Разговор с писателем: Влияет ли на политику современная литература?

Александр Мазин
Писатель
5 Ноябрь 2004
Мы продолжаем разговор о взаимном воздействии и взаимодействии культуры и политике. О влиянии литературы на общественное сознание и на сферу политического рассказывает писатель Александр Мазин.

 

- К какой области литературы Вы можете отнести свое творчество?

 

- К массовой литературе. Той, которую читает большинство. Есть литература элитная, а есть та, которая просто интересна для чтения, которая не требует особых знаний, особой остроты ума и, в общем-то, предназначена для отдыха, отвлечения и развлечения. Массовая литература не хуже и не лучше элитарной. Она – другая. Другие критерии качества.

 

- В этом секторе литературы есть какие-то определенные направления?

 

- Есть. Прежде всего, жанровые направления. Это - детектив, который вполне можно разделить на мужской и женский, поскольку их аудитории существенно отличаются друг от друга. Это – фантастика. Можно выделить и не совсем художественную литературу типа того, как вылечиться от всех болезней сразу, путем подключения к могучему Всемирному эгрэгору. Но в этих жанрах я не очень разбираюсь. Так, знаю кое-что в общих чертах.

Я занимаюсь исследованием книжного рынка лет 5-6 и могу сказать, что не согласился бы с теми, кто говорит, что сейчас литература стала хуже, примитивнее, а читатель стал слабее. На самом деле ничего подобного нет. Рынок достаточно богатый, разнообразный. Постоянно появляются какие-то новые течения, новые жанры и поджанры. И, главное, книжный бизнес продолжает успешно конкурировать с видео и компьютером, что не может не радовать.

 

- Естественно, компьютер в метро не потащишь, а почитать можно.

 

- В метро можно послушать музыку.

 

- В советские времена у нас формировался определенный главный литературный герой. Если он даже был бандитом, то – Робином Гудом. Гораздо чаще он был борцом за счастье всего человечества, за справедливость. В литературе была совершенно четкая воспитательная направленность. А сейчас какие образы формируются?

 

- У нас есть литература "для умных", я бы сказал, эстетская литература. И вот в ней формируются образы явно патологические. Потому что изощренному и пресыщенному уму обычные человеческие темы не интересны. Ему интересна патология сознания, физическая патология. И писатель, который пишет, скажем, по теме садизма, имеет преимущество перед другими.

Героем, который еще три-четыре года назад царил в массовой литературе, был бандит. Это касается в первую очередь детектива.

Я, в принципе, специализируюсь на мужской прозе. Это не самая большая читательская емкость. Самая большая читательская аудитория - это женщины средних лет. Моих читателей меньше, но их тоже немало, тех, кому близки мои герои и мои книги.

Мои герои, в принципе, всегда были позитивными, независимо от того, были они бандитами или учеными. У них всегда был какой-то набор позитивных качеств, присущих нормальному, как говорят, "правильному" мужчине. Мои герои отвечают за свои слова. Они жизнелюбивы и целеустремленны, по возможности не обижают слабых, не убивает без необходимости. Это важно, потому что большинство боевиков у нас три-четыре года назад строилось по наращиванию количества трупов. Как бегущая строка в "Горячих головах".

У меня была своя специфика, свое направление боевика-детектива, я бы сказал, имеющее отношение к духовности. Точнее, направленное против тех, кто пытается лишить человека свободы воли, скажем, путем применения психокодирующих технологий, сайентологов, сатанистов и им подобных. К этому направлению относится мой блок "Инквизитор". Влияют ли мои книги на сознание читателя? Вероятно. Если герой симпатичен, человек хочет быть похожим на него, поступать, как он.

Думаю, что все образы героев, которых я сейчас выписываю в своих книгах, так или иначе будут влиять на сознание молодежи, тех, кто их читает. И, если мою книгу читает человек, которому сейчас 15-20 лет, то годам к 30-40, когда он уже сформируется, в нем будет и что-то от моего мировоззрения… Понятие общей справедливости.

 

- И он станет инквизитором?

