Rambler's Top100 Service

Баку-Джейхан имеет символическое значение для США

Сергей Панарин
кандидат исторических наук, директор Образовательно-исследовательского и издательского центра «Вестник Евразии», главный редактор независимого научного журнала «Вестник Евразии / Acta Eurasica», заведующий отделом стран СНГ Института востоковедения РАН
3 июня 2005
Сергей Панарин, кандидат исторических наук, директор Образовательно-исследовательского и издательского центра «Вестник Евразии», главный редактор независимого научного журнала «Вестник Евразии / Acta Eurasica», заведующий отделом стран СНГ Института востоковедения РАН, рассказывает о визите президента России в Казахстан и взаимоотношениях между двумя странами.

 

- Российский Президент побывал в Казахстане с рабочим визитом. Как Вы могли бы описать партнерские отношения между нашими странами?

 

- Казахстан, безусловно, наш партнер. Если под словом партнер подразумевать не мелкого подхалима, а государство, которое отстаивает какие-то свои собственные национальные интересы, но при этом ведет себя все-таки достаточно лояльно и не допускает никаких резких антироссийских движений и демонстраций.

 

- Не секрет, что в Казахстане действуют более 200 фондов Евросоюза и США. Насколько они влияют на общественное мнение?

 

- Власти Казахстана, напуганные тем, что произошло в Кыргызстане и еще раньше тем, что происходило на Украине в и Грузии, устроили проверку НПО на предмет финансовой чистоты и идеологической порядочности. Фонд Сороса закрыт, потому что там обнаружены финансовые нарушения. Это создало впечатление у нас, что там эти организации имеют такую большую силу. Но на самом деле, это далеко не так. Я знаю деятельность Казахстанско-американского бюро, и могу сказать, что там им гораздо сложнее работать, чем у нас.

Власть, с одной стороны, терпит их присутствие, так как это визитная карточка «движения Казахстана к демократии». А с другой стороны, власть и раньше их опасалась, а теперь после всех цветных революций, просто уверена, что главная угроза исходит от них.

 

- А как относится к тому, что Казахстан собирается поставлять нефть по трубопроводу Баку-Джейхан?

 

- А почему Казахстан должен был поставлять только нам, давайте зададим этот вопрос, что тут такого страшного. Все равно в основной массе есть ТКТ, капитальный трубопровод, который был построен до Баку-Джейхана. Большая часть казахстанской нефти идет через нас. Надо же учитывать и то, сколько мы имеем и можем переварить и пропустить через себя без напряжения. Можем ли мы это количество увеличить и за счет чего, насколько готовы наши технические возможности к увеличению поставок нефти из Казахстана. И потом не надо забывать, что Казахстан независимое государство и вправе искать, где лучше и выгоднее. Мы в своей внешней политике ведь тоже руководствуемся эти принципом.

 

- Но мы на правах дружбы, близкого партнерства, наверное, надеялись на особое

положение?

 

- Если бы они взяли и всю трубу повернули туда, это был бы совершенно другой разговор, но в процентном отношении большая часть казахстанской нефти идет через Россию. На Казахстан, надо сказать, оказывали сильное давление, и от них требовался фактически символический жест. И трубопровод надо рассматривать как знак лояльности в пользу главного пропагандиста Баку-Джейхан, то есть в пользу Соединенных Штатов.

 

- А приложила ли здесь руку Украина, ведь она будет пользоваться нефтью этого трубопровода?

 

- Какое может быть давление со стороны Украины на Казахстан? В отличие от Туркменистана, у которого особые отношения с Украиной давно сложившиеся, специфические, экономические. Особое давление Украина на Казахстан не может оказать. Можно предположить, что те же Соединенные Штаты могли пролоббировать интересы Украины, или хотя бы иметь их в виду. Но дело в том, что даже если не было бы попыток Украины, не было бы оранжевой революции, если бы на Украине сидел тот же Кучма, и все было бы по-прежнему в украинской политике, Баку-Джейхан все равно был бы. Для Соединенных Штатов, это тоже в каком-то смысле знаковая, символическая вещь. И Казахстан все равно туда бы какую-то часть своей нефти пустил. Трудно представить себе, что Назарбаев, например, может пренебречь интересами Соединенных Штатов. Россия же не может защитить Назарбаева в случае, если Соединенные Штаты захотят на него сильно нажать. Представим такую фантастическую ситуацию, что Соединенные Штаты поставили себе целью свалить режим Назарбаева, то Россия ничего не может противопоставить.

