Профессиональная журналистика закончилась в 1992 году

Михаил  Веллер
писатель
8 Ноябрь 2006

8 ноября, на сайте Общероссийского информационно-образовательтного проекта 'Медиакратия (www.mediacratia.ru) прошла on-line конференция писателя Михаила Веллера на тему   "Традиции советской и российской журналистики".

Михаил Веллер: Здравствуйте! Как я рад встрече с вами, жду вопросов!

Антон ХАНИН, главный редактор молодежной газеты, г. Томск: Здравствуйте! 1 - Как Вы считаете, есть ли преемственность между советской и российской журналистикой? В чем она выражается? 2 - Почему среди сегодняшних авторов сложно найти хороших журналистов-аналитиков? Эта проблема невостребованности, неквалифицированности? Потеря традиций? 3- Не кажется ли Вам, что сегодня журналистика и пиар очень тесно перемешались друг с другом и порою очень сложно отделить одно от другого? Это что - новая традиция российской журналистики?

Михаил Веллер: Здравствуйте! Отвечаю на ваш первый вопрос. Преемственность естественно есть, советские журналисты еще работают сами и учат смену. Выражается преемственность не только в профессионализме, пытающемся сохранить себя, но и, увы, в предупредительной готовности выполнить любой приказ начальства даже не произнесенный, а лишь угаданный.

Второй вопрос. В годы перестройки мы стали гордо кричать, что журналист не должен комментировать описываемое, он должен лишь передавать факты, а дело читателя самому анализировать и трактовать информацию, это подавалось как передовое завоевание западной журналистики. В результате - прицел на аналитику, сменился прицелом на бездумный фотографический репортаж. Сегодня мы имеем безмозглого журналиста и бессмысленного читателя.

Третье. Двадцать лет назад продвинутые профессионалы начали гордо произносить: "За дорого продаться - первейшее умение профессионала", так продажность потеряла отрицательную стилистическую окраску и стала нормой рыночной жизни. Проплаченный материал в газете или на телевидении и пиар - естественно одно и то же. Независимой журналистики сегодня почти вовсе не существует, у издания есть хозяин, у хозяина - крыша, у крыши - политические цели и пристрастия, а у журналиста - необходимость в зарплате.

Кондратенко Наталья, Ростовская область: Кому сейчас труднее: молодому политику, молодому бизнесмену, молодому писателю или молодому журналисту?

Михаил Веллер: Я думаю нелегко всем. Молодой бизнесмен означает - начинающий бизнесмен и он намерен играть на поле, где деньги нужно платить здесь и сейчас, а значит продаваться нужно сию секунду и платить по счетам - категорически обязательно. Наверное, бизнесмену - труднее всех, хотя политику, на мой взгляд - противнее, а писателю - нервнее.

Виктория Островерхова, г. Сумы, газета "Ваш Шанс": На Ваш взгляд, когда был наилучший период для развития российской журналистики и почему? Что Вы вкладываете в понятие "свобода слова" и как относитесь к тому, что Россия находится на 147 месте в мировом рейтинге по вопросу "свободы слова"? Должен ли существовать какой-либо контроль над СМИ со стороны государства? И если "да", то какой?

Михаил Веллер: Наилучший период для развития российской журналистики происходил с 1985-го по 1992-ой годы, тогда тиражи газет были огромны, жадность к печатному слову безмерна, престиж профессии журналиста очень высок и каждый новый день приносил открытия, обличения и сенсации. Потом это прошло и нищета стала главной проблемой власти и общества. Еще в 1994-ом году Анатолий Чубайс объявил: "Время свободного полета для журналистов кончилось", то есть пришли новые хозяева, им уже не требовалось мастерство письма, глубина анализа и профессиональные высоты журналистов, им требовались только две вещи - тиражи самый простой и верной ценой и декларирование точки зрения, вот с середины 1990-х и пошло вопиющее снижение уровня российской журналистики.

Свобода слова означает, что за исключением того, что запрещено законом, ты можешь печатать абсолютно все, что считаешь нужным, правильным, интересным, сенсационным и т.д. - и тебе за это ничего не будет. К тому, что Россия на 147 месте по свободе относиться можно со злорадным мазохизмом, свойственным советской эпохе.