 

- Он не станет инквизитором, потому что в этих книгах я на самом деле закладывал не борьбу с сектанстством. Это работа для настоящих "Робин Гудов", а таких в мире немного. Я не могу бороться с сектами, с сатанистами. У меня нет таких возможностей. Даже на государственном уровне с этим бороться почти невозможно. Но я пытаюсь заложить в книге ощущение того, что любому человеку, который с этим соприкоснется, будет плохо. Я закладываю это на полубессознательном уровне. Даже отталкивающие натуралистические сцены, которые у читателя вызывают отторжение, будут отталкивать его и от контакта с подобными структурами.

 

- У Вас бывают положительные бандиты?

 

- Например, в романе "Чистильщик". Но этот роман – чистая фантастика. Мне было просто интересно посмотреть, может ли спортивный, неглупый человек найти себе место в жизни силовым путем. Но при этом надо делать скидку на то, что роман был написан в начале 90-х годов, а, тогда, в общем-то, в стране была несколько другая ситуация, чем сейчас. И "Чистильщик" стал одной из наиболее легко читаемых моих книг, за исключением, пожалуй, "Варяга".

Но, тем не менее, я, подписываю эту книгу словами "никакой мистики, одна фантастика". Эта книга очень далека от реальности. Но, вместе с тем, герой "Чистильщика" - это человек, который, в общем-то, не нарушает основных правил поведения мужчины. У него есть друзья, и он их защищает, а они – его, у него есть женщины, которых он любит и тоже защищает, есть враги, с которыми он борется.

Борьба человека против системы, даже если эта система – мафия – это нонсенс. Это невозможно, его убьют сразу. Но поскольку это фантастика, то он даже побеждает. Но цена борьбы – силой против силы, злом – против зла, довольно высока. Утрата некоей доли человечности.

 

- Все-таки таким воздействием вы неизбежно плодите какое-то количество плохих людей?

 

- Нет. Я показываю, что, если человек пытается бороться со злом силовыми методами, то зло, так или иначе, в него проникает, и через какое-то время человек начинает решать силой практически все.

 

- Вы пишете от своей внутренней потребности или от потребностей своих читателей?

 

- Я пишу то, что интересно мне. Но читатель для меня – это очень важно. И очень важно, чтобы интересное мне было интересно и ему. Например, мне изначально была интересна тема истории. Но исторические книги, историческая авантюра в то время, когда я писал в этом жанре, на нашем рынке особым спросом не пользовалась. Их не брали торговцы просто потому, что не знали, куда положить. И вот тогда я сформировал проект, где наш герой попадает в исторически достоверный мир. Вроде бы фантастика – ясно, куда класть. И все-таки история. Это был проект, куда я и других писателей привлекал, но в первую очередь потому, что мне это самому было очень интересно. Так что, я пишу только то, что мне интересно. Но из того, что мне интересно, я, конечно, выбираю более или менее перспективные направления. Или стараюсь их сформировать.

 

- Вы вашего читателя отобрали из массы или сформировали?

 

- Мне отчасти повезло. Я люблю писать о сильных героях, люблю писать экшн, с боевыми искусствами, с жестким сюжетом, с авантюрой. Если бы мне нравилось писать о рефлексирующих интеллигентах, я бы писал о них. Ведь есть писатели, которым действительно нравятся такие темы. Допустим, любит человек писать о себе, и его рынок очень узкий, потому что тех, кого это интересует, очень мало. Мне в этом отношении повезло, мне нравится писать о тех, кто интересен достаточно широкому слою читателей. Это в основном мужчины в возрасте от 15 до 50 лет. Ориентировка делается на более или менее успешного героя, который делает себя сам, а не просто рождается супером с миллионом в кармане. Но он добьется этого миллиона, если он ему нужен. А если выясняется, что миллион ему не нужен, он его выбрасывает и идет дальше. Установка на человека, который, имея минимум каких-то качеств, в итоге добивается в жизни, в обществе того, чего он хочет. Не обязательно самого верха, ведь не каждый хочет быть президентом. Он добивается того, что ему нужно, и не за счет угнетения других людей. Хотя…это, наверное, тоже в некотором смысле фантастика.

 

- Насколько литература влияет на современную политику, на современного, скажем, избирателя? Не делает ли она его более пассивным или, наоборот, более агрессивным в своем выборе?

