Rambler's Top100 Service

Если надо что-то легитимизировать - это сделает ООН

Александр Булычев
Научный сотрудник Центра политических исследований «ПИР-Центр», координатор проекта «Глобальное партнерство»
15 сентября 2005

Александр Булычев, научный сотрудник Центра политических технологий "ПИР-Центр", координатор проекта "Глобальное партнерство", рассказывает о роли в ООН в современных международных отношениях.

 

- Александр Валерьевич, как бы Вы охарактеризовали роль международных организаций и, в частности ООН, в современном мире? Каковы сегодня их функции? Как изменились эти функции в связи с изменившейся геополитической ситуацией?

 

- ООН замечательна тем, что это самая универсальная из всех международных организаций, в этом ее сила, но в этом и ее слабость. Если говорить о самой Организации Объединенных Наций, я бы выделил три основные ее функции. Первая - это легитимация процессов на международной арене. Это вовсе не значит, что ООН регулирует или направляет эти процессы, но она их оправдывает в глазах мирового сообщества, будь то война в Ираке, или какие-либо другие вещи. Если надо что-то легитимизировать, это делает ООН. Вторая - это налаживание международного технического сотрудничества. Правда, этим занимается не столько ООН, сколько ее более специализированные учреждения, например, такие как Союз электросвязи, или Организация интеллектуальной собственности, или Международная организация труда (МОТ). Как правило, эти объединения организуют техническое, а не политическое сотрудничество. Действительно, надо же как-то делить радиочастоты, договариваться, как будет функционировать интернет, и все это очень важные ООНовские функции.

Но есть у ООН и третья функция, менее привлекательная. Если у вас есть нечто сложное, дорогое, и кровавое, чем никто из государств-членов любой другой международной организации заниматься не хочет, например, геноцид в Ирландии, или что-нибудь подобное, то надо это спихнуть в Организацию Объединенных Наций.

Как подвариант этого вида деятельности, если вам надо "похоронить" какую-нибудь проблему, при наличии, конечно, согласия ваших партнеров, то это тоже нужно передать в ООН, чтобы потом бесконечно долго обсуждать, передавать из комитета в подкомитеты.

Вот эти три основные функции ООН выполняет на сегодняшний день. Главную же свою функцию, записанную в Уставе, - поддержание международного мира и безопасности - ООН никогда не выполняла, не выполняет, и выполнять не может. Это вопрос ведущих государств, а не международной организации. И это понятно, поскольку Совет Безопасности ООН участвует в решении маргинальных кризисов на периферии мировой политики, он делает только то, что ему позволяют делать ведущие игроки. В решении ключевых конфликтов, будь то арабо-израильские войны, Вьетнамская война США, война СССР в Афганистане, ключевые игроки всегда действуют автономно, и без оглядки на Организацию Объединенных Наций.

Что касается других международных организаций, то все они давно утратили свой первоначальный смысл - быть основным инструментом, площадкой международного сотрудничества. Сегодня практически все международные организации и объединения переживают кризис идентичности. Даже НАТО уже далеко не та организация, которой она была изначально. Оборона Европы от стран Восточного блока больше не актуальна, поэтому НАТО сегодня ищет себя, приспосабливается к новым геополитическим условиям.

Другой пример - ОБСЕ. Эта организация тоже занимается поиском своей ниши. И так сегодня везде, вплоть до наших СНГ и ОДКБ, - все международные организации в той или иной степени пребывают в состоянии кризиса и поиска своей идентичности.

 

- Можно ли сказать, что скандалы, связанные с коррупцией в ООН, это следствие системного кризиса организации, или частный случай? Насколько сегодня для такой представительной организации как ООН характерно явление коррупции?

 

- Скандалы не характерны. А что касается коррупции, то при не транспарентном характере принятия административных решений, тем более завязанных на многие государства, коррупция, в общем-то, вполне объяснимая и понятная вещь. Однако мне кажется, что эта последняя волна скандалов больше связана с другим. Я вовсе не склонен демонизировать Соединенные Штаты Америки и везде видеть руку Вашингтона, но позиция ООН по Ираку так не понравилась американцам, что нельзя исключать, что разразившийся в ООН коррупционный скандал стал своеобразной местью администрации Буша и самой Организации Объединенных Наций, и Кофи Аннану лично. Тот факт, что в качестве фигурантов звучат имена русских чиновников, наталкивает на мысль, что американцы таким образом просто "зачищают" русских. Я допускаю, что русские могли быть как-то замешаны в этом скандале, однако абсолютно уверен, что в одиночку, без активного участия чиновников других стран это было бы просто невозможно. Сюда же можно отнести и "Дело Адамова", сидящего в Швейцарии, и многие другие дела, не получившие пока столь широкой огласки. Отчасти все это можно рассматривать как демонстрацию силы российской политической элите.

И это лишь один из возможных вариантов объяснения тех скандалов, что сегодня происходят в ООН. Я думаю, что обвинения, выдвинутые в адрес российских чиновников это примечательный, но далеко не единственный факт. И проблема здесь не столько в самом факте коррупции, нельзя сказать, что это явление так уж характерно для ООН, сколько в том, кто поднимает вопрос, в какой момент, и почему?