Я полагаю, что государство должно контролировать в СМИ степень доступности порнографии и призывов к экстремизму, но надо помнить, что идеального положения в печати быть не может в принципе - от полной вседозволенности маятник качается к жестокой цензуре и обратно, наиболее благоприятны для журналиста периоды, когда маятник проходит точку равновесия.

Зелимхан Яхиханов, Чеченская Республика, газета "Молодежная Смена": Михаил Иосифович! 1 - как Вы оцениваете сегодняшнюю обстановку в Чеченской Республике и вообще, каков Ваш взгляд на чеченский конфликт? 2 - Поддерживаете ли Вы отношения с еврейскими общинами? Занимаетесь ли Вы изучением иврита и идиша и бываете ли в Израиле? Насколько, на Ваш взгляд, в России сегодня актуальны проблемы антисемитизма и сионизма? 3 - Скажите, пожалуйста, в чем успех Вашего творчества? Что, на Ваш взгляд, в Ваших произведениях наиболее интересно российскому читателю? Спасибо.

Михаил Веллер: 1. Лично я полагаю, что "сепаратизм" (который в случае победы всегда называет себя патриотизмом и борьбой за национальную независимость) в Чечне будет возбуждать умы еще долго. Все знают, что это грязная война и попытки отследить денежные потоки неизменно заканчиваются гибелью любопытных. Я боюсь, что этот нарыв еще долго будет отравлять организм Российской Федерации. В решении чеченского конфликта всем необходимо помнить, что это вопрос комплексный и обязательно должны быть решены проблемы всех национальных меньшинств в Чечне и проблемы всех чеченских и смешанных семей в России.

2. Вынужден сознаться, что я никогда не изучал иврита, а особенно идиша. Я несколько раз бывал в Израиле, хотя эти поездки нельзя назвать слишком регулярными. Последние полтора года я собираюсь поехать туда, встретиться с читателями, обнять старых друзей и посмотреть на святые места. Отношения мои с еврейскими общинами ограничиваются отношениями с отдельными конкретными людьми, которые, в свою очередь, могут быть членами еврейских общин, а могут быть членами других общин, а могут ни в какие общины не входить. О проблеме сионизма в России следует, наверное, спросить Сахнут - насколько я знаю, поток перезжающих из России в Израиль практически иссяк и, более того, наладилось двустороннее движение. Что до антисемитизма, я полагаю, что сейчас при наплыве мигрантов из бывших советских республик в Россию и незначительном количестве евреев, антисемитизм отошел на третий- четвертый план и реально никого не волнует. Другое дело, антисемитизм может разыгрываться определенными структурами как психологический фактор, отвлекающий народное раздражение от реальных причин.

3. Автор не может судить в чем успех написанного им. Любой автор хочет писать и для Господа Бога и для массового читателя в одно и тоже время, пропорция эта у разных писателей весьма зыбка. Я думаю, что если написанное интересно тебе самому, то оно и еще какому-то количеству людей будет интересно.

Олег Панов, Москва, Интернет-издание: Вы успели попробовать себя почти в тридцати профессиях. А никогда не хотели стать государственным служащим, политиком? Как Вы оцениваете нынешнюю инициативу "Единой России" о квоте на молодых инициативных людей, желающих попробовать себя на этом поприще? Как Вы относитесь к современному партстроительству и реформе избирательной системы в нашей стране?

Михаил Веллер: Государственный служащий - это передаточное звено, обязанное исполнять указания, лично мне это глубоко ненавистно. Из всех поприщ политика, реальным для себя представляю разве что две роли - министр идеологии или диктатор всего. Поскольку ничего подобного из почтового ящика выгрести не удается - видимо, политика это не мое. Квота единороссов на молодых инициативных означает как желание старших делиться властью и пирогом, так и желание серьезных оградиться от юных безпринципных карьеристов. Что касается современного партстроительства и избирательной реформы, то мы ими укрепляем устойчивое государство олигархов.

Елена Мишукова, Москва: Из вашего интервью. "Россию может вывести на правильный путь царь, но не тиран, исполняющий конкретные задачи и чрезвычайные полномочия, избранный по воли народа на жестко определенный срок", как писал Макиавелли в трактате "Государь". Возможно ли такое в современной России?

