Rambler's Top100 Service

России важно доказать, что именно она является постимперским центром

шеф-редактор "Русского журнала"
6 мая 2005
Борис Межуев, редактор проекта "Электронный "Полис" для политологов, кандидат философских наук, рассуждает о значении Саммита Россия – ЕС и проблеме правопреемства России по отношению к Советскому Союзу.

 

- Борис Вадимович, разделяете ли Вы ожидания от Саммита Россия – ЕС в плане подписания Соглашения по созданию четырех общих пространств между нами?

 

- Честно говоря, я с большим скепсисом отношусь вообще к построению этих четырех общих пространств, именно потому, что их четыре. Мне представляется, что эти пространства надо разделять. Более всего есть основания для создания общего экономического пространства, и тут вполне уместно говорить о каких-то попытках сотрудничества. Известно, что таковые, в общем-то, происходят и, видимо, будут дальше происходить довольно интенсивно. Что касается правового пространства, то здесь сама политическая задача интеграции представляется далеко не очевидной, это касается и культурного, и пространства безопасности, правда, в меньшей степени.

Вообще вся эта концепция должна быть пересмотрена по причине совершенно иного формата отношений ЕС с Украиной, абсолютного изменения отношений с Белоруссией, и вообще с началом активной политики ЕС на постсоветском пространстве. Вот в этом смысле наличие де-факто правового единого пространства, которое как бы уже существует, не столько через ЕС, сколько через Совет Европы, другую институцию, мне не представляется перспективной формой деятельности.

 

- Как бы Вы описали процессы, усиливающие наше юридическое несоответствие?

 

- Правовая форма интеграции будет сильно буксовать по причине, с одной стороны, нежелания отечественной элиты идти на полное сближение в силу понятных причин, а с другой стороны, в силу неспособности самого Европейского Союза полностью принять российскую специфику и учесть ее в своей деятельности. Поэтому вряд ли здесь будет какой-то большой прорыв, в отличие от экономической сферы, так как существует серьезная заинтересованность Европы в доступе к российским сырьевым ресурсам.

Следует обратить внимание на общую ситуацию накануне знаменательной даты - Дня победы, и она очень неблагоприятная для нашей страны. Вчера было письмо от Джорджа Буша о поддержке требований Эстонии, Латвии и Литвы в признании их оккупации. Фактически формулировка прибалтийских государств была произнесена руководителем крупнейшей державы мира, который едет в Россию с визитом. И мне представляется, если это произносится Джорджем Бушем, то это открывает возможности для Европы действовать по отношению к России более агрессивно.

Из всей ситуации вырисовывается главный вопрос, надвигающийся на Россию со всей неумолимостью: правопреемство России по отношению к Советскому Союзу. Сейчас мне представляется интересным вообще обсудить эту тему правопреемства. Главный удар, который сейчас наносится по нашей стране, нацелен именно на правопреемство. Нам со всей наглядностью пытаются показать наряду с положительными факторами, такими, как членство в Совете Безопасности, в «Большой восьмерке» и прочими, что правопреемство сопряжено со значительными проблемами, рисками. Предполагаю, эта тема возникнет и на саммите Россия – ЕС, и от России могут не то чтобы потребовать, но, по крайней мере, дадут возможность понять, что от правопреемства, может быть, следует отказаться.

И работа в этом направлении уже началась. Ведь какой смысл обвинять Россию и требовать с нее репарации за оккупацию Советским Союзом трех прибалтийских государств – на каком основании? В чем смысл такого рода претензий? Почему, скажем, не к Украине предъявлять эти претензии, и не к Белоруссии? Почему именно Россия должна отвечать за то, что Советский Союз, то есть другое государство, несколько десятилетий назад осуществило факт оккупации? И почему она должна извиняться за это? То есть, видимо, если в этом видеть какой-то политический, а не просто декларативный смысл, то это заключается в том, чтобы показать, насколько невыгодно России являться наследником Советского Союза. И я боюсь, что наш Президент сделал уже шаг в этом направлении, когда сказал о том, что Россия зря взяла на себя долги Советского Союза. Понятно, что она взяла на себя долги Советского Союза не просто так, а за определенные преимущества по отношению к другим бывшим республикам Советского Союза. Но, видимо, есть какая-то причина, чтобы это правопреемство Россия дезавуировала.

 

- Ваше отношение к возможному отмежеванию России от Советского Союза?

 

- Лично я, конечно, против. Я считаю, что России существенно важно сохранить свою преемственную связь с СССР и доказать, что именно она является постимперским центром, поскольку это как-то легитимирует ее право на особое положение среди других республик Советского Союза, на то, что она является возможной, не сейчас, а скажем, через десятилетие, «точкой сборки» всего постсоветского лагеря. А если она такой точкой сборки не станет рано или поздно, тогда вопрос российской безопасности и безопасности России как уникального мира будет просто пересмотрен. Это будет тот же слом российской цивилизации, только гораздо более значительный, чем распад Советского Союза в 91-м году, который все-таки не ставил под вопрос само существование России как особого мира. Если произойдет этот отказ, то, конечно, это будет страшным ударом по тем людям, к коим я себя отношу, которые считают Россию уникальным историческим объединением, и которое не может быть интегрировано в какой-то иной цивилизационный проект.

