезные, вопросы были острые. Почти не было таких проходных вопросов, которые явно заготовлены для того, чтобы была возможность рассказать об успехах. Мне кажется, с одной стороны, это показатель формирования того самого гражданского общества, по которому мы вообще стонем и страдаем в последнее время. А с другой стороны, это показатель, в общем-то, повышения социальной напряженности в обществе. То есть, люди уже не боятся задавать острые и непростые вопросы руководителю правительства, в том числе и в прямом эфире глаза в глаза, а не только через Интернет или по телефону.

 

А как была освещена та проблематика, которой Вы непосредственно занимаетесь, я имею в виду постсоветское пространство?

 

Он говорил про Украину и Беларусь. И тот, и другой ответ меня вполне удовлетворил. По поводу Украины он прямо сказал, что, вообще-то говоря, Украине пора бы подумать о вступлении в Таможенный союз. Но если она думает, то пусть продолжает думать, но может и опоздать, что называется. А что касается Беларуси, то, мне кажется, чисто прагматический подход: мы Беларуси помогали, и будем помогать, но при этом не будем, что называется, вестись на поведение Лукашенко и отношение к Беларуси не будем менять в зависимости от очередного взбрыка лидера этой страны. Прекрасно понимая, что он им останется. И главное, что он подписывает те документы, которые необходимы для Беларуси, а что он при этом произносит, не имеет существенного значения. Я воспринял это как провозглашение чисто прагматической позиции. Что, с моей точки зрения, рационально. В конце концов, Лукашенко - это выбор граждан Беларуси, нам приходится иметь с ним дело, мы прекрасно видим его достоинства и недостатки. Но при этом все равно для России важно находиться в самых тесных союзнических отношениях с Беларусью, и поэтому мы будем переступать через его не всегда устраивающее нас поведение и будем, я так понимаю, жестко требовать от него: вот подпиши, а после этого можешь говорить что угодно. Скажем так, доверия к Лукашенко не стало, но от этого не уменьшилось стремление продолжать интеграцию с Белоруссией. Значит, интеграция будет проходить в режиме подписания документов и их ратификации. Никаких кулуарных договоренностей. Видимо, - это я уже от себя комментирую, - Владимир Владимирович очень обжегся тогда на устной договоренности с Лукашенко по цене на газ, когда Лукашенко на 15 долларов снизил, а договоренность-то была устная. Там было 220, потом они договорились: ну ладно, 168, а Лукашенко сказал: какие 168? 150. А Владимир Владимирович ничего ответить не мог, потому что он устно договорился и рассчитывал на, так сказать, 'честное купецкое слово', которого у Лукашенко не оказалось.

 

А было что-то, с чем Вы не согласились, ответ, который Вас совершенно не удовлетворил?

 

Нет. Мне очень понравился один ответ, это был ответ уже, что называется, не мальчика, но мужа и человека, который доверяет своим гражданам и не идет на популизм. Это ответ, помните, мелкой предпринимательнице, которая жаловалась, что теперь будет 36% налог. Он бы мог что-нибудь такое произнести, но он сказал: пенсии повышать надо, здравоохранение реформировать надо, деньги мы можем взять только от вас. Уж извините, дорогие. Смысл такой был. Это было жестко, но в то же время это действительно уважительно, в том числе и к тем, кому он отвечал. Он ненужных иллюзий у них не создавал. Хотелось бы, чтобы и многие другие ответы, которые иногда были как бы в общем плане, были белее четкими. За ними чувствовался подтекст достаточно понятный, но точки над ' i ' жестко не были расставлены, а здесь они были четко и определенно расставлены. Мне кажется, вот это было самое сильное место, с моей точки зрения, в его многочасовом выступлении.

Загружается, подождите...
0