Rambler's Top100 Service

Логика борьбы с терроризмом: Мнение специалиста по антитеррору

Эдуард Бендерский
Президент Объединения предприятий охранно-правовой защиты "Вымпел-А"
8 октября 2004

Трагические события в Беслане и в Москве, взрывы самолетов – это целая серия терактов, которая направлена на подрыв целостности России. Эдуард Бендерский, президент Объединения предприятий охранно-правовой защиты "Вымпел-А", дает оценку этим событиям и рассказывает, как бороться с террористической угрозой.

 

- Эдуард Витальевич, не считаете ли Вы, что трагические события 1 сентября 2004г. в  Беслане, взрывы самолетов и теракты в общественном транспорте в  Москве – начало полномасштабной "психологической" войны, направленной на подрыв конституционного строя России и запугивание гражданского населения?

 

- Учитывая то, что ответственность за проведение всех этих терактов взял на себя Басаев, и основная цель, которую он преследует – это так называемая "независимость" Чеченской республики, можно сказать, что все эти действия действительно напрямую направлены на подрыв целостности нашего государства. Говорить о том, что эта "война" началась именно

1 сентября, не совсем верно. Она идет уже давно, почти десять лет. Вспомните, какая нездоровая обстановка была, когда  взрывались дома в Москве, население объединялось в неформальные охранные бригады, люди охраняли свои дома и подъезды. Конечно, любые теракты самым негативным  образом отражается на обычных людях.

У некоторых граждан и у отдельных политиков есть мнение: "А зачем нам Чечня, пусть она отделяется и живет самостоятельно". Но не надо забывать, что формально такая самостоятельность уже была предоставлена чеченскому народу в период между двумя военными кампаниями, и что мы получили в итоге? Рассадник терроризма. Безвластие. Не действовали вообще никакие законы. На территории республики дислоцировались базы подготовки боевиков, которые затем воевали по всему миру. В регионе постоянно похищали людей. Жизнь человека превратилась в товар. И все это было не так давно. Поэтому ни один здравомыслящий человек не может сказать сейчас, что надо сделать шаг назад, "отдать" Чеченскую республику террористам, пойти на определенные политические уступки. В этом случае мы просто создадим у "себя под боком" очаг напряженности, последствия существования которого еще долго будем ощущать мы сами, наши дети и следующие поколения. Единственный путь – довести начатое до конца.

 

- Какие именно цели преследовали террористы, совершая варварские акции, и не связано ли это с политическими изменениями, происходящими в настоящее время в Чеченской республике?

 

- Если говорить о политических процессах  в Чеченской республике, они действительно идут. Я думаю, что обычные граждане в Чечне уже давно устали от войн, хотят мира и порядка. Никакая война не ведет к созиданию, она приносит только разрушения. Народ Чечни уже давно не видит мирного неба над головой. Боевики же руководствуются своим собственным мировоззрением. Им кажется, что они таким образом борются за освобождение "своей республики". И их сопротивление еще достаточно серьезно. Иначе как оценить те, по сути дела, войсковые операции, проведенные 22 июня в Ингушетии, а спустя месяц в Грозном, в которых были задействованы 200-300 человек. И это не отдельные хулиганы или бандиты, а настоящие войсковые соединения, действующие достаточно сплоченно. Формально, может быть, они хотят показать, что люди, которые на сегодняшний день осуществляют руководство Чеченской республикой, не владеют ситуацией, их власть не является легитимной. Такое впечатление действительно может сложиться, но я, все-таки, надеюсь, что оно обманчиво.

 

- Результат контртеррористической операции 23-26 октября 2002 г. по освобождению заложников в театральном центре на Дубровке, по мнению компетентных специалистов, считается хоть и трудной, но все же победой спецслужб. Как Вы оцениваете исход событий 1 сентября в Беслане? Можно ли было в данном конкретном случае минимизировать потери?

