Rambler's Top100 Service

Россия не смогла после 11 сентября убедить ЕС, что борьба с терроризмом должна проводиться сообща

директор по программам России в германском совете внешней политики, Берлин, автор биографии Владимира Путина под названием «Немец в Кремле»
2 августа 2005

Александр Рар, директор по программам России в германском совете внешней политики, Берлин, рассказывает об особенностях восприятия терактов в России и за рубежом.

 

- Как западные СМИ отражают события вокруг терактов в Лондоне?

 

- Чувствуется полная беспомощность и непонимание, в первую очередь того, почему люди, которые родились уже в Европе, имеют европейское гражданство и выросли в западных ценностях, именно они, а не представители бедных исламских стран, фундаменталисты из какой-то там Саудовской Аравии, осуществляют террористическую деятельность на территории Европейского союза. Есть много спекуляций на этот счет, но я пока не видел четкого понимания или ответа Запада на происходящее. Идет процесс переосмысления и трактования того, что происходит.

 

- Есть ли разница в оценках западных СМИ террористических атак, имевших место в Европе и в России, например, трагедии в Беслане?

 

- Есть, естественно. Разница оценок в том, что в России это связано с Чечней, а на Западе с исламским терроризмом. В западных СМИ все, что происходило в Беслане, а также теракты на пассажирских самолетах, о которых уже забыли, в том числе и в России, плюс Норд-ост, связывается с борьбой чеченцев за независимость. Сложилась достаточно критичная точка зрения, что Россия ведет неправильную политику в Чечне, которая и провоцирует терроризм. Такое мнение складывалась несколько лет, и переменить его очень сложно, и, я думаю, что сам Путин и его окружение уже сдаются, так как понимают, что разубедить Запад чрезвычайно сложно. От этого и страдают контакты между ЕС и Россией. Россия не смогла после 11 сентября убедить особенно Европейский союз в том, что борьба с терроризмом должна проводиться общими усилиями и должно быть единое понимание и отношение к этим вызовам. С точки зрения Запада: 11 сентября в Америке, 11 марта в Испании, 7 июля в Лондоне - это одно, Беслан, Норд-ост и Чечня - это другое.

 

- То есть, существует жесткое разделение Чечня и исламский фундаментализм?

 

- Я думаю, что да. Потому что проблема Чечни здесь рассматривается не как проблема исламского фундаментализма. В первую очередь в средствах массовой информации говорят, что есть исламский фундаментализм, но есть и проблема деколонизации России.

 

- То есть, очевидно, предвзятое отношение. Например, не подвергают сомнению число жертв в Лондоне, тогда как Россию многократно упрекали в сокрытии информации о жертвах и т.д.

 

- Предвзятость связана, во-первых, с тем, что на Россию смотрят совсем по-другому, как на недемократическое государство. В Европе действительно боятся отхода России от демократических ценностей, боятся возвращения России к авторитаризму и именно «под этим соусом» рассматривают все проблемы, с которыми Россия сегодня сталкивается. Что касается Англии, то, очевидно, что там были определенные просчеты. Но, поскольку английское правительство открыто реагирует на все это, открыто признает свои ошибки, то и не возникает никаких подозрений в том, что есть информация, которую хотели бы скрыть от СМИ. Поэтому и никто не критикует английские власти.

 

- То есть, важно, чтобы кто-то вовремя брал на себя ответственность, например, за случайно убитого электрика?

 

- Да, вину за то, что пострадал человек, непричастный к террористическим актам взяла на себя полиция, пресса это достаточно сильно критикует, и я думаю, что давление на органы полиции будет расти. Но нет ощущения, что кто-то из исполнительной власти хочет что-то скрыть. Журналисты считают, что у них есть доступ к информации, а, следовательно, есть и взаимопонимание с властью, есть общая платформа. Во что бы то ни стало Англия намерена вести диалог между исламом и западными ценностями, чтобы ни в коем случае не допустить новых взрывов, чтобы не допустить того, чтобы исламское население подвергалось какой-то расправе со стороны простых жителей Англии. Этого очень боятся, поэтому английские СМИ и иностранные СМИ, когда пишут о том, что в Лондоне происходило, держатся в определенном русле и пользуются политкорректным языком.

Что касается России, а именно того, что произошло в Беслане, ощущение было в западных СМИ, что российские власти что-то скрывали, причем это было основано уже на определенном опыте, например, Норд-оста. Так уж сложилось, что когда в России что-то происходит, в первую очередь, смотрят на то, что власти делают и стараются их критиковать. В Лондоне этого не происходит, потому что нет пока ощущения, что власти намеренно что-то от общества скрывают.

