Rambler's Top100 Service

Россия не может себе позволить бремя реадмиссии

Научный сотрудник Отдела исследований европейской интеграции Института Европы РАН
4 октября 2005

В.Путин посетил с рабочим визитом Великобританию и принял участие в   совместном саммите Россия-ЕС, на котором были обсуждены важнейшие вопросы взаимодействия России и европейских стран. Подробнее об этом рассказывает Александр Тэвдой-Бурмули, научный сотрудник Отдела исследований европейской интеграции Института Европы РАН.

 

- Что будет главной темой обсуждения саммита Россия - ЕС?

           

- Конечно, на саммите будет поднята тема четырех пространств, поскольку это главный ежегодный проект, осуществляемый двумя сторонами. Пойдет речь о том, как реализуется повестка дня по каждому из этих пространств. Из предшествующего опыта, очевидно, что пока сотрудничество в рамках четырех пространств по объективным и некоторым субъективным причинам идет неравномерно. Достаточно сравнить пространства в области науки, культуры, образования, и пространство внешнеполитическое. Конечно, на саммите будет отслежено состояние каждого пространства и сделан некий комментарий, то есть, некая констатация того, на какой фазе находятся отношения по каждому из пространств.

 

- Каковы акценты встречи?

 

- Одним из стержневых элементов повестки дня саммита будет вопрос об ослаблении визового режима в обмен на наши уступки в области реадмиссии. Давно было заявлено, что в рамках пространства в сфере внутренней юстиции Европейский союз будет постепенно снижать визовой барьер и облегчать нам визовый режим. Условием для этого является принятие соответствующих норм по реадмиссии с нашей стороны.

 

- По этому направлению есть какие-то успехи?

 

- Можно предположить, что опять будет сказано, что ожидается существенное ослабление визового режима, и будут приведены соответствующие примеры. Например, то, что некоторые страны-члены ЕС, такие как Италия, ФРГ, Великобритания, Франция и некоторые другие, уже ослабили свой визовый режим в отношении России. Это сделано пока в отношении лишь некоторых групп населения России.

 

- В первую очередь, это касается чиновников, по всей видимости?

 

- Не только чиновников, речь идет о разных научных обменах, в перспективе -   студенческих обменов. Но все это наталкивается, конечно, на некоторые проблемы, потому что облегчение студенческих обменов и облегчение визового режима для студентов приходит в некоторое противоречие с политикой ЕС по предотвращению незаконного трафика наркотиков, по предотвращению торговли людьми. Известно, что по студенческим визам в ЕС приезжают заниматься проституцией и так далее.                         

- Как обстоит с выполнением требования ЕС о реадмисии?

 

- По вполне понятным причинам, Россия не склонна быстро подписывать соглашение о реадмисии, поэтому и не происходит реального полномасштабного ослабления визового режима. Стороны зафиксировались на стадии обмена обещаниями, поскольку есть некие объективные препятствия и с той, и с другой стороны, чтобы эта политика, наконец, была претворена в жизнь.

 

- Но ведь требование реадмисии - это цивилизованное и вполне обоснованное требование европейцев?

 

- Этот подход действительно цивилизованный, и европейцев понять, конечно же, можно. Но проблема заключается в том, что соглашение о реадмиссии накладывает обязательства возвращать за своей счет не только собственных граждан, обнаруженных в Европе, но и людей, нелегально проникших в ЕС через нашу территорию из других стран.

 

- Что мешает нам, в свою очередь, узаконить отношения с этими странами?

 

- Это хорошая мысль, но проблема заключается в том, что для России такие обязательства будут очень тяжелым грузом, поскольку для этого нужно подписывать соглашения о реадмиссии соответственно с Китаем, с Вьетнамом, со многими странами Азии и так далее. И хотя это было бы очень логично, но, насколько я знаю, это даже не ставится в повестку дня. Мешает этому, во-первых, недостаточно системный подход. А, во-вторых, в реальности никто с нами соглашений о реадмиссии подписывать не собирается. Даже Европейский союз, который является существенно более влиятельным актором, нежели Россия, на протяжении ряда лет пытался убедить Пекин начать переговоры о реадмиссии еврокитайской. В течение нескольких лет Пекин все просьбы просто игнорировал, он даже не принимал их во внимание, хотя Брюссель раз за разом настоятельно просил об этом китайскую сторону. И только относительно недавно что-то в этом плане сдвинулось, и Китай согласился вести переговоры на эту тему.