 

- Результаты плачевны с точки зрения количества погибших детей и заложников. Что касается подразделений специального назначения, такого числа потерь и раненых сотрудников не было никогда. Тем не менее, считать исход операции провальным нельзя. Ребята шли в бой "с листа", в той ситуации, когда действовать по-другому уже не было возможности. Планировался штурм или нет, сейчас уже судить тяжело, но я уверен, что любой сотрудник центра специального назначения, когда он едет на боевое задание, настраивается на то, что штурм будет и ему придется действовать. Иначе зачем он тогда нужен?  Любая ситуация, связанная с захватом заложников, это состояние, которое меняется с каждой минутой. Когда взорвались заряды, террористы стали расстреливать детей и они  умирали от полученных ран, разве было время на раздумья? Спецназ стал штурмовать просто "с ходу" и, конечно же, этим тоже обусловлено большое количество потерь.

Сотрудники ЦСН ФСБ России выполняют, как правило, свою узконаправленную функцию. Когда все методы исчерпаны и нет другого выхода из ситуации, они просто делают свою работу. Я считаю, что в этом случае они выполнили ее хорошо. А вот если оценивать положение в целом, то каким образом на территории Северного Кавказа, где идет контртеррористическая операция, постоянно происходит огромное количество нападений на колонны, закладки фугасов и т.д., террористы смогли абсолютно беспрепятственно проехать и захватить школу? Конечно же, в этой составляющей своей деятельности спецслужбы полностью "провалились". Не смогли своевременно узнать о том, что подобная акция планируется и  предотвратить ее осуществление. По ходу движения террористов не было сделано абсолютно ничего, чтобы эту колонну своевременно определить, задержать и уничтожить.

Говоря о минимизации потерь, я думаю, что террористы пришли туда умирать. Судя по их поведению, их уверили, что они попадут в рай. Известно, что один из арабских наемников во время штурма звонил по телефону родственникам и, прощаясь, с ними, говорил, что отправляется именно туда. Тем не менее, то, что они сделали, не может быть оправдано с точки зрения любой веры. Уничтожение такого количества женщин, детей и стариков ни в одной религии, а тем более, у мусульман, не допускается. Я уверен, что террористы шли на верную смерть и вряд ли бы сдались добровольно. Ситуацию все равно пришлось бы каким-то образом локализовывать. Боевики были очень серьезно подготовлены. Опыт и тактические приемы, которые спецслужбам удалось использовать при штурме в "Норд - Осте" террористы учли, заряды они на этот раз установили "на размыкателе", и взрыв бы произошел в любом случае. В такой ситуации, прежде чем принимать решение о штурме, надо было крепко подумать, как именно это сделать, чтобы избежать большого количества жертв среди заложников. В случае принятия подобного решения, без потерь обойтись все равно бы не удалось. Поняв, что штурм начался, боевики в любом случае привели бы в действие часть зарядов, и оценить насколько меньше людей тогда погибло бы, сейчас тяжело. Может быть, вообще бы никто не выжил.

 

- Захват школы в Беслане своей беспрецедентной жестокостью  шокировал не только население России, но цивилизованных людей во всем мире.  На Вашей памяти это первый случай теракта со столь значительным количеством детских жертв? Почему мишенью на этот раз были выбраны беззащитные дети?

 

- Я уверен, что боевики думали именно о том, что если заложниками станут дети, это явится серьезным сдерживающим фактором для федеральных сил. И они абсолютно правильно рассчитали. Это не означало, что надо было сразу идти перед боевиками "на попятную", но очень сильно усложнило процедуру принятия решений. Подобных примеров до этого события не было вообще. Все, что происходит с нами в России, не имеет аналогов в мире. Это была не просто операция по освобождению заложников. Федеральным силам противостояли не два-три террориста, пусть даже самых подготовленных, а тридцать человек, вооруженных не пистолетами, а автоматами, гранатометами, пулеметами. Настоящая войсковая операция, осуществление которой, кто бы что ни говорил, невозможно без жертв.