 

- То есть российская власть лишена презумпции невиновности?

 

- На Западе боятся, что исполнительная власть проявляет силу, и это немедленно вызывает определенную реакцию. Боятся сильного проявления власти в России, в то время как в Америке полным ходом идет ужесточение законодательства после 11 сентября, видимо, что-то подобное будет и в Англии. Полиция вооружается, камеры устанавливаются чуть ли не перед каждым публичным заведением. Все это 10-15 лет, 20 лет тому назад очень сильно критиковалось бы правозащитными организациями, которые выступают за полную свободу личности и свободу действий. Сейчас это все меняется, политическая корректность уже другая.

 

- Не означает ли это практического отступления демократии, ведь вторжение происходит в частную жизнь, не значит ли это, что демократия проигрывает терроризму?

 

- Этого больше всего боятся, пока еще рано говорить, что это может произойти. Но я думаю, что многие недооценивают здесь на Западе, что у террористов есть своя логика и своя стратегия. Пока Запад абсолютно точно не хочет создать недоверие и провоцировать борьбу цивилизаций на территории Запада. Тогда как исламисты провоцируют демократическое общество к «завинчиванию гаек», к тому, чтобы оно находилось в состоянии постоянной войны, тогда неминуемо западные ценности начнут трансформироваться. Пока же террористом удалось спровоцировать военные действия и ажиотаж.

 

- А стоит ли тогда так превозносить эти ценности, раз уж они не выдерживают проверку временем?

 

- Демократические ценности сами по себе значительное завоевание человечества. Хорошо быть свободным, хорошо чувствовать себя защищенным не со стороны государства, а со стороны гражданского общества. Хорошо быть личностью и развивать ее без преград, без боязни авторитетов. Все это красиво и хорошо, к этому Европа шла. Теперь Европа столкнулась с определенными преградами, и растет понимание, что гражданское общество нужно по-другому защищать, потому что вечно оно развиваться в духе свободы не может, так как этими возможностями начинают злоупотреблять другие силы.

Пока Запад, к сожалению, принуждает преклоняться перед его ценностями, и считает, что любой другой народ, русские, китайцы, индусы, и все остальные, обязательно должны чтобы быть современными, чтобы иметь вес в мировой глобализационной политике, придерживаться этих ценностей. И хотя Запад именно так считает, очевидно, что такой подход терпит крах. И поскольку Россия ближе к Европе, чем Китай, то на нее больше давления Запада.

А Россия сегодня отстраивает свою государственность, укрепляет и консолидирует общество, соответственно, не может действовать полностью в рамках свободы, как это было в 90-е годы, что привело к хаосу. На Западе не хотят понимать сегодняшнюю Россию и, я думаю, что не будут понимать.

 

- Вы хотите сказать, что последние события в Лондоне никак не изменили восприятие тех же самых процессов в России, никакого переосмысления не произошло?

 

- Не произошло. Правда, я в Германии нахожусь сейчас. В Лондоне террор не нов. С террором жить англичане привыкли, как это ни цинично звучит. Россия тоже начинает привыкать, население становится фаталистичным в этом отношении.

В Германии пока ни одной бомбы против населения брошено не было. Если это произойдет, будет определенная реакция, которую сегодня очень трудно предсказать. Но пока, я думаю, большинство немецких граждан чувствует себя достаточно защищенными. Они считают, что они тут ни причем, поскольку не воюют в исламском мире, не сражаются в Ираке, не ведут антииранскую политику, ведут себя достаточно сдержанно на Ближнем Востоке, в израильско-палестинском конфликте, то есть, не являются прямой целью исламского терроризма.

Но поскольку исламисты нацелены не только на те страны, которые сейчас в Ираке, а вообще на всю западную цивилизацию, то рано или поздно эта проблема коснется таких стран, как Германия и Франция. Как тогда Европа на все это будет смотреть, очень сложно сказать, но наверняка будет ужесточение законодательства. Те свободы, в которых Европа процветала и расцветала в 1970-е, 1980-е, 1990-е годы будут изменены. Уже сейчас видно, что нет серьезных протестов против введения биологических паспортов. А либералы и «зеленые», которые в своей предвыборной кампании проповедуют полную свободу и выступают против авторитарности власти, не получают поддержки населения. Внутри Европы идет переосмысление политики, но Россия, к сожалению, из-за своей, как здесь считают, авторитарной политики, не рассматривается партнером в общей борьбе с терроризмом.

 

Беседовала Инесса Ульянова
0

0