Rambler's Top100 Service

"Анти-посткоммунизм" - оранжевая революция по-польски

Cотрудник Центра украинистики и белорусистики МГУ и Института славяноведения РАН
1 Ноябрь 2005

"Оранжевая революция" на Украине, помимо своего геополитического значения, имела также один новый и во многом даже эпохальный для всего региона смысл: впервые народные массы удалось поднять на борьбу за власть не под антикоммунистическими (антисоветскими) лозунгами, а под лозунгом борьбы уже с постсоветской системой. 2Система посткоммунизма" впервые предстала как что-то самодовлеющее, заняв своё порядковое место в истории. Эта перемена в восприятии современности, несмотря на свой чисто символический смысл, имеет, однако, огромный политический потенциал. Но мало кто ожидал, что следующей страной, в которой такая "оранжевая бомба" взорвётся, окажется так поддержавшая проект украинской "революции" Польша. Однако именно здесь и весьма неожиданно смогла прийти к власти партия, сделавшая главным своим предвыборным лозунгом отказ от той политической системы, которая сложилась в Польше после 1989 года, и необходимость строительства новой Республики - IV Речи Посполитой. Именно такая партия смогла выиграть подряд и парламентские, и президентские выборы, а потом и сформировать своё однопартийное правительство парламентского меньшинства. И важен здесь не столько вопрос, что это за партия (это уже проблемы политического будущего), сколько вопрос о том, как ей удалось прийти к власти и убедить народ поддержать именно такой лозунг.

Польская политическая жизнь последних полутора десятка лет весьма своеобразна и сильно отличается как от российской, так и от западной. Здесь нет формирующих российское политическое поле "партии власти" и "компартии" (польские левые уж никак на эту роль не подходят), однако и традиционный право-левый политический маятник западных демократий здесь так же до последнего времени не работал. Вся политическая система страны была эхом событий 80-х, продолжением завязавшихся тогда конфликтов. Польские партии делились на две главных группы: посткоммунистические и постсолидарностные (как ни трудно это выговорить по-русски). Устоялось, что первые обозначали себя (скорее именно обозначали, чем являлись) левыми, вторые правыми. На основе этой конфликтной конструкции и начиналась последняя предвыборная кампания.

Кампания эта имела две очень своеобразные черты: во-первых, она объединяла в себе выборы и парламентские, и президентские (в разные дни); во-вторых, ни один аналитик не смог предугадать её крайне неожиданного развития и окончания. На первом этапе господствовало уже традиционное для современной Польши противостояние, выразившееся в соперничестве "посткоммунистического" SLD ( Sojuz Lewicy Demokratycznej - Союз левых демократов) и его кандидата Владимира Чимошевича с двумя постсолидарностными партиями - PO ( Platforma Obywatelska - Гражданская платформа) с Дональдом Туском и PiS `ом ( Prawo i Sprawiedliwosc - Закон и справедливость) с братьями Ярославом и Лехом Качинскими во главе. Однако всё смешал сентябрьский отказ В.Чимошевича от участия в 'грязной президентской гонке' и сильное падение популярности левых сил, почти выведшее их из игры. Эйфория в правом лагере от неожиданной победы ещё до выборов сопровождалась рассуждениями о будущей коалиции правящих постсолидарностных сил и шутками, что президентом в любом случае станет "утка Дональд" (Дональд - имя Туска, а утка по-польски - " kaczka " - слово, от которого происходит фамилия "Качинский"). Однако вскоре радостное предвкушение совместной победы правого лагеря сменилась растерянностью от обескураживающей новой реальности: впервые "правые" партии оказались вынуждены конкурировать не с посткоммунистами, а друг с другом, к чему они были не готовы. Эта новая политическая ситуация сильно повлияла на характер предвыборных заявлений политиков и определила их значительную идейную эволюцию в ходе кампании. "Солидарность постсолидарности" распалась, оголив сильнейшие противоречия внутри "правого" лагеря. Оказалось, что PiS и PO согласны друг с другом только в вопросах о декоммунизации и люстрации.