 

- Действия, предпринимаемые террористами, давно и серьезно изучаются спецслужбами России и других стран. Неоднократно в средствах массовой информации говорилось о том, что "одиночных" терактов не бывает. Почему же после взрывов, предшествующих трагедии в Беслане, не были приняты соответствующие меры, направленные на усиление безопасности населения?

 

- Я не считаю, что меры не были приняты. Мы можем об этом и не знать. На самом деле

страшно другое. Мы живем в стране с достаточно открытыми границами и большим количеством населения, все передвижения которого невозможно взять под стопроцентный контроль. Таким образом, с террористами мы находимся в неравных условиях, несмотря на весь комплекс упреждающих мер, предпринимаемых государством. Способов совершения террористических актов гораздо больше, чем методов их предотвращения. К сожалению, информация о терактах, не допущенных спецслужбами, как правило, не имеет должного общественного резонанса, и, напротив, совершаемые боевиками преступления вызывают у населения шок. После взрывов, произошедших на борту двух российских самолетов, существовавшая на тот момент система безопасности авиаперевозок подверглась большой критике, много говорилось о ее недостаточной эффективности. Любая система, к сожалению, не обходится без "брешей". И в данном случае это не только упущение спецслужб. Все складывается из мелочей. В борьбе с терроризмом нельзя уповать только на спецслужбы. Террористы  не ходят с "шапкой-невидимкой" по территории нашей страны. Наша задача – это общественная безопасность. Необходимо, чтобы мы все понимали, что не можем и не должны оставаться в стороне, если замечаем что-то подозрительное. Это не значит, что надо самостоятельно пытаться устранить потенциальную угрозу, но адекватно отреагировать, оповестить соответствующие структуры - вот наша общая задача. Многие говорят о том, что после исчезновения коммунистической идеологии не осталось вообще никакой. А разве идеология борьбы с терроризмом – это не общегосударственная, не общенациональная идея?

Без объединения общих усилий мы не сможем ничего сделать. Одни только спецслужбы не в состоянии эффективно бороться с терроризмом. Только работая во взаимодействии с обществом, при понимании и реальной помощи людей, при их поддержке, можно достичь реальных результатов.

 

- Если бы не произошло непредвиденного штурма школы в Беслане, были бы осуществлены какие-либо уступки террористам?

 

- Я думаю, в политическом плане вряд ли. Это же абсурд – вывести войска из Чечни, отступить на 10 лет назад. Требования боевиков все те же, методы достижения стали намного жестче. То, что они сделали в Беслане – это бесчеловечно. Я думаю, что даже те, кто их поддерживал, если у них осталась хоть капля разума, теперь отвернутся, поняв, что с этими "людьми" невозможно даже находиться рядом.  В тактической части их требований, в рамках переговоров, возможно, пришлось бы пойти на определенные уступки, для того чтобы спасти детские жизни.

 

- Известны факты, когда в  случае захвата заложников - граждан стран, воюющих в составе контингента НАТО в Ираке, были сделаны и политические уступки?

 

- Они воюют там за американские деньги. Разве они защищают свой народ или находятся в Ираке ради великой национальной идеи? Правительства тех стран, которые встали на путь переговоров с террористами и отозвали свои войска, может быть, давно хотели это сделать. Освобождение заложников явилось для них только поводом для оправдания в глазах общественности. А все, что происходит здесь, имеет прямое отношение к нашей земле. Государство отстаивает свои интересы, права своих граждан, жителей той же Чечни. Они такие же россияне как  мы с вами.

 

- Любой военный и даже гражданский человек понимает, что война на Востоке – дело затяжное. Какой путь, по Вашему мнению, может привести к ее завершению?

