Rambler's Top100 Service

Уничтожение Масхадова: нет человека – нет проблемы

Геннадий Гудков
Заместитель руководителя фракции "Справеливая Россия" в Госдуме
9 марта 2005

Геннадий Гудков, член Комитета ГД по безопасности, член консультативного и координационного Советов ФСБ и МВД России рассказывает о политических последствиях уничтожения Аслана Масхадова.

 

- Геннадий Владимирович, как повлияет уничтожение Аслана Масхадова на внутриполитическую и внешнеполитическую ситуацию?

 

- Уничтожение Масхадова, безусловно, снизит остроту террористических атак, преступности, диверсионных действий, потому что ликвидация главарей всегда приводит к ослабляющему эффекту. В этом смысле обстановка должна стать, конечно, спокойнее, потому что исчезают очень многие организаторы вместе со своими связями, наработками, вместе со своим влиянием. Считаю, что нужно поздравить спецслужбы с несомненным успехом.

Я надеюсь, что это будет способствовать окончанию боевых действий и борьбы с подпольем. Думаю, что смерть Масхадова является завершением определенного исторического этапа в событиях вокруг Чечни. Этапа, связанного с попытками наведения мостов, подписания соглашений, какой-то псевдолегитимности, определенными, хотя и очень осторожными международными шагами в отношении Масхадова, Закаева и прочих. Сегодня все это уже в прошлом, сегодня это уже история.

Такой равноценной фигуры чеченский сепаратизм уже не родит, поэтому многие процессы будут идти более разобщенно, начнутся дезинтеграционные процессы в подпольной террористической среде. Смерть Масхадова должна очень многих заставить задуматься, потому что теряется смысл борьбы. Нет идеи.

Все прекрасно понимают, что Россия никогда, ни при каких условиях не пойдет на отделение части своей территории. Всем понятно, что есть власть, хорошая, или плохая, но есть. И сегодня нужно включать мирный процесс, поскольку заложниками этой террористической войны стали сотни тысяч простых граждан, которым это все хуже горькой редьки. Они живут в состоянии постоянного стресса, не знают, будут ли живы завтра, что с ними случиться, что случится с их родственниками. То есть, война привела к смертельной усталости населения, в первую населения Чечни. Поэтому я думаю, что смерть Масхадова может ускорить многие позитивные процессы.

 

- А на международной арене, например, со стороны ПАСЕ, не возникнет ли у нас осложнений?

 

- Наоборот. У них сегодня исчез человек, которого они могли хоть как-то относить к какой-то оппозиции, сегодня такой оппозиции не существует. И, естественно, я извиняюсь за цинизм, но как говорили в Америке во времена Гувера, нет человека – нет проблемы.

Гибель Масхадова снимает многие вопросы в Европе. Они, конечно, могут сейчас говорить о нарушении прав. Но в любой войне, в любой масштабной, долгоиграющей операции всегда присутствуют нарушения прав человека. Задача власти - смягчать ситуацию, добиваться того, чтобы этих нарушений не было. Но есть и другая проблема. Сегодня один мой коллега по силовому блоку сказал, что сотрудников МВД судят в чеченских судах, дают им там сроки и прочее. Это тоже не совсем правильно, это перегиб в другую сторону. Поэтому, конечно, чем быстрее в Чечне пойдет мирный процесс, тем лучше и гражданам России чеченской национальности, и всем остальным гражданам.

 

- Можно ли сказать, что смерть Масхадова укрепит позиции России в обсуждении чеченской темы в международных кругах?

 

- Она, может быть, не столько укрепит позиции, сколько снизит аргументацию наших оппонентов. Там есть определенные силы, которые на этом вопросе пиар делают, кто-то искренне заблуждается, добиваясь идеальной ситуации в ходе боевых действий, что желательно, но крайне тяжело реализуется. Раньше Запад говорил нам: давайте, ищите контакты с умеренной оппозицией. А кто умеренная оппозиция? Вот Масхадов. Мы его никогда не признавали, особенно в последние годы, умеренной оппозицией. Но многие на Западе считали, что он договороспособен. Теперь такой фигуры нет, и сегодня трудно адресовать нас к непонятным людям, непонятно на кого ориентированным.

У Масхадова была определенная псевдолегитимность. Она была странная, конечно, уж никоим образом не была демократичная. Все, наверное, видели кадры, когда агитационный митинг заканчивался расстрелом оппонентов. Поэтому нельзя назвать реальным выбором избрание Масхадова, но, тем не менее, некий налет легитимности все-таки ему был присущ. Поэтому я считаю, что для террористического чеченского подполья смерть Масхадова – это невосполнимая утрата.

 

- Теперь апеллировать на международной арене не к кому, но, тем не менее, кто-то «станет у руля» боевиков. Кто это будет, как Вы считаете?

 

- Знаете, объявить себя пророком может всякий, но дальше уже вопрос веры. Кто-то может назвать себя оппозицией, кто-то может сказать, что объединяет всех боевиков или объединяет какие-то иные процессы, но ведь вопрос еще, поверят ему или нет. Масхадова все-таки, хорошо или плохо, избрали президентом республики, пусть это непризнанный выбор, но, по крайней мере, это давало ему какой-то моральный повод говорить: "я представляю часть чеченского народа". Сегодня никто так не может сказать, и уничтожение Масхадова - серьезный успех России. Благодаря спецслужбам, мы продвинулись в процессе ликвидации этого внутрироссийского конфликта.

Беседовала Инесса Ульянова

0

0