Электорат Д.Туска и Л.Качинского весьма различен. За Туска голосовали преимущественно жители городов, за Качинского село. Последний проиграл даже в Варшаве, мэром которой является. За Туска отдали свои голоса в большей степени граждане с высшим образованием.   За него также голосовали более обеспеченные граждане, за Качинского менее. Туска предпочла молодежь, но чем старше возраст, тем большая поддержка у Качинского. Польша разделилась и территориально: Туск победил в северо-западных регионах страны, Качинский в юго-восточных. Стоит отметить и такой интересный факт, что основной зоной поддержки Качинского были земли Польши, входившие прежде в состав Российской империи, а зоной поддержки Туска - земли, большую часть жителей которых составляют семьи послевоенных переселенцев с Украины, Белоруссии и Литвы. Эти люди менее связаны с землёй, с традицией, более мобильны. При таком "разделе" Польши шансы кандидатов были почти равны, они были вынуждены бороться за чужой электорат - за голоса левых, а также тех, кто поддержал LPR ( Liga Polskich Rodzin - Лига польских семей) и "Самооброну" Анджея Леппера.

В этих условиях PO встала на ещё более жёсткие либеральные основы, превратившись из критика политики SLD просто в жёсткого либерального доктринера. P iS , будучи партией более консервативной, чем либеральной, стала делать упор на те стороны своей программы, которые могли привлечь к ней левый электорат. Консерватизм показал себя весьма гибкой идеологией, способной привлечь как традиционалистов католической партии, так и социалистов. Ведь за лозунгами просемейной и просоциальной политики могут скрываться весьма схожие позиции. По ходу выборов PiS всё более представляла себя как социальная партия. В дебатах с Д.Туском Л.Качинский всё более подчёркивал, что государство должно обеспечивать для всех равный доступ к медицинскому обеспечению и образованию и что они должны полноценно финансироваться из бюджета государства, что звучало ещё левее, чем лозунги отошедшей в тень посткоммунистической стороны. Правами провозглашаемой ею IV Речи Посполитой PiS объявила право на работу, на охрану здоровья, на жильё.

Несмотря на то, что до второго тура президентских выборов, так же как перед первым туром и перед парламентскими выборами, все опросы общественного мнения показывали преобладающую поддержку обществом Д.Туска и PO , позиция PiS`а в противостоянии с PO выглядела гораздо выигрышнее. Если PO основной вектор своей критики направляла против лево-популистской партии Анджея Леппера "Самооброна" (что перед вторым туром президентских выборов было уже совсем лишим), стараясь придерживаться идеи солидарности в правом лагере, то PiS развернула мощную кампанию именно против либеральной идеологии PO, пугая народ повторением новых "либеральных экспериментов" и строительства "государства для богатых". Ответная реакция PO, решившей критиковать PiS как социалистическую партию, лишь добавляла голосов последней. Альтернатива Польши либеральной и солидарной, Польши прорыночной и просемейной, Польши свободы и Польши государственной опеки была не в пользу Гражданской платформы. Во всех последних исследованиях общественного мнения более 70% поляков выступало за сохранение полноценной государственной опеки (см. Newsweek Polska, ? 43, с .5).

Не меньшую роль сыграла и собственно консервативная составляющая идеологии PiS`а. P iS сделала упор на традиционализм и получила голоса поляков, обеспокоенных переменами в области старых обычаев польского общества. Немалую роль сыграла поддержка PiS`а со стороны отца Рыдзыка и его ультра-католического радио "Мария", аудиторию которого составляет более 10% поляков. P iS удалось соединить лозунги социального государства с национально-патриотическими, то есть сделать то, что ещё несколько лет назад считалось почти постыдным. Ориентация на свои национальные ценности и исторические корни сейчас в Польше начинает занимать место прежней идеи интеграции с Западом. Интеграция достигнута, а многие проблемы остались. Образовавшийся идейный вакуум занимает новая идеология - идеология сильного влияния на политическую жизнь католицизма, воспоминаний о традициях Первой Речи Посполитой, да и вообще ценностного мышления. Большую роль сыграло также то, что именно в этом году праздновалось и 25-летие "Солидарности", и первый "День папы" (в память об Иоанне Павле II ). Всё это способствовало актуализации призывов к моральному измерению политики, столь мало затронутых лидерами PO. Марчин Масный в книге "На пороге IV Речи Посполитой" (Радом, 2005) сделал особый упор на принципиальном возрастании роли религии и церковного фактора в современном обществе.