 

- И почему этот вопрос поднят именно сейчас?

 

- Как я уже сказал, скорее всего, этот коррупционный скандал возник из-за несогласия ООН, и России, в частности, с американским вторжением в Ирак.

 

- Насколько можно говорить об эффективности ОНН, ведь далеко не всегда страны-члены ООН следуют духу и букве принятых ООН решений? Нужно ли, и если "да", то как реформировать ООН, чтобы принятые ей решения отвечали интересам большинства стран-участниц организации?

 

- Тут все как раз наоборот. Решения ООН, как правило, отражают интересы развивающихся государств, а не развитых, в силу действия принципа: одна страна - один голос, а также в силу количества тех и других в организации. Значительно реже в решениях ООН выражены интересы главных спонсоров организации - Соединенных Штатов, Японии, крупных европейских стран. То есть существует, скорее, обратный баланс. Если же говорить об эффективности ООН, то нужно сказать о научно-техническом сотрудничестве. Можно говорить о целом ряде достижений ООН. Даже тот факт, что не сталкиваются друг с другом на орбите наши спутники, что определенным образом поделены радиочастоты, все это заслуга Организации Объединенных Наций.

Что же касается роли ООН в поддержании мира и международной безопасности, то мне кажется, что в обозримой перспективе она не изменится. Она просто не может измениться. Совершенно очевидно, что реформа ООН, которая готовится сейчас, и которая призвана повысить легитимность Совета Безопасности, снизит его эффективность. Конечно, если членами СБ станут 24 государства, вместо 15, он станет более легитимным в глазах развивающихся стран, но принимать решения новому СБ будет значительно труднее. Уже сегодня члены СБ ООН договариваются с большим трудом, слишком разные у всех интересы.

В то же время денег в ООН больше не станет, и, боюсь, что активного вовлечения новых членов в работу Совета тоже не будет. А роль ООН в международной безопасности по-прежнему будет ограничиваться миротворчеством в далеко не самых ключевых точках мировой политики.

Это вряд ли можно изменить, и еще не факт, что это положение надо менять. Пример: мы сами не очень хотим, чтобы ООН вмешивалась в наши внутренние дела. Не хочет этого Китай и Соединенные Штаты, не хотят этого другие ведущие игроки.

Другой вопрос, что для России сегодня роль членства в ООН - это один из немногих атрибутов статуса сверхдержавы, который у нас сохранился. Сохранение места в Совете Безопасности, скорее, вопрос престижа, а не вопрос эффективного решения своих проблем. Это вопрос определенного влияния, определенного статуса и возможность не допустить того, чтобы с помощью инструментария ООН кто-то лез в ваши внутренние дела.

Реформа Совбеза - это реформа Устава ООН, а реформа Устава ООН требует согласия самого Совбеза и его сегодняшних членов. То есть, пока у России больших проблем нет. Это, слава богу, не распад Советского Союза, когда реально стоял вопрос, сохранится ли за Россией место постоянного члена Совета Безопасности ООН?

Еще раз: реформа ООН повысит легитимность организации в плане миротворчества, но никак не повысит ее эффективности в решении ключевых проблем международной безопасности. Никто не собирается пускать ООН ни на Ближний Восток, ни на Кавказ, ни в Китай. И все ООНовское миротворчество как было, так и останется где-нибудь в Африке, причем там, где уже нет или еще нет серьезных экономических и политических интересов главных политических игроков.

 

- Вы через запятую упомянули конфликты внутрироссийские и конфликты других стран. Однако то, что происходит в России, на Кавказе, это исключительно внутренняя проблема, в то время как вторжение американцев в Ирак - это попрание международных прав. Почему они стоят в одном ряду?

 

- С точки зрения международного права это, действительно, события разного порядка, но если мы будем откровенны, по сути своей, это конфликты крупных игроков, и не важно, внутренние они, или внешние. Важно, что крупные игроки не хотят, чтобы в них вмешивались другие страны, будь то с помощью ООН, будь то с помощью других организаций и институтов. Поэтому в этом смысле принципиальной разницы нет. Другой вопрос, что в Уставе ООН есть семь принципов международного права, один из которых - это суверенное равенство государств-членов и невмешательство во внутренние дела. Это облегчает нашу жизнь, но не более того. На самом деле если бы Россия оказалась вовлечена в трансграничный конфликт, она тоже не хотела бы вмешательства Организации Объединенных Наций.

 

- Каково сегодня истинное место России в мире, и насколько правомерно говорить, что Россия занимает одно их ведущих мест в Совете Безопасности ООН? В чем потенциал укрепления позиций России? Какой стратегии, и какой тактики должна придерживаться Россия, чтобы не утратить завоеванных позиций?