 

- Литература влияет на избирателя, безусловно, в меньшей степени, чем средства массовой информации. Но – влияет. Вот я, например, сторонник централизованной власти в России, в силу обстоятельства места и общества. Я эту свою точку зрения в книгах провожу и обосновываю. И если человек доверяет мне, как писателю, то на уровне подсознательном или сознательном, он может со мной спорить, может не спорить, но это где-то оседает. Писатель, если его книги читают, в принципе вызывает у читателя доверие. И все, что читателю писатель говорит, не занудно, обучая, а как бы в контексте книги, через своих героев, которые вызывают симпатию, вызывает определенный отклик в сознании. И писатель с приличным тиражом, безусловно, на сознание избирателя влияет.

 

- Ваши герои больше с властью борются или за власть, или на стороне власти?

 

- По-разному бывает. На самом деле, объективно, литературный "Робин Гуд" - не совсем тот, которым он был на самом деле. Одиночка не может бороться с машиной. Другое дело, что машина тоже бывает разная. Я, допустим, понимаю, что политика - дело грязное, и честных политиков не бывает, но для меня хороший политик не тот, который честный и строго по христианским заповедям живет, не тот, который делает вид, что честный, а тот, который обеспечивает своему электорату качественную жизнь. Чтобы народ жил по заповедям и был счастлив. А его вождь – это уж как получится. В старину ведь как определяли: вождь – это связующее звено между богами и человеком. Любят вождя боги, значит он удачлив, и жизнь у его народа качественная. Не любят – будем вождя менять. Если получится. Я так считаю, что настоящая власть не от человека, а свыше. Даже, если это демократически избранный президент. Либо от Бога, либо от дьявола. Как проверить – от кого? По результатам. Хотя на самом деле получается не чистая линия, а некая смесь. И в условиях демократии практически каждый хоть чуть-чуть, а повлияет на конечный результат.

В ситуации, допустим, с нашим нынешним Президентом, я буду, по возможности, поддерживать его рейтинг. И это связано не с тем, что я как-то особенно люблю Президента. Или считаю, что он очень хорошо управляет державой. Я не знаю, хорошо он управляет или плохо. Я недостаточно компетентен, чтобы судить о таких вещах. Я могу только сказать: из того, что я вижу, можно сделать вывод, что жизнь людей стала лучше. Но вижу я очень немного и понятия не имею, насколько в этом "лучше" - заслуга управления. Но я вижу, что большинство людей считает, что наш Президент – на своем месте. И это само по себе очень хорошо. Я же, будучи писателем, человеком, склонным к свободе, понимаю, что если у правителя рейтинг высок, если народ ему доверяет, то у него нет необходимости прибегать к силовым мерам, каким-то жестоким воздействиям, чтобы поддерживать любовь и доверие народа к себе.

Я сторонник централизованной власти. Соответственно у меня в книгах большинство героев ориентировано на централизованную власть. И еще я за патриотизм. То есть за то, что Родину надо любить за одно лишь то, что она – Родина. Раз я родился в этой стране, а не в другой, значит я здесь, а не там. Этого достаточно.

У нас патриотизм, достаточно низкий в стране, к сожалению. Вот в Америке патриотизм очень высокий, а у нас он - так себе. Ну, нет у нас доверия к власти, при том, что Власть и Родина для многих – одно и то же. А это не так. И Родина, она отчасти как женщина. Когда ее не любят, она вянет, хиреет. А когда любят – расцветает и крепнет. Потому Родину надо любить, извините за банальность. Тогда и жизнь станет осмысленней. Впрочем, мои герои – это не я. У них может быть и свое мнение. У меня, допустим, в "Римском орле" один из героев - ярый сторонник советской империи, не советской как таковой, а просто централизованной власти, могучего государства. Я "отправил" его в Древний Рим во времена заката, и оказалось, что многие вещи того времени пересекаются с нашими. И мой герой пытается ту империю удержать от развала в память об империи советской.

Я сам не считаю, что имперская власть – это единственное идеальное средство для управления народом, но демократия во многих своих проявлениях мне не очень симпатична. Впрочем, о недостатках демократии еще Черчилль говорил. Правда, он утверждал, что не знает лучшей системы управления, а я полагаю, что знаю.

Беседовал Алексей Диевский

Интересные факты:
Загрузка ...














  Европейский форум