Не меньшую роль в победе PiS`а сыграл и заранее выбранный стиль предвыборной кампании. P iS разыграла её как глубоко-символическое действо. Главный "политический миф", который создала PiS, называется " IV Речь Посполитая", и вся кампания строилась вокруг него. В связи с этим она выглядела несравнимо идейнее, чем кампания конкретики у PO. Не выступая против лозунга строительства новой республики и отказа от посткоммунистического периода истории, PO и не выступила с его решительной поддержкой, почтя его за пустозвон. Один из её лидеров, Бронислав Коморовский, в ответ на вопрос о поддержке его партией этой идеи рассказал анекдот: "Сидит подвыпивший муж, рядом с ним жена в бигудях, смотрят на своих грязных детей. Он говорит: "Ну что, помоем этих троих или попробуем сделать четвёртого?". Непонимание лидерами PO символической стороны общественной политики дорого обошлось их партии. Эта сторона предвыборной гонки прекрасно описана в статье Томаша Терликовского в журнале " Ozon ", ? 21. Ведь простое проговаривание планов по реформированию страны мало кого может действительно привлечь, а вот если эти планы завернуть в форму политического мифа, пересказать на языке ценностей - воздействие на избирателя окажется несравнимо большим. "Одно дело - отказ от какого-то элемента политической программы (даже если это радикальный отказ ото всяких льгот и привилегий), и совсем другое - отстранение некоего элемента строительства IV РП (хотя бы даже на практике это означало то же самое)" ( Ozon , ? 21: 8 - 14 сентября 2004, с. 20 - 23). Именно этого "ценностного языка" были лишены как левые политики посткоммунистического лагеря, так и либералы из "Гражданской платформы". Из лидирующих партий только PiS`у удалось привлечь голоса тех, для кого католицизм, исторические традиции и просто вдохновляющие лозунги национального характера важнее, чем налоговая система, реформа которой была главной темой почти всех предвыборных дебатов.

Перед вторым туром президентских выборов Лех Качинский предстал как просоциальный и прокатолический политик, сумев притянуть к себе электорат и ультракатолической Лиги польских семей, особенно известной своим евроскепсисом, и лево-националистической Самооброны, и значительную часть левого электората. Консерватор, постоянно апеллирующий к ценностям "Солидарности" и Костёла, проповедующий сильное социальное государство и моральное обновление общества, вполне естественно показался полякам более достойным кандидатом на пост президента, чем либеральный доктринер Дональд Туск, говорящий на языке цифр и прагматики. Даже ультра-либеральным журналистам из журнала " Wprost " пришлось признать (не без сарказма, конечно), что "Лех Качинский - президент, идеально подходящий к образу польского общества" ( Wprost , ? 43, 30.10.05, с.3).  