Что же касается нас, то мы не являемся таким влиятельным партнером для КНР, как ЕС, поэтому объективная реальность такова, что вряд ли стоит надеяться на то, что нам удастся навязать соглашение кому-то о реадмиссии в обозримой перспективе. Другая часть проблемы связана еще и с тем, что для выполнения соглашения о реадмиссии нужно закрывать границы. Для того чтобы закрыть наши южные границы потребуются немалые средства и время.

 

- Значит, ни на какое послабление визового режима для России на этом саммите рассчитывать не приходится?

 

- Теоретически можно предположить, что на саммите мы обязуемся постепенно закрыть границы, а в конце этого периода, когда мы, наконец, их закроем, ЕС дарует нам облегченный визовый режим. И при этом даже, может быть, снабдит нас какими-то деньгами, чтобы помочь нам закрыть границы. Теоретически это возможно. Но пока саммит не состоялся, сложно понять, что у сторон "лежит в кармане", какие у них идеи. Это пространство будет обсуждаться, и, возможно, стороны предпримут попытки более системно на это взглянуть и выстроить некую последовательность по фазам.

Судя по той информации, которой мы располагаем, не будет подписано никакого прорывного документа в этой сфере. Возможно, будет предложена некая долгосрочная программа, в соответствии с которой мы, в итоге, должны выйти на соглашение о реадмиссии, а они, наконец, снимут перед нами визовый барьер. Эта программа будет осуществляться постепенно и понятно, что каждая сторона имеет свой резон на то, чтобы оттянуть воплощение этой программы в жизнь.

Пока мы не можем себе позволить взвалить на себя бремя реадмиссии. Само этапирование нелегальных транзитных эмигрантов в Россию - небольшие деньги. Но тут возникнет вопрос, а что с ними делать дальше? То есть, возникают политические осложнения, юридические осложнения, которые Москве совершенно не нужны. Наше государство будет вынуждено их содержать в специально отведенных местах. Нас будут периодически инспектировать по поводу того, как мы их содержим, в каких условиях. Если посмотреть на то, что делается в наших тюрьмах, которые мы до сих пор не можем вывести на нормальный стандарт, не то, что на европейский, а даже среднемировой, то, что уж говорить о том, как будут содержаться эти эмигранты.

 

- Какие еще вопросы будут рассмотрены на саммите?

 

- Конкретный вопрос - энергодиалог, а именно, его состояние на сегодняшний день. Известен первый крупный проект, уже подписанный в рамках энергодиалога, это нашумевший русско-германский проект строительства Балтийского газопровода. Я думаю, что на саммите будет высказано некое позитивное отношение к этому проекту. Трудно сказать, что ждет эту сферу дальше, потому что центральные и восточноевропейские государства - члены ЕС очень недовольны этим проектом. Поэтому перспектива подобного сотрудничества в этих рамках тоже не очень ясна.

Далее, есть проекты, реализующиеся в пространстве науки, культуры и образования, например, так называемый Европейский колледж. Это Институт европейских исследований, который уже создан в Москве по образцу двух существующих в Европе институтов: Европейского колледжа в Брюге и колледжа Европы в Польше, под Варшавой. Решение об этом было принято раньше, и с осени этого года "пилотный" курс в рамках МГИМО уже читается. Но все ждут решения саммита, потому что именно на нем должно быть решено, будет ли подписан меморандум об окончательном закреплении за Москвой права создания этого центра. Если меморандум по формальному созданию будет подписан, то уже с весны будущего года Европейский колледж будет функционировать на базе МГИМО. Это один из элементов реализации повестки дня четырех пространств.

 

- То есть пространство науки и культуры осваивается гораздо эффективнее?

 

- Да, до стадии реализации проект был доведен достаточно быстро, уже проходит некая обкатка. Это как раз свидетельствует о различии между пространствами. Культура, образование и наука, это очень гибкие сферы, здесь интересы сторон в наименьшей степени расходятся, и поэтому от идеи до реализации совсем небольшое расстояние. Тогда как в сфере внутренних дел мы видим, например, насколько медленно идет процесс ослабления визового режима. То есть, разная природа материала обуславливает разную скорость продвижения проектов.

 

Беседовала Инесса Ульянова
0

0