Мнения экспертов

14 ноября 2005 года Президент В.Путин произвел ряд важных кадровых перестановок. В частности, Министр обороны С. Иванов был назначен заместителем Председателя Правительства РФ с сохранением должности министра; Руководитель Администрации Президента РФ Д. Медведев - Первым заместителем председателя правительства, а главой администрации Президента стал губернатор Тюменской области С. Собянин.

Эти кадровые перестановки немедленно стали ключевой темой аналитических публикаций. Абсолютное большинство экспертов сводят тему к одному: Путин вплотную взялся за осуществления проекта "преемник". Проводят аналогию с решением подобной задачи в 1999. Анализируют, какая из нынешних клановых группировок выиграла, а какая проиграла. Само собой, пишут о том, что, как всегда, путинские кадровые решения совершенно неожиданные, что предвидеть их решительно невозможно, т.е. фактически признают, что в этих решениях невозможно увидеть какую-либо долгосрочную (или хотя бы среднесрочную) политическую логику. Разве что видят логику "дальнейшего укрепления режима":

И лишь в качестве редчайшего исключения можно обнаружить экспертов, утверждающих, что в рамках проблемы президентских выборов 2008 г., личность преемника - вопрос совершенно второстепенный, а последние кадровые перестановки если и имеют отношение к названной проблеме, то, в первую очередь, тем, что подтверждают: Путин на третий срок идти не намерен. Пример такого исключения - анализ, предложенный А. Зудиным на Политком.Ру.

Сложившаяся ситуация вновь, в который уже раз, заставляет заподозрить, что фундаментальные особенности политики президента В. Путина ускользают от внимания российского экспертного сообщества, в лучшем случае - остаются на обочине публичного обсуждения. А это, в свою очередь, не позволяет в действиях Путина увидеть политическую логику: все выглядит принципиально непостижимым.

Прежде всего, следует отдавать себе отчет в важнейшем отличии проблемы выборов 1999-2000 гг. от аналогичной проблемы 2007-2008 гг. За одной и той же формулой "сохранение стабильности при передаче власти" скрываются совершенно разные задачи. В 1999