 

- То есть Россия даже теоретически не располагает центрами влияния на территории Казахстана?

 

- Давайте трезво посмотрим на вещи. Русское, теперь уже, меньшинство, проживающее на той территории, не организовано и оно давно уже перестало смотреть в сторону России, поскольку Россия для него ничего особенного не сделала. Этот возможный источник силы или влияния отпадает. Бизнес наш очень слабо там представлен и не идет ни в какое сравнение с казахстанскими деньгами, работающими в России. Тут ситуация обратная, Казахстан, сравнительно маленькая страна с большим количеством денег вынуждена искать им место приложения. Конечно, в первую очередь, поиск идет по привычным, проторенным еще с советских времен путям. То есть в бизнес сфере мы тоже не имеем там сильного рычага. Сильнейшим рычагом могла бы быть, условно говоря, блокада границы. Но границы то у нас не обустроены.

 

- Но вопреки этим неблагоприятным факторам, Казахстан, все же, из многих наших соседей самый близкий наш партнер.

 

- Да, Казахстан действительно наиболее перспективный партнер. Дело даже не столько в том, что он сам по себе такой хороший и так хорошо к нам относится. Так сложились разнообразные, в том числе, экономические обстоятельства, что ему выгодно быть другом России, как и России выгодно, чтобы Казахстан был нашим доброжелательным партнером. И эта выгода долгосрочная.

 

- А на чем основана эта выгода?

 

- Посмотрите, как зажат Казахстан между Россией, бывшей Средней Азией и Китаем. В треугольнике, в котором он находится, все относительно безопасные его коммуникации, пути и связи с внешним миром идут через Россию. Во-вторых, Россия ничем не угрожает его безопасности как государству. Даже наша политика по отношению к русскоязычным, проживающим в Казахстане, политика не оказания поддержки, она, в конечном счете, дала «плюс». Руководству Казахстана это дало понимание того, что не будет Россия глубоко влезать во внутренние дела.

Кроме того, надо помнить, что Казахстан совершенно не защищен с юга. Он безумно боится, что может прийти оттуда, конечно он не может опереться на Штаты, которые «за тридевять земель», а может рассчитывать только на Россию. Казахстан и Киргизстан - самые светские и самые европеизированные государства региона, они боятся той исламско-азиатской угрозы, которая на них надвигается с юга. Поэтому для них Россия самый ближайший и надежный союзник.

 

- Насколько умело Россия использует заинтересованность в ней Казахстана?

 

- Если бы мы вели себя разумно, то выстроили бы шикарные партнерские отношения и те деньги, которые в Казахстане девать некуда, потекли бы в Россию в приграничные области, и были бы там производительно освоены.

Но не только власть должна быть в этом заинтересована. Мои молодые подшефные преподавательницы, одна из Барнаула, другая из Чимкента, то есть Алтай и Южный Казахстан, провели мини-обследование своих студентов о представлении о России в Казахстане и о Казахстана в России. Это два совершенно разных текста. В Южном Казахстане студенты все-таки более или менее имеют представление о России, чего совершенно нельзя сказать о барнаульских студентах, их Казахстан не интересует, хотя они рядом, соседи же. А когда в обществе нет настроя на сотрудничество в каком-то направлении, то это проецируется и на реальную политику.

 

- И наоборот, наш европейский вектор в политике формирует общественные интересы.

 

- Да, но при сильном европейском векторе, векторы Казахстана и Украины должны быть более приоритетными.

 

Беседовала Инесса Ульянова

 

0

0