Михаил Веллер: Вопрос не понял, интервью не помню, Макиавелли ни слова не писал о России и царе. И еще - тиран по воле народа на определенный срок не избирается, сочетание всего этого в современной России, а равно в несовременной Македонии или любой другой стране невозможно. За непонимание простите! Вопрос должен быть всеми понимаем ясно.

Елена Мишукова, Москва: По данным опросов ВЦИОМ, 83% граждан не доверяют СМИ, полагая, что прямое управление со стороны исполнительной власти превращает их в органы, обслуживающие интересы чиновников. Не лучше дело обстоит с изданиями, являющимися собственностью крупного бизнеса. Как СМИ вернуть доверие своей аудитории? Дайте оценку современной российской журналистики.

Михаил Веллер: Прелесть в том, что СМИ мечтает вернуть доверие аудитории, не повышая процента откровенности, честности и глубины аналитики, то есть вопрос не в том, чтобы лжец и умалчиватель стал исчерпывающе честным, а в том, чтобы лжец и умалчиватель повысил свой рейтинг доверия. Есть старая английская присказка - честность лучшая политика. Оценок давать не буду, табуированную лексику мы не употребляем.

Егор Королев, Санкт-Петербург: По Вашему мнению, нужны ли стране такие журналисты, как Анна Политковская? В каком количестве и зачем, если да? Насколько эффективна современная журналистика? Если бы Вам было сейчас 20 лет, куда бы пошли работать - в районку или общенациональное издание?

Михаил Веллер: Анна Политковская могла бы взять себе псевдоним "Овод", подобно старинному литературному герою. Такие журналисты необходимы для того, чтобы говорить то, о чем никто больше сказать не решается. Таких людей всегда немного, а много и не должно быть, потому что они относятся к народу, как соль относится ко всей пище. Современная журналистика в России крайне малоэффективна, потому что, во-первых, обслуживает начальствующее мнение, а во-вторых, не имеет никаких рычагов воздействия на действительность, чтобы изменить бичуемые ею недостатки. Если бы мне было сейчас 20 лет, я бы к журналистике пальцем не прикоснулся.

Елена Мишукова, Москва: Неоднократно вы заявляли: что не любите интеллигенцию. Объясните свою позицию.

Михаил Веллер: После многолетнего размышления я пришел к выводу, что интеллигент отличается от просто умного, образованного, порядочного и неравнодушного человека тем, что если обычный человек старается руководствоваться пользой практически и теоретически истиной, то интеллигент декларирует примат морали над истиной, а затем следует этому насколько возможно. Если же оказывается, что истина никак не опровергается принятой сегодня моралью, то интеллигент впадает в благородную истерику и отказывается следовать истине из моральных соображений. Исторически и социально это приводит в результате к страшным трагедиям, где кроме интеллигенции страдают и массы ни в чем неповинных людей. Поэтому я повторяю: вор должен сидеть, убийца должен висеть, террорист должен быть пристрелен на месте, за добро воздают добром и за зло воздают злом.

Рушания Сябитова, Нижний Новгород, РИА "Кремль": Михаил Иосифович, по Вашему мнению, сохранились ли традиции советской журналистики в современности? Чего не хватает нынешним "акулам пера" в работе? В современной журналистике "кадровый голод", не хватает профессионалов, как, на Ваш взгляд, можно эффективно решить проблему подготовки специалистов для работы в СМИ?

Михаил Веллер: Традиции, безусловно, сохранились, нынешним журналистам, безусловно, не хватает профессионализма. Профессионализм означает: прочитав ваш материал, читатель узнает все главное о происходящем и поймет проблему в принципе, зная основные реалии. Сегодня этому даже не учат. Например, когда в очередной раз говорят о забастовке европейских авиадиспетчеров, категорически не называя какую же конкретно зарплату они получали раньше и какой величины конкретно добиваются сейчас, плюс какие они имеют социальные льготы. При умолчании этих деталей репортаж становится пустословием и словоблудием. А профессионализм означает: кто, что, где, когда, с кем, сколько, почему и что, кроме этого.

Решить проблему подготовки кадров самым простым способом можно введением журналистского мастер-класса хотя бы на два часа в неделю в позднее время на государственном телеканале. Здесь нет ничего хитрого, но давать основы необходимо.