Отказ России от правопреемственности Советского Союза, это тема ближайшего будущего, пока она еще не высказывается прямо, но то, что наш Президент, к сожалению, произнес эту не нужную совершенно фразу о том, что мы зря на себя взяли долги Советского Союза, к сожалению, показывает возможность «продавливания» отказа от правопреемства за какие-то определенные материальные льготы, в частности, списание долгов Советского Союза. Тогда ЕС, конечно, гораздо легче будет вести с нами дело и эти общие пространства устраивать, потому что в таком случае мы являемся уже не интегрирующей частью какого-то целого, пускай и создающегося из рук вон плохо, а мы - просто государство, возникшее после распада колониальной империи, ровно такое же, как Украина, Белоруссия, Грузия, только чуть большее по размеру.

 

- А Вы уверены, что по факту мы таковым и не являемся?

 

- Я думаю, что мы не являемся таковыми по факту международного признания, в первую очередь. Россия занимает место в Совете Безопасности взамен Советского Союза, Россия является единственным государством на территории СНГ, обладающим ядерным оружием, Россия является централизующей страной Содружества Независимых Государств, несмотря на все происходящее в нём процессы, Россия пока еще является членом «Большой восьмерки»– это все-таки показывает, что по факту даже международного признания мы являемся правопреемниками Советского Союза. И, наконец, то, что именно мы проводим праздник 9 Мая, а не, скажем, Белоруссия, которая потеряла в процентном отношении гораздо больше населения во Второй Мировой войне, чем Россия. Все эти факты, это некий знак нашего, пока еще, особого положения. «Отказываться от первородства за чечевичную похлебку» – недостойно, и вряд ли это простят нашему поколению потомки.

 

- Но тогда гораздо проще решался бы вопрос того наследия, которое нам тоже приходится нести – сталинизма, тоталитаризма, обвинений в оккупации.

 

- Легче-то – да. Но, во-первых, давайте все-таки скажем, что есть вещи, которые являются грехом советского режима перед его собственным населением, и в этом никто, кроме собственного населения, не может упрекать нашу власть. Есть вопросы, которые должны решаться наедине между двумя «супругами» – между властью и народом.

Что касается оккупации, действительно, факт оккупации был, надо согласиться с народами, не признающими нашей освободительной миссии. Но разве это единственная оккупация XX века? Давайте поставим вопрос об оккупации Соединенными Штатами Филиппин, которая сопровождалась кровавейшими расправами над туземным населением. Почему Соединенные Штаты не извинятся перед Филиппинами? Давайте поставим вопрос об оккупации Францией Алжира, Голландией Индонезии, или, опять же, Соединенными Штатами Индонезии. Все это, трудно представить как освобождение. Я уж не говорю про оккупацию Греции Британией. Давайте поставим вопрос об ответственности Турции за армянский геноцид. Вообще история наполнена этими оккупациями и кровавыми расправами. И я думаю, ни одна страна цивилизованного мира не свободна от такого рода грехов, совершенных во время, прежде всего, военных действий. Поэтому реагировать на это надо спокойно, но без желания показать, что мы спасители. Если мир этого не хочет признавать, как мы можем желать, чтобы мир нас любил. Стремление искать чужую любовь совершенно не нужно, важно понимание, что мы не являемся наиболее страшным фактором ХХ века. Вот в таком ключе и следует, мне кажется, отвечать на все эти упреки, не особенно стыдясь, но и не особенно, конечно, стремясь изобразить себя светочами человечества.

 

- Значит, сегодняшние мировые оценки нашей роли в истории повлияют на результаты саммита?

 

- Я не могу сказать, что конкретно там готовится и что конкретно будет подписано, но предполагаю, что если и будет серьезный прорыв, то лишь в экономической сфере. Потому что идет общее нагнетание обстановки, тот же арест нашего бывшего министра атомной промышленности в Швейцарии, хотя эта страна не входит в ЕС, но сам факт не сулит каких-то серьезных перспектив. Главным мотивом скорее станут экономические интеграции, Европа в этом заинтересована.

 

- Правильно ли я Вас поняла, что нам следует себя вести на этом саммите и прочих переговорах именно с позиции правопреемства Советского Союза?

 

- Да, России как центр иной цивилизации, чем ЕС. Надо четко понимать разницу, что означают эти общие пространства: является ли это фактором интеграции России в ЕС, либо это некоторое налаживание сотрудничества между двумя разными цивилизационными центрами. В последнем случае мы совершенно не обязаны подстраиваться под какие-то общие юрисдикционные и иные формы интеграции с Европой. Вот это очень важно понимать, и с этой позиции и надо действовать.

В том числе следует пересматривать, конечно, и отношения к смежным территориям, потому что от них требуется тоже какое-то цивилизационное самоопределение, с кем они в данном случае хотят взаимодействовать. Если они хотят взаимодействовать с Европой, то им следует признать какие-то вещи, вытекающие из этого признания, и их учитывать. В частности, Россия, конечно, не должна и не обязана терпеть рядом со своими границами флот Северо-Атлантического блока. Естественно, мы не можем начать войну, но вполне можем высказать свои возражения.

Но все эти высказывания будут иметь смысл только в том случае, если мы четко определим себя как некое иное по отношению к Европейскому Союзу образование. Бессмысленно спорить по поводу членства и Украины в НАТО, если мы хотим себя ощущать в качестве потенциального члена ЕС. Зачем спорить по поводу присутствия военных евро-атлантических структур на территории соседнего государства, которое также хочет в ЕС, но, видимо, на больших основаниях, поскольку цивилизационно, исторически, культурно гораздо более соотносимо с Европой, чем наша страна.

 

Беседовала Инесса Ульянова
0

0