Rambler's Top100 Service

Встреча в Братиславе - саммит опрокинутых прогнозов

Президент Института стратегических оценок
28 февраля 2005

Итоги саммита президента России Владимира Путина и Джорджа Буша можно подводить еще долго. О своем видении результатов саммита Россия–США в Братиславе рассказывает Александр Коновалов, п резидент Института стратегических оценок

 

 

- Александр Александрович, я слышала, что вы говорили о "братиславском рубеже"? Что это за термин?

 

- Я называю встречу в Братиславе саммитом опрокинутых прогнозов. Потому что, если сравнить эту встречу с любой другой, которые были у нас на высшем уровне с Соединенными Штатами Америки, то эта отличалась, прежде всего, тем, что накануне встречи осуществлялось беспрецедентное давление как на американского, так и на российского президента. Как внешнее, так и внутреннее. Тенденции 2004 года и их усиление в 2005 году позволяли предположить, что ничего хорошего братиславская встреча не сулит.

От американского президента настойчиво требовали, чтобы он в жесткой форме сказал Путину о том, что мир недоволен скатыванием России к авторитаризму, откатом от демократии, а также российской позицией на постсоветском пространстве. Требовали в жесткой форме, чтобы сенаторы Байдон и Либерман прямо перед саммитом вновь поставили вопрос об изгнании России из "восьмерки". Кстати, сейчас они говорят о том, чтобы не приглашать Россию на встречу 2005 года. А в 2006-м встреча должна произойти в России и, опять-таки, они пытаются убедить, что лидерам стран "восьмерки" неприлично ехать в такую страну. В результате давления можно было ожидать очень серьезной ссоры.

У нас в России тоже с давлением было "все в порядке". Вообще сложилась сюрреалистическая, если угодно, картина, когда лидеры говорят друг другу о дружбе и заглядывают в глаза, а политические элиты имеют ограниченные контакты, и не испытывают симпатии.

Чтобы охарактеризовать давление на Путина и понять ситуацию в РФ в преддверье саммита России–США, достаточно взглянуть на статью нашего известного евразийца господина Дугина, которая называлась: Путин вернется из Братиславы другим человеком. Статья сводилась к тезису о том, что у Путина в Братиславе есть две стратегии поведения. Первая: либо откровенно бросить вызов американскому диктату и не согласиться с ним, позиционировав себя как действительный патриот России, пойти на открытую конфронтацию. Либо другая стратегия - подчинение американскому диктату и десуверенизация, под которой господин Дугин имел в виду якобы подготовленное прозападными силами в Москве к этому саммиту соглашение между Россией и США относительно передачи под американский контроль всего ядерного потенциала России. Ну и, конечно, он выражал надежду, между строк, по крайней мере, что Путин, конечно, вернется патриотом, а не предателем.

Но, на мой взгляд, ничего подобного на саммите не произошло, это, может быть, основной позитивный результат.

 

- Что бы Вы сказали о практических результатах встречи?

 

- Если говорить о практических результатах, то братиславские инициативы касаются трех сфер: вступления России в ВТО, энергетический диалог и сотрудничество в сфере ядерной безопасности. Последняя, пожалуй, сегодня самая острая, здесь больше всего нерешенных проблем. Хотя оба президента заявили, что не хотят видеть бомбу ни у Ирана, ни у Северной Кореи, но в вопросах о достижения этой общей цели у нас с Америкой довольно сильные расхождения и отдельные наши аргументы были услышаны.

На самом деле, братиславская встреча прошла значительно лучше, чем можно было ожидать. Ожидали-то откровенного конфликта, который казался неизбежным. Конфликта не произошло. У лидеров хватило политической мудрости и, может быть, даже способности сопротивляться собственной среде и понять, что поддержание российско-американских отношений – это очень важный аспект для обеих сторон.

Но уж очень больших практических результатов я здесь не обнаружил, и их трудно было ожидать, потому что российско-американское партнерство поверхностно. Оно не наполняется реальным содержанием, оно пока держится на личных отношениях между лидерами. А я не очень верю в серьезность отношений, которые базируются только на личных симпатиях лидеров.