 

- Ответ будет абсолютно не характерный для военнослужащего, для офицера. Я уверен, что выход из этой ситуации - в экономике. Возьмем республику Дагестан. 60 процентов населения безработные, и это притом, что регион практически полностью дотационный. И на территории всего Северного Кавказа экономический разрыв с другими субъектами Российской Федерации очевиден. Там нет стабильности, туда не идут притоки инвестиций, тем не менее, государство обязано создавать там рабочие места. Вот пример: Молодой парень 18-20 лет живет в горах. Работы нет вообще, семью кормить надо. К нему пришли люди, дали 100 долларов – заложи фугас. Дали еще 200 – убей такого-то, и так по нарастающей. Разве у него уже сложилось какое-то мировоззрение, или есть кровный враг в лице целого государства? Конечно, нет. Эти мальчишки порой идут на преступление только потому, что им нечего делать или нечего есть. Вот в чем корень зла. Вот что надо убирать. Необходимо создавать экономические предпосылки для нормальной жизни в этих регионах. Без военных методов, к сожалению, тоже не обойтись. Есть уже непримиримые боевики, которые вряд ли когда-нибудь сядут за стол переговоров и начнут созидательный труд.

 

- Как человек военный, Вы, наверняка, не верите ни в "конец света" ни в предсказания о  "третьей мировой войне". Однако, если террористы взрывают самолеты и школы, захватывают больницы, а спецслужбы не в состоянии оказать эффективного сопротивления, есть ли гарантия, что под угрозой не окажутся так называемые объекты стратегического назначения?

 

- Если бы это было так просто, террористы давно бы это сделали. Наверное, "настоящим воинам", каковыми они себя считают, гораздо "сложнее" захватить детей, чем серьезно охраняемый объект. В те годы, когда подразделение "Вымпел" только создавалось, по всей территории России проводились занятия на так называемых объектах "повышенной опасности". Именно эти учения позволили отработать оптимальный режим безопасности многих объектов. На своем опыте нам удалось прочувствовать, насколько четко работала система безопасности этих объектов. Преодолеть ее и остаться при этом не замеченным невозможно. Поэтому я уверен, что захват такого рода важных объектов на сегодняшний день не реален, и боевики, думаю, это понимают.

 

- Многие считают, что в настоящее время не только в России, но и во всем мире (Израиль, о. Бали, страны Южной Америки и т.д.) идет настоящая "скрытая" война. Каким образом экстремисты находят "прорехи" в работе отдельных спецслужб?  Не считаете ли Вы, что последние события в России тоже  своеобразный "прокол" в подготовке соответствующих структур?

 

- Организм человека устает. То же самое периодически происходит с организмом государства, системой правоохранительных органов. Невозможно постоянно находиться в состоянии стопроцентной боевой готовности. Мы не можем закрыться от окружающего мира, окружить каждую школу тройным кольцом охраны, системой ограничения доступа. Именно это и используют террористы. Пронести бомбу на дискотеку, где присутствует большое количество людей, как это произошло на о.Бали, и взорвать ее – ничего особенно сложного в этом нет. Эффект при минимальном вложении средств максимальный. Или, например, вспомним масштабный теракт 11 сентября в США, который готовился не один день. Американские спецслужбы не смогли предотвратить трагедию, не смотря на то что, их систему спецслужб никто никогда так не рушил, как у нас это было сделано в 90е годы, и самым негативным образом сказывается на том, что сейчас происходит в России. Даже там, в США, соответствующие структуры не смогли вовремя среагировать. Террористы обучались прямо у них "под боком" вождению самолетов, шли процедуры финансирования и переброски денег, информационные потоки. И все это не получилось своевременно обнаружить.

 

- Значит, получается "замкнутый круг" и террористами выбрана совершенно правильная тактика борьбы?

 

- Это не совсем так. Иногда обычные граждане, не связанные с деятельностью спецслужб, оценивают их действия поверхностно. Сейчас, когда все понимают, что происходит, каждый человек должен задуматься, чем именно он может помочь существующей системе безопасности государства. Предотвратить теракты возможно только объединенными усилиями. Нельзя опускать руки и бездействовать. Еще в середине прошлого века стало ясно, что самая большая угроза будущему человечества не различные межгосударственные войны, а именно терроризм.