 

- Объективно наше место в ООН даже лучше, чем в мире. Конечно, в мире произошли реальные изменения, а ООН - это блоковая структура. По-английски это называется "групп систем". Даже на переговорах по разоружению это всегда три блока - Запад, Восток и движение неприсоединения. На переговорах политических и экономических, это может быть, еще более сложная структура. В Генеральной Ассамблее - пять блоков, среди которых Восточная и Западная Европа, и прочие : Африка, Латинская Америка, азиатские страны, и это не так уже важно, поскольку ООН всегда работала и по сей день работает блоками. После распада Советского Союза восточный блок как политическое образование фактически перестал существовать. В ООН он существует из циничных соображений, поскольку надо делить места. Дело в том, что, по положению, при распределении председательских постов, постов в комитетах, и даже финансирования, интересы блоков учитываются первыми. Грубо говоря, чтобы периодически иметь председательство в каких-либо комитетах или комиссиях ООН, в ООН сохраняется восточный блок - бывшая Восточная Европа, Россия и СНГ.

Де-факто, как политическая единица восточный блок не существует.

Какой из этого можно сделать вывод? Политически Россия, конечно, утратила целый ряд рычагов контроля, но позиция России, в общем-то, не очень отличается, от позиции других больших игроков. В зале заседаний Генеральной Ассамблеи обычно российский представитель сидит самостоятельно, в одиночку, но точно также сидят Соединенные Штаты, Британия, Франция, Китай. Это к ним ходят представители других стран, это их пытаются завлечь в свой блок, а не наоборот, за исключением, может быть, каких-то ключевых моментов, в которых мы заинтересованы сами.

А в остальном у нас есть своя самостоятельная политика. В кругах специалистов-международников идет спор на тему того, реактивную, или проактивную политику проводит сегодня Россия. Я лично полагаю, что это не так уж и важно. Значительно важнее, что она есть.

У нас все еще есть рычаги, есть вето в Совбезе. Немаловажным я считаю и тот факт, что очень много наших граждан работают сегодня в секретариате, поскольку специалисты, работавшие еще по советской квоте, заключили пожизненные контракты и продолжают работать. Они могут по-разному относиться к сегодняшней России, но все-таки, как правило, с ними работать значительно легче, чем с теми, кто не имел никакого отношения к России. В этом смысле у нас есть неплохое влияние в организации, плюс, как я говорю, место постоянного члена Совбеза и наличие вето в Совете Безопасности позволяет иметь несколько больше прав, чем имеют другие члены организации.

Добавьте к этому большой опыт работы в ООН, опыт наших дипломатов, наших делегаций, в этом смысле все не так уж и плохо для нас.

Другое дело, что ООН уже никогда не будет играть ключевую роль в глобальном регулировании, но это не новость, и вряд ли это возможно изменить, просто по той причине, что ООН универсальна, в ней представлены все страны, и поэтому слишком много интересов, их невозможно увязать, их невозможно утрясти, это может быть лишь большой сбор, "курултай", для одобрения или наоборот единодушного осуждения.

Для решения проблем глобального управления формат ООН не подходит, он больше подходит для легитимации, для решения не политических проблем.

 

- Есть ли смысл говорить о некоем потенциале, который позволит укрепить позиции России, вернуть ключевую роль в организации?

 

- Но наша основная цель - влияние на мировую политику, а не на Организацию Объединенных Наций, ООН - это лишь один их инструментов. Можно действовать и не через международные организации, а, скажем, через "большую восьмерку".

 

- Вы говорите о том, что России нет необходимости укреплять свои позиции в ООН?

 

- Нет, просто цель не в этом. Цель - вернуть себе влияние на мировую политику. Через что, каким образом это будет достигнуто - это не принципиальный вопрос, на самом деле можно иметь широкий спектр инструментов. Для того, чтобы вернуть себе влияние на мировую политику, надо решать задачу модернизации страны прежде всего. И это не просто удвоение ВВП, это изменение и качества жизни. Нет смысла просто увеличивать количество денег, поступающих в бюджет, значительно важнее качество экономики. Нефть и газ, конечно, важный фактор, но статус государства это космос, это участие в цепочках мирового разделения труда. Пока что мы не включены в эти цепочки транснациональных корпораций, когда медь добывают в Чили, монтируют где-нибудь в Индонезии, пересылают в Японию, и только там получается готовый автомобиль - вот в это функциональное разделение мы пока не включились. Это наша проблема, поскольку именно эта взаимозависимость гарантирует нам, что с нами будут считаться при принятии решений.

Пока у нас есть только энергетический рычаг. Он мощный, но действует только на Европу. Ничего серьезного мы пока не экспортируем ни в Азию, ни в Соединенные Штаты.

У нас есть еще традиционный рычаг ядерного оружия, он важен, он гарантирует, что к нам не вторгнутся, но проецировать свою политику в какой-нибудь ближний к вам регион с помощью ядерного оружия - это несерьезно. И здесь совершенно четко прорисовывается наша перспектива: восстановление экономики, реформирование армии, чтобы иметь возможность проецировать силу, сейчас эта способность у нас сильно подорвана, и, слава богу, что мы еще удерживаем то, что у нас есть. Так что, на самом деле все не так уж и плохо. Другой вопрос, что не надо путать цели и средства, ООН - это только средство, а не цель.

 

Беседовала Жанна Лабутина
0

0