 

- Очевиден раскол экспертного сообщества России и Запада, да и российского и западного общества в целом, по отношению к ожиданиям и результатам саммита. Почему это происходит?

 

- Во-первых, я убежден, что нам нужна коренная ломка стереотипов, которые сидят во многих головах, как у нас, так и у них. Надо понять, что Россия не осажденная крепость и что у Запада нет плана развалить Россию. Те, кто утверждает, что Америка хочет, чтобы Россия последовала за Советским Союзом - просто фантастически безграмотны. Большей катастрофы для Соединенных Штатов, чем развал страны с десятками тысяч ядерных боезарядов в 11-ти часовых поясах трудно придумать. Америка заинтересована в сильной и стабильной России. Более того, Америка должна понять, что Россия – это ключевая страна с точки зрения интересов безопасности Запада. А нам надо помнить, что они думают о нас значительно меньше, чем мы того заслуживаем и чем кажется некоторым нашим политологам. О нас вспоминают в очень ограниченном числе случаев. Общества решают разные задачи, мы все более отдаляемся, все хуже понимаем и слышим друг друга.

 

- Наши действия в этой ситуации?

 

- Если говорить о новой повестке дня, то, конечно, надо четко определиться, кем мы считаем Соединенные Штаты – союзником, противником, партнером. До сих пор на самом высоком уровне мы высказывали совершенно разные оценки, но непредсказуемость для ядерной державы просто недопустима. С Америкой надо обсудить серьезно, что такое интересы России на постсоветском пространстве, которое не должно быть полем соперничества, а только полем сотрудничества. Америка ничего не имела против, чтобы мы стабилизировали постсоветское пространство, но надо понять, что не будут с нами иметь дело просто потому, что когда-то мы были вместе. Главная задача – это предложить альтернативу.

Америку очень интересует вопрос: а как мы собираемся контролировать свои ресурсы Сибири и Дальнего Востока? У нас ведь за Уралом живет значительно меньше 30 млн. человек, и этот регион пустеет. И мы можем просто "выронить его из рук" по причине отсутствия вменяемой демографической и миграционной политики. Нам надо, чтобы в Россию въезжало 700 тыс. человек в год для поддержания хотя бы на нынешнем уровне ситуации.

С другой стороны, если говорить о полярности, то однополярный мир – это фикция, его не было никогда и не будет, американцы уже в Ираке надорвались, на Иран их уже не хватает. Что касается многополярного мира, то это еще более опасная модель для России, потому что это - возврат в XIX век, когда каждый за себя и против всех. Нет сейчас таких противоречий, которые бы разделяли государства.

Мы являемся свидетелями формирования новой биполярности, где на одном полюсе будут очень разные государства – Россия, Америка, должно быть, Китай, Индия. Их объединяет борьба с внесистемным злом, мировым терроризмом и с государствами, которые поддерживают его. С государствами бороться проще, потому что под борьбу с государствами есть наработанные механизмы. А действующие лица в горизонтальных террористических сетях, даже с определенным управлением, это не государства, это индивидуумы. И вот с таким сетевым терроризмом мы бороться пока умеем очень плохо.

Собственно говоря, это не борьба цивилизаций, не борьба ислама и христианства, это, если угодно, борьба варварства, которое атакует цивилизацию очень развитую во всем многообразии ее религиозных, конфессиональных проявлений, культурных, но очень больную. Это и наркотрафик, и коррупция, и организованная преступность. А варвары, которые атакуют - люди зомбированные, лишенные инстинкта самосохранения. И когда такие нападают на не очень здоровую цивилизацию, то у них, вообще говоря, неплохие шансы на успех, если цивилизация не сумеет скоординировано действовать.

 

- Получается, есть необходимость в формулировании новых интересов, не общегосударственных?

 

- Для этого нужны политические элиты способные это сделать. Необходимо, чтобы был разговор между обществами на уровне общественных организаций, а у нас гражданского общества нет.

0

0