Но на победе в президентской гонке поляризация постсолидарностного лагеря не закончилась. Во время предвыборной гонки большинство польских экспертов сходилось во мнении о том, что после победы одной из "правых" партий будет сформирована правительственная коалиция " PO - PiS `а", а основной оппозиционной силой в парламенте для них станут "Самооброна" и LPR (что означало бы окончательное крушение посткоммунистической парадигмы польской политики). На деле же оказалось, что противоречий между PiS`ом и PO гораздо больше, чем между PiS`ом и LPR с Самооброной. В течение долгих и муторных переговоров о коалиции победителей, стал, как бы невзначай, нарождаться второй вариант парламентской коалиции, впервые открыто проявивший себя при выборах на руководящие должности Сейма. Появилась вполне реальная альтернатива коалиции PO-PiS`а - коалиция PiS`а с LPR и Самооброной. Б.Коморовский ( PO ) обвинил PiS в "предсвадебной измене", а переговоры между двумя крупнейшими партиями окончательно зашли в тупик. Ситуация, которая опять же не прогнозировалась польскими экспертами, представляется не столь уж и странной. Программы этих партий действительно весьма близки. P iS `овское видение расставания с посткоммунизмом как отхода от компромиссов Круглого стола и реформ Л.Бальцеровича весьма близко как LPR, так и Самооброне, являясь разве что менее радикальным. А почти воинствующий антилиберализм PiS`а образца предвыборной гонки был не столь уж наносным. Как говорили польские экономисты ещё задолго до выборов, налоговые программы PiS`а и PO "не смог бы скрестить даже Мичурин". L PR и Самооброна тем и хороши, что могут обеспечить необходимый минимум поддержки правительству PiS`а в парламенте, не входя при этом в состав правительства и не меняя PiS`овских партийных программ.

Впрочем, коалиция PO-PiS может сложиться ещё в дальнейшем, когда однопартийное правительство, столкнувшись с серьёзными трудностями в реализации своей программы, окажется особенно заинтересовано в привлечении PO к власти и разделе с ней ответственности. Однако уже сейчас мы видим становление принципиально новой политической системы в Польше. Несмотря на всю символичность лозунга строительства IV РП, эпоха посткоммунистической парадигмы польской политики ( III РП) действительно подошла к концу и лозунг этот уже отчасти реализовался на деле. И сама предвыборная кампания, прошедшая под знаком "анти-посткоммунизма", и её итоги полностью обессмыслили старую оппозицию политических сил как 'посткоммунистических' и 'постсолидарностных'. Ей на смену пришла оппозиция либерализма и некоего социал-консерватизма. Последнее соединение, хотя и не традиционно для Запада, в Польше теперь смотрится весьма естественно. Братья Качинские начинали предвыборную гонку под знамёнами борьбы с посткоммунизмом, а победили под знамёнами социальной защиты, историчности политики и антилиберализма. Польская политическая жизнь теперь будет отталкиваться не от "черного прошлого коммунистической эпохи", а от собственной истории 1990-х - начала 2000-х гг., то есть от актуальных проблем дня сегодняшнего. Впервые левые лозунги стали звучать здесь без ассоциаций с эпохой советского доминирования.  

Но главным итогом этих выборов стоит всё же признать победу политики символов над политикой цифр. В борьбу вступили лозунги " IV Речь Посполитая" и "Три раза пятнадцать" (отражал программу реформ налогообложения по PO). Фактически же PiS предлагает в экономике оставить Третью РП, а в области государственной идеологии - создавать новую, IV РП. Её начало невозможно будет определить, историки когда-нибудь вряд ли назовут им победу братьев Качинских. Но сработал лозунг. Воодушевил народ на борьбу с "посткоммунизмом" и привёл к победе. Конечно, уже спустя год в Польше проявятся все те же голоса, что на Украине говорят о "неокучмизме", то есть о недостаточном разрыве с посткоммунистическим прошлым. Разрыв и невозможен. Тем более, если его будет осуществлять партия PiS. Но важно осознать, сколь самодостаточно важное значение для народа имеет то символическое действо, которое он осуществил, расставаясь со своим недавним и неудовлетворившим его прошлым. Как и само то, что на современный этап своего развития он смог посмотреть как на самоценный. Все эти особенности кампании последних польских выборов, как и до того кампании по проведению "Оранжевой революции", должны быть глубоко осмыслены во всём регионе бывшего СССР и советского доминирования, а особенно в России. Советское прошлое перестаёт быть страшилкой даже для либерального избирателя, а тяга к всенародным символическим действиям растет день ото дня. Революция как шоу может иметь не меньшее значение, чем иные настоящие революции.

Загружается, подождите...
0

Error: Can't open cache file!
Error: Can't write cache!