 

- Сейчас много говорят о военной реформе. О повышении денежного довольствия, в том числе и сотрудникам спецслужб. Решение материальных проблем поможет противостоять организованным и хорошо финансируемым террористическим группам?

 

- Мне проще судить по сотрудникам центра специального назначения. Думаю, они идут в бой не за ту зарплату, которую получают. Они зачастую отправляются на верную смерть, и в этой ситуации для их семей нет большой разницы, каким количеством денег это измеряется. Многие наши сотрудники, если не большинство, воюют далеко не за материальное вознаграждение. В боевых подразделениях люди служат ради самой идеи, которую они призваны защищать. Хотя любой нормальный человек не может не задумываться о том, в какой обстановке живет он сам и его семья. Если не обустроен быт, дети не кормлены, негде жить, и общественность критикует наши  правоохранительные органы, как можно думать о работе? Сотрудник и работать будет в этом случае под гнетом социальной неустроенности. Поэтому, конечно, необходимо улучшать бытовые условия, повышать денежное довольствие, решать жилищный вопрос для молодых сотрудников с помощью ипотеки и других методов. Эти меры, я уверен, будут способствовать тому, чтобы не уходили кадры. На сегодняшний день, например в Московском регионе, зарплата около 1000 долларов даже для работника коммерческой фирмы считается вполне достойной. В этом случае, когда "в тылу" все нормально, можно думать серьезно о своей работе, сотрудник уже подумает, уходить ему из "органов" или нет.

 

- Сейчас много говорят о коррупции в  силовых структурах. Не думаете ли Вы, что террористы используют отсутствие достаточного материального обеспечения сотрудников правоохранительных органов для достижения своих целей?

 

- Я думаю, что коррумпированность силовых структур в России сейчас находится в той стадии, когда простым повышением заработной платы этой проблемы не решить. Те люди, которые берут взятки, присваивают суммы, во много раз превышающие размеры денежного довольствия, даже в том случае, если оно будет повышено. Если эта "гниль" уже присутствует в человеке, то ее не истребить простым увеличением оклада.  Это широкомасштабная работа. Каждый из нас, зачастую, даже просто на улице,  становится свидетелем превышения должностных полномочий сотрудниками правоохранительных органов. И при этом бездействует. И здесь хочется сказать: "Если ты настоящий офицер, порядочный человек, не проходи мимо". С этого все начинается.

 

- Проводя параллель между временем создания в середине 1970-х годов и в 1981г. специальных групп "А" и "Вымпел" и сегодняшним днем, как можно охарактеризовать степень угрозы национальной безопасности России? Что изменилось с тех пор, стал ли международный терроризм более организованным, финансово и технически обеспеченным?

 

- Поменялось очень многое. Что касается группы "Вымпел", вообще изменились задачи, которые перед ней стоят. В 1981г. она создавалась как диверсионная, с целью решения специальных задач, порой на территории вероятного противника в особый период времени, когда существовала угроза начала войны. Методика подбора кандидатов, обучения и переподготовки сотрудников, вообще вся жизнь коллектива строились, исходя из этих задач. На сегодняшний день таких задач у "Вымпела" нет. Концепция нашего государства  оборонительная. Принцип "мы не нападаем, мы обороняемся" сегодня стал основным, но я все же считаю, что у государства должны быть такие подразделения, которые способны выполнять задачи в любой точке мира в любое время. При условии существования таковых,  террористы будут чувствовать себя не так уверенно, зная, что возмездие может прийти всегда и везде.

Группа "Альфа", с первых дней своего существования, являлась контртеррористической,

успешно решая задачи, которые перед ней стояли. Проследим динамику преступлений. От единичных захватов самолетов небольшими группами террористов экстремисты перешли к войсковым операциям, когда десятки "до зубов" вооруженных боевиков берут в заложники уже тысячи людей. Изменилась обстановка, в которой ребятам приходится действовать и, к сожалению, не в сторону послабления. Работать стало еще сложнее. Это дополнительные требования  к подготовке сотрудников, к вооружению и технике, которые они используют. Техника техникой, а любые задачи решают люди. И им, к сожалению, легче не становится.