Сухарев Евгений, Ставропольский край, газета "Ставропольская правда": Многие писатели, в том числе и вы, включают в свои литературные произведения (вымышленные, а не документальные) образы, а нередко и имена действующих политических деятелей, которые порой оказываются в совершенно невероятных ситуациях. Существуют ли на это какие-либо ограничения, кроме внутреннего ценза самого автора?

  Михаил Веллер: Ограничения существуют и в разных странах они разные. Во-первых, можно угодить в суд за клевету, во-вторых, можно налететь на крупный материальный иск за незаконное использование бренда, если ты пользуешься кассовым именем для раскрутки своих опусов. Но в наших условиях, насколько я знаю, никакому автору ничто не грозит, разве что уж он залудит нечто вовсе уж непристойное про первых лиц государства.

Петр Неволяев, Москва: Саддам Хусейн приговорен к смертной казни. Разве это поможет "демократически" развивающемуся Ираку?

Михаил Веллер: Саддам Хусейн - волевой правитель, мужественный солдат и безмерный преступник, Саддам Хусейн - убил своими руками и руками подчиненных многие тысячи и десятки тысяч ни в чем неповинных граждан Ирака. Но у нас не принято писать, что со времени свержения Хусейна, в Ирак вернулось полтора миллиона беженцев, спасавших ранее свои жизни за границей. Смертная казнь Хусейна заставит серьезно задуматься о жизни таких храбрых ребят, как Муамар Каддафи и ряд его соседей. Что же касается демократии в Ираке, то ей, к сожалению, помочь не может ничто. То, что держалось воедино силой жестокой вооруженной диктатуры, а на самом деле хотело развалиться на четыре части, при демократическом способе правления тем более стремится развалиться. И, кроме того, мы упорно отрицаем давно известные всем вещи: форма правления и самоуправления народа вытекает из его национального характера, традиций и ментальности. Отнюдь не все подходящее европейцам или американцам подходит и всем остальным народам Земли.

Виктория Островерхова, г. Сумы, газета "Ваш Шанс": На Ваш взгляд, насколько изменились вкусы современного зрителя, читателя и слушателя, скажем, за последние 15 лет? Устраивает ли Вас как телезрителя сегодняшнее ТВ, на котором в последнее время стало слишком много жестокости и насилия? Каковы Ваши телевизионные пристрастия? Является ли сегодня Россия по-прежнему самой читаемой страной?

Михаил Веллер: Вкусы современного читателя расслоились пятнадцать лет назад, спрос родил предложения, издатель предложил читателю все мыслимые книги и каждый бросился читать свое: любители детективов - отдельно, ценители элитарной прозы - отдельно, читатели исторической и мемуарной литературы - отдельно и т.д. Таким образом, если раньше средняя температура по палате была 36,6 градусов и мы говорили о самом культурном и читающем народе в мире, то сейчас народ разлипся на отдельные комки и образовались разные читательские слои в одной стране. Эта дифференциация и преобладание низколобых над высоколобыми и есть отличительная черта современного читателя. К зрителям и слушателям это тоже относится.

Сегодняшнее ТВ мало кого устраивает и меня не устраивает, дело даже не в жестокости и насилии, а в пошлости, бездарности и дешевке. Лично я по телевизору, кроме всех выпусков новостей, смотрю отдельные хорошие фильмы и программы Соловьева, Познера и Пушкова.

Россия уже давно не является самой читающей страной. Тиражи на душу населения как макулатурных книг, так и элитарных значительно выше во Франции, Германии, США.

Виктория Островерхова, г. Сумы, газета "Ваш Шанс": Как Вы думаете, может ли в ближайшие годы наступить период расцвета в русской литературе, как это было, допустим, в 19 веке? Есть ли сегодня по-настоящему талантливые прозаики и поэты среди молодёжи? Существует ли какой-либо проект для поддержки молодых авторов, например, по аналогии с "Медиакратией", поддерживающей молодых журналистов из региональных СМИ?

  Михаил Веллер: Мы не можем прогнозировать грядущий рассвет русской литературы, потому что не знаем толком, что будет со всей страной, да и всем миром через 5 - 10 - 15 лет. Талантливые авторы среди молодежи есть всегда. Существуют программы поддержки вроде премии "Дебют" или всероссийских семинаров молодых авторов. На одном из таких всероссийских семинаров я буду проводить мастер-класс 13 ноября.

