Слабость институтов и фрагментация элит делают парламентскую республику гибельной идеей

Алексей Зудин
доцент факультета прикладной политологии Государственного университета - Высшей школы экономики
6 апреля 2005
Алексей Зудин, руководитель департамента политологических программ Центра политических технологий, кандидат политических наук комментирует заявление замруководителя администрации президента Владислава Суркова относительно того, что парламентская республика как тип правления вредна для России.

 

- На встрече с членами фракции «Единая Россия» заместитель главы администрации президента Владислав Сурков заявил, что создание парламентской республики в России «приведет к распаду страны». Почему так опасен для нас парламентаризм?

 

- Я бы выделил две основных причины, первая из которых – слабость институтов. Наша политическая система и российское государство слабо институционализированы. Это означает, что в России до сих пор отношения власти и механизм власти в значительной степени носит неформальный характер и в значительной степени определяются и «завязаны» на конкретных людей, а не на утвердившиеся процедуры, закрепленные в законе. К сожалению, мы не живем по принципу, что с законом все согласны, и это не подлежит никакому сомнению, и исполняется практически автоматически. Мы страна со слабыми институтами. И для такой страны повышенный уровень политической конкуренции, который внутренне связан с парламентским режимом, создает дополнительную угрозу.       

Есть и вторая причина, связанная с исключительной фрагментацией российских элит. Тот факт, что различные группы элиты – и политические, и экономические, и культурные – занимают разные позиции по вопросам, связанным с развитием страны, это нормально. Это в любых странах является основой для политической конкуренции и основой для существования демократической системы. Весь вопрос в степени этих различий.

 

- Что вы имеете в виду под "степенью различий"?

 

- Известно, что у нас переход в новое качество был в значительной степени навязанным. Это означает, что переход состоялся помимо желания значительной части и элит, и общества. А следствием этого обстоятельства является то, что у нас различные группы элиты ориентированы не просто на разные, а на диаметрально противоположные образцы управления. Есть группы, для которых образцом до сих пор является сталинская советская Россия. Есть группы, для которых образцом, вне зависимости от того, говорят они об этом вслух или подразумевают, является позднесоветское государство времен Брежнева. Есть группы, для которых образцом является период начала 90-х, радикальных рыночных реформ. Эти группы очень мало совместимы между собой. Если ослабить ту интегрирующую силу и контролирующую силу, которую олицетворяет президентская власть, то борьба этих групп просто разнесет страну в клочья. Собственно говоря, по этим двум основным причинам: слабость институтов – первая, и вторая – высокий уровень фрагментации элит, для России в обозримом будущем чисто парламентская система была бы контрпродуктивной.

 

- Может быть, то, что эти слова были сказаны на встрече с фракцией «Единая Россия» обусловлено тем, что партия не оправдала надежд, на нее возложенных?

 

- Мне кажется, что место для этого высказывания было избрано достаточно естественное, с учетом тех сфер, тех проблем, которые курирует в администрации Владислав Сурков. Нет оснований напрямую связывать высказывание относительно целесообразности парламентского устройства для страны с успехами или проблемами «Единой России». Это проблемы разного масштаба. Проблемы «Единой России», при всей значимости этой силы, все-таки более локальные по сравнению с вопросами о том, каким будет или каким должно быть политическое устройство России в будущем, какой режим, президентский или парламентский, для России является оптимальным.

В том, что высказывание своего видения относительно перспектив политического устройства государства произошло на встрече с «Единой Россией» есть определенная логика. И эту логику я вижу в следующем: где-то в последние года два, а возможно, и больше, обозначилась некая тенденция, которую можно условно обозначить как тенденцию к повышению значения партий и парламента в механизме власти. Это пока лишь робкая тенденция, но тем не менее. Вспомним, что одно время были разговоры о необходимости создания правительства, которое опирается на парламентское большинство, или даже правительства парламентского большинства. Вводимая пропорциональная система выборов, явно превращая партии в единственного субъекта избирательного процесса, способствует укреплению парламентских институтов. И партии, и парламент становятся потенциально более влиятельными, чем раньше.

Поскольку центральной, доминирующей партией   является «Единая Россия», обсуждение вопросов, связанных с направлением политического развития страны на встрече или после встречи   с «Единой Россией» представляется вполне разумным и естественным.  

 

- Значит, мы, все-таки, постепенно движемся в направлении   парламентской республики?

 

- Между двумя полярными моделями – моделью президентской республики в чистом виде и моделью парламентской республики в чистом виде – располагается множество промежуточных или смешанных типов, в рамках которых в той или иной пропорции присутствует и парламентская, и парламентская составляющая. Грубо говоря, в промежутке между этими крайними моделями располагаются президентско-парламентские или парламентско-президентские модели. Своим заявлением господин Сурков подчеркнул, что буквальная реализация модели парламентской республики   для России таит большие опасности. Но ведь ничего не было сказано о том, что шаги в сторону усиления парламентской составляющей в рамках смешанного режима неправильные. Наоборот, становится более понятным и более ясным, что все предшествующие усилия, проекты, заявления, которые касались усиления роли партий и усиления роли парламента, будут направляться в сторону смешанного режима, а именно президентско-парламентского или парламентско-президентского.

 

- Описывается ли рамками нашей Конституции смешанная модель?

 

- Режимы могут закрепляться конституционно, а могут и не закрепляться конституционно, просто-напросто за счет того, что могут быть и формальные правила, и неформальные правила. Допустим, неформальным правилом могут стать консультации президента с ведущей партией или группой ведущих партий до того, как президент реализует свое конституционное право предложить кандидатуру премьер-министра Государственной Думе. Причем, президент может сделать все эти консультации более содержательными. То есть, допустим, они могут быть чисто ознакомительными и информационными. Попросту говоря, ведущие партии, представленные в Думе поставлены в известность о том решении, которое готовит президент, и это один вариант.

А второй вариант, когда решение вырабатывается фактически совместно президентом с ведущими думскими партиями. Согласитесь, что между первым и вторым вариантом есть очень существенная разница. И в рамках второго варианта без изменения Конституции происходит реальное подключение думских политических партий к реализации президентом своего конституционного права. То есть, появляется важнейшая составляющая этого смешанного президентско-парламентского режима, при всем притом, что необходимости вносить поправки в Конституцию не возникает. В нынешней ситуации, и с этой оценкой согласны очень многие, она в значительной степени является консенсусной, внесение поправок в Конституцию – это тот шаг, которого лучше избежать.

 

- Не является ли заявление Владислава Суркова данью политической конъюнктуре. Не заговорим ли мы скоро снова о том, что нам необходима парламентская республика?

 

- Заявлением Суркова в рамках движения по повышению роли партий и парламента внесена корректива, и это движение стало более определенным. После этого заявления более ясно и наблюдателям, и игрокам, о чем идет речь. И в том случае, если вектор развития страны будет выдержан в том виде, в котором он сейчас задан, я не думаю, что мы будем сталкиваться с какими-то резкими колебаниями или сменой предпочтений. Конечно, если вектор развития страны по тем или иным причинам будет сорван, не дай бог, ну тогда действительно возможна активизация самых различных моделей политического, да и государственного устройства России.  

Беседовала Инесса Ульянова