 

- Возвращаясь к прошлому опыту. Как Вы оцениваете период реформ силовых

структур России 1991 г.? Сейчас много говорят о том, что КГБ фактически был расформирован, многие талантливые офицеры уволились в запас, произошло расслоение силовых структур. Не в этом ли причина нынешних неудач?

 

- В том числе и в этом. Это очень серьезная проблема. В 90-х годах систему госбезопасности

России просто развалили. Начиная с 1991 года шли постоянные реорганизации, увольнения неугодных сотрудников, которые якобы запятнали себя борьбой с инакомыслием и т.д. "Выбивался" пласт лучших офицеров спецслужб. Молодая смена, в свою очередь, попадала в эту ауру. Спецслужбы и тем более боевые подразделения – это, прежде всего, преемственность поколений. Когда молодой сотрудник, окончивший институт, приходит в коллектив, он еще не профессионал. Его "дорабатывают", учат абсолютно "земной" работе, которая, может быть, иногда отличается от теоретических знаний. Если же, приступая выполнению своих обязанностей, он оказывается самым "опытным" из коллег, и обучать практической работе его просто некому, вот он - "провал". Провал в профессиональной подготовке, в реальных вопросах обеспечения государственной безопасности.

Только с приходом В.В.Путина на должность директора Федеральной Службы Безопасности России, прекратилась бесконечная череда переименований и переназначений. По сути дела, система госбезопасности стала выстраиваться, и она работает. Хотя, даже в сложные периоды времени, она выполняла свои задачи.

Можно привести немало примеров и из "гражданской" жизни. Сравним возможности фирмы, которая только начинает работать – каков объем ее интеллектуальных, финансовых, технических средств, и компании, которая уже является "монстром", где уже все отлажено, отработаны механизмы антикризисного управления. Все то же самое. Спецслужбы с этой точки зрения никак не отличаются от обычного предприятия.

 

- Насколько эффективным Вы считаете взаимодействие различных силовых структур

России в борьбе с угрозой национальной безопасности России? Как Вы относитесь к активно обсуждаемой сегодня идее объединения ветеранов различных спецслужб под эгидой единой Ассоциации для обмена опытом и передачи его действующим сотрудникам?

 

-   Что касается идеи объединения в единую Ассоциацию, я считаю, что это утопия, не имеющая под собой никакой реальной почвы. Для чего объединяться? Ради каких задач? С точки зрения решения отдельных вопросов безопасности, каждый здесь делает работу на своем направлении и для этого не обязательно объединяться.

Мы объединяемся для того, чтобы решать социальные задачи, помогать в трудоустройстве ветеранам, которые у нас  увольняются, проводить мероприятия по воспитанию подрастающего поколения, для того чтобы семьи погибших сотрудников не оставались забытыми и брошенными на произвол судьбы. Применительно же к вопросам государственной безопасности, мы можем сплотиться на уровне национальной идеи, национального сознания. Если говорить о создании каких-то дополнительных структур, у нас и так большое количество различных фондов с разными названиями, причем некоторые из них существуют только на уровне "визитной карточки". Всем им, конечно, дано право на существование. Конкретные дела всегда заметны. Я не считаю, что "гиперассоциация", в которую войдут все и вся, принесет конкретную пользу. Каждый должен четко понимать свою роль и место. Мы не можем решать глобальные государственные задачи, для этого есть компетентные органы. В нашей организации 450 человек. В первую очередь, надо чтобы мы свою жизнь наполнили содержанием, здесь, у себя сделали как можно больше.