Виктория Островерхова, г. Сумы, газета "Ваш Шанс": Если бы Вам представилась возможность произвести кардинальные изменения в современной журналистике, что бы Вы изменили в первую очередь и почему? Чего, на Ваш взгляд, не хватает нынешним журналистам и СМИ? Насколько сегодня, с Вашей точки зрения, журналист независим в своих взглядах и суждениях? Что бы Вы пожелали молодым российским журналистам?

Михаил Веллер: Во-первых, жесткие ограничения по количеству и характеру рекламы хотя бы в некоторых изданиях. Во-вторых, введение краткого курса практической журналистики на всех журфаках, а по желанию - при редакции, потому что сегодня журналистов учат чему угодно, но только не глубинным азам журналистского профессионализма. Журналист должен быть коммуникабелен, находить общий язык с любым собеседником, подмечать детали, которые от него хотят скрыть, видеть суть за главным. Профессия журналиста сродни профессии разведчика, плетущего интригу и готовящего переворот. Журналист должен вникать в тему и работать над материалом до тех пор, пока не станет самым компетентным из всех в этой узко намеченной области.

Самое печальное в российской журналистике - сервильность: даже в молодых журналистах их внутренний редактор сплошь и рядом угодливо предупреждает указания начальства, он обходит острые вопросы, сглаживает углы и прогибает позвоночник раньше, чем его об этом попросят. Такое ощущение, что когда Чехов начал "по капле выдавливать из себя раба", так из тюбика пока еще мало что вылезло вон. Журналисту можно пожелать только одного - высокого профессионализма, журналист может быть представителем "второй древнейшей", наемным телекиллером, рупором олигарха, но если он не профессионал, то его вообще трудно называть журналистом.

Виктория Островерхова, г. Сумы, газета "Ваш Шанс": Как Вы думаете, каким источникам получения информации будут отдавать предпочтение люди через 10-15 лет? Не изменится ли отношение читателя и зрителя к СМИ в связи с участившимися случаями появления необъективной информации, в том числе, и в Интернете? Останутся ли такими же популярными книги и газеты или их поглотит глобальная сеть?

Михаил Веллер: Разумеется, я этого не знаю, но сползание потока информации в сторону электронных СМИ бесспорно. Даже на самом представительном книжном форуме мира - Франкфуртской книжной ярмарке в последние годы аудио- и видеоносители занимают все больший процент экспозиций, а отношение читателей со СМИ - это пропорция динамическая: СМИ хотят лепить мозги читателя по своему усмотрению и чтобы читатель, при этом, им верил. Читатель же хочет, чтобы его мозги никто не трогал, а верить он будет по собственному усмотрению. Вот эта борьба лисы с манной кашей и будет продолжаться.

Книги и газеты в ближайшие полвека сохранятся, но сегодня тиражи их продолжают падать во всем мире медленно, но неуклонно.

Вера Конюхова, газета "Владивосток": Здравствуйте! Какая самая главная черта российской действительности достойна Вашей новой книги?

Михаил Веллер: Вопрос обстоит иначе: какая моя книга достойна российской действительности? Что же касается главных черт, то они в последнее время норовят рисовать нам сплошь нецензурные жесты.

Куприн Александр. Челябинск: Здравствуйте, Михаил! Я ваш давний читатель. Спасибо за отличные книги. У меня вопрос: насколько современные российские СМИ адекватны аудитории для которой они работают?

Михаил Веллер: Очевидно, что телевизионные программы Петросяна адекватны ожиданиям половины страны, которая их смотрит. Очевидно, что газета "Ведомости" адекватна десятку тысяч чиновников и бизнесменов, которые черпают из нее информацию. Но что касается большинства СМИ, то они рыдают по падению рейтингов и тиражей, что означает - никак не могут найти адекватный язык с аудиторией, которую продолжают терять.

Олеся Болышова, "Молодежный вестник": Саддам Хусейн приговорен к смертной казни. Хотелось бы узнать Ваше мнение. И еще вопрос по российско-грузинским отношениям. В чем настоящая причина конфликта, как следует реагировать России на провокации?