Если говорить о передаче опыта действующим сотрудникам спецслужб, еще не понятно кто кому его передает. Сотрудники ЦСН ФСБ России воюют постоянно. Они получили такой реальный боевой опыт, сравнить который можно разве только с израильским. Даже те ветераны, кто в свое время штурмовал дворец Амина, вряд ли могут научить их чему-то новому. Хотя в истории "Вымпела" был период 1994 года, когда группа, можно сказать, перестала существовать. Тогда преемником подразделения был отряд "Вега" Министерства внутренних дел. Уже уволенные ветераны "Вымпела" проводили занятия по тактико-специальной, огневой и общефизической подготовке с молодыми ребятами, которые приходили в отряд. Их некому было учить.  Потому что вообще не было ничего. Все начинали "с нуля". Но жизнь не стоит на месте. Сейчас они уже многое умеют делать грамотно. Недавно проводилось "Открытое первенство ЦСН ФСБ России по автомату Калашникова". Команда ветеранов "Вымпела" заняла Ш место, "перестреляла" многих действующих сотрудников, своим примером показав молодежи, мол, "ребята, вы не расслабляйтесь, работать надо".

 

- Какова роль общественных организаций ветеранов подразделений специального назначения в предотвращении террористических актов?

 

- Предотвращение терактов – гражданская позиция любого человека, независимо от статуса.

Мне известны факты предотвращения различных преступлений, даже освобождения заложников, сотрудниками служб безопасности коммерческих организаций и частных охранных структур. Они своей ежедневной работой вносят определенный вклад в обеспечение безопасности как государства в целом, так и отдельных его граждан.

 

- Что лично Вы и РОО ветеранов группы "Вымпел" предпринимаете и планируете предпринять для минимизации последствий терроризма и предупреждения новых экстремистских вылазок?

 

- Мы хотим поблагодарить тех россиян,  кто откликнулся на эту беду и оказал посильную

финансовую помощь семьям погибших и раненых сотрудников. В  ЦСН ФСБ России создан общественный штаб по учету этих средств, и я могу заверить, что ни одна сумма не останется без контроля, ни одна копейка не пойдет на какие-то иные цели.

Наша задача сейчас – оказание помощи в реабилитации раненым сотрудникам, поддержка семей погибших ребят. Примечательно, что 1 сентября группа ветеранов "Вымпела" находилась в Дагестане, оказывала материальную помощь школам, удаленных районов Республики, пострадавших от нападения боевиков в 1999 году. Подобную посильную помощь мы окажем и Бесланской школе. Вообще надо делать больше конкретных дел. Недавно Президент России объявил о социальной ответственности бизнеса. И не важно, какой это бизнес: крупный, средний или малый. Либо это есть в душе человека, либо нет. Общественные движения – это некоммерческие структуры, но социальную ответственность с них никто не снимает. Поэтому я вижу нашу роль в помощи и семьям и детям, и школам, и детским домам. Все это обернется добром.

 

- Как ветеран спецслужбы, как Вы считаете, что именно необходимо сделать на

государственном уровне  практически, за исключением принятия доктрины национальной безопасности страны,  для усиления национальной безопасности России и минимизации внутренних и трансграничных угроз?

 

- Все начинается с воспитания. Эти 30 человек, террористов, захвативших детей. Они же не жили отдельно от общества. Не даром всем стали известны их имена. Пусть будет стыдно тем, кто их воспитывал. Сейчас в России необходимо развивать понятие национальной идеи на государственном уровне. Проводить ежедневную работу с людьми, организовывать в школах занятия по борьбе с терроризмом. И одновременно надо четко понимать, что мы ведем борьбу не с исламом как с религией, не с людьми, которые ее проповедуют, а с конкретными боевиками, у которых, как показали события в Беслане, нет национальности. Задача и наша, и государства в целом состоит в том, чтобы все мы понимали: для нас враг не чеченцы, не ингуши, не другие народы Северного Кавказа. Это наши братья. Наши враги – это те люди, которые своими действиями хотят  столкнуть нас "лбами" и спровоцировать на то, чтобы мы смотрели на кавказцев как на врагов. Пусть знают, что мы не допустим ослабления Российского государства.

0

производим уборка квартир и коттеджей, москва