Михаил Веллер: О Саддаме Хусейне ответ был несколько вопросов назад. О российско- грузинских отношениях. Первое. Мы никогда не узнаем кто, в каких количествах и в какой пропорции "распиливает" прямые платежи и откаты в энергетических, газо-нефтяно-электрических отношениях между Россией и Грузией, и что делается с деньгами, за идущий оттуда в Россию спирт, нам тоже знать не полагается. И что случилось с собственностью российских юридических и физических лиц в Аджарии, когда Грузия ассимилировала полунезависимую Аджарию в себе, мы тоже никогда не узнаем.

Второе. Для объединения народа вокруг власти необходима маленькая победоносная война. Война в Чечне стать таковой категорически не пожелала. Ладно... есть другой способ. Большая Россия может показать маленькой и очень зависящей от нее Грузии такую "козью морду", что президента Грузии вид зеркала будет ввергать в депрессию. Мы должны быть правы, мы должны наказать недоброжелателей, мы должны добиться справедливости - вот желаемая цель русско-грузинского конфликта.

Третье. Разумеется, всех пересажать невозможно, но посадим хоть кого-то, тем обозначив нашу волю к порядку, и чтобы другие поостереглись. С кого-то ведь начинать надо... Чем грузины хуже других? Подойдут.

Четвертое. Поскольку народ давно недоволен не только коррупцией вообще, но и засильем в некоторых рыночных секторах "лиц кавказской национальности", как одной из несправедливых частностей - вот власть и продемонстрирует единство с народом и чуткость к его чаяниям.

Иванов Дмитрий, Великий Новгород: Недавно видел передачу с вашим участием, где обсуждалась тема "Презумпция невиновности". Хотелось бы понять, - вы действительно считаете, что ее отмена принесет благо для людей? Вы же историк, вам ни чего не напоминает принцип " Пусть один честный человек пострадает, но десять мерзавцев получат заслуженное наказание"? Это же закончилось большой кровью....

Михаил Веллер: Сама по себе презумпция невиновности - разумеется, благая и необходимая вещь, но в наших сегодняшних условиях, когда суды, выразимся так, нередко бывают продажны, равно как и все прочие наши системы, то презумпция невиновности работает сама против себя. В том смысле, что любого невиновного можно посадить, если он слаб, а любого виновного в чем угодно можно оправдать, если он силен и богат. Казуистика юриспруденции позволяет сегодня используя буквы и параграфы закона издеваться над законом, если ты крупная фигура. Из двух одно: или закон в необходимые времена будет написан так, как нужно для пользы людей, или исполняя букву закона люди будут усугублять творимую несправедливость.

Кадушкин Радик, Казань: Здравствуйте, Михаил Иосифович! Что Вам ближе по душе: радио или телевидение?

Михаил Веллер: Когда я сижу в кресле, то ближе телевидение, а когда я делаю что-то руками, но голова свободна, тогда - ближе радио.

Плаксунова Ольга, Нижний Новгород: Михаил, скажите, "Единая Россия" - это хуже или лучше, чем КПСС? И как долго просуществует эта партия - Ваш прогноз?

Михаил Веллер: "Единая Россия" лучше КПСС, потому что у нее меньше власти, она не является диктатором, потому что есть и другие партии, а главное - ругать "Единую Россию" или пытаться отобрать у нее власть легальными способами - не есть преступление. А сроки ее существования - к политтехнологам, сочтут нужным - со следующего понедельника начнут заменять ее на другую партию.

Рифкат Тригулов, интернет-издание, Казань: Михаил Иосифович, какие плюсы и минусы вы видите в российской журналистике в будущем, через 10 лет? С учетом движения и развития СМИ сегодня.

Михаил Веллер: Я не могу предсказать ситуацию в России через 10 лет, но допускаю, что через 10 лет в России будут яростно бороться два идеологических течения - либерально-демократическое, поддерживаемое крупным капиталом и национал-социалистическое, поддерживаемое обозленными массами. И журналистика, расколотая на эти два лагеря, будет махать флагами и штыками.

Ефим Куц, Москва: Михаил Иосифович, так уж повелось, что поэт в России больше чем поэт. Насколько, по-вашему, современные литературные процессы влияют на процессы политические? Хотелось бы пример.

Михаил Веллер: Боюсь, что пример будет выглядеть хвастливо, за что и прошу простить как за ответ, вынужденный вопросом. Насколько я знаю, моя книга "Великий последний шанс" достаточно широко читалась "наверху" и из нее были сделаны определенные выводы, а какие-то моменты даже взяты к практическому применению. Что же касается литературы в целом, то она не столько влияет на политику впрямую, сколько служит для действующих политиков зеркалом, по которому удобно наблюдать происходящие в народе процессы.

Рифкат Тригулов, интернет-издание, Казань: Михаил Иосифович, не обижались ли на Вас герои ваших книг? Например, советского журналиста Зорина вы назвали не иначе как "валька-помойка".

Михаил Веллер: 1. Леонид Зорин всегда слыл умным человеком, а потому должен был прекрасно понимать, что любой поднятый им шум вокруг моей книги будет рекламой мне и антирекламой ему.

2. Однажды полярники написали коллективное письмо не то в Министерство культуры, не то в президентскую канцелярию с просьбой запретить Веллеру глумиться на Папаниным. В результате ленинградскому радио на два года запретили читать Веллера.

3. Однажды бедная вдова артиста Юрия Каморного пыталась подать на меня в суд за очернение образа ее покойного мужа, но поскольку сведения у меня были абсолютно верными, непосредственно из МВД и "Скорой помощи", то вопрос увял.

4. А вот пару лет назад знаменитая эстонская актриса Эве Киви совсем уж было подала на меня в суд за изображение ее в новелле "Режиссер в эротике". В результате таллинским газетам целую неделю было чем занять скандальные полосы и меня поздравляли с тем, что я наконец прославился в Эстонии также.

Мила Сорокина, Медиакратия: Сейчас довольно часто звучат мнения, что пресса, что называется, работает на ксенофобию. Согласны ли Вы с этим или нет? И работает ли на ксенофобию литература?

Михаил Веллер: И пресса, и литература выражают различные точки зрения. И в прессе, и в литературе высказываются как либеральная, политкорректная, абсолютно интернационалистическая точка зрения - так и националистическая, вплоть до откровенного фашизма. Я полагаю, что все точки зрения имеют право быть высказанными при двух условиях: 1 - они аргументируют истинными, честными, непредвзятыми данными, давая объективную панорамную картину происходящего, а не однобокую, к своей выгоде; 2 - они не содержат призывов к национальному неравенству, не утверждают превосходства одной расы или народа над другим и вообще не призывают к кровопролитию.

Были времена жестокого расизма, когда слово аболиционист, т.е. противник рабства и сторонник освобождения негров, было словом ругательным, было отрицательной характеристикой, обвинением.

Сегодня маятник качнулся в другую крайность: если ты скажешь, что во Франции 70% заключенных в тюрьмах - арабы, то тебя объявят расистом, хотя сказал ты абсолютную правду.

Сегодняшний рост ксенофобии есть реакция снизу, часто злая и нездоровая реакция, на отрицание либералами и властями вообще самого наличия национального вопроса, вообще самого наличия национальных распрей. Сегодняшняя политкорректная идеология, строго говоря, вообще отрицает понятие народа, отрицает наличие групповой психологии и групповой самоидентификации - что на самом деле есть антинаучное мракобесие, совершаемое из благородных гуманных побуждений. Современная ксенофобия - это неграмотная раздраженная реакция на тупые ошибки грамотных равнодушных людей.

Олег Боков, Москва: Вас нередко характеризуют как "политизированного" писателя. Для вас обиден такой эпитет? Не было желания сосредоточиться исключительно на литературном процессе?

Михаил Веллер: Я полагаю, что русская литература началась с Пушкина, а еще конкретнее - с его формулы "глаголом жги сердца людей". Литература - это не беллетристика, литература - это главное в жизни, высказанное словами. Поэтому желание и возможность писать о любви, дружбе, заработке, приключениях, судьбах страны и будущем народа - отнюдь не противоречат друг другу. Я никогда не считал, что писатель должен ограничивать себя определенной специализацией: детективщик, приключенец, реалист, фантаст и тому подобное.

Михаил Веллер: В конце встречи хочется вспомнить старинную молодежную повесть из старинного журнала "Юность", где герой - начальник буровой - доводил до исступления снабженцев и начальство подписывая деловые радиограммы "Целую, Манукян". Всех целую.

Интересные факты:
Загрузка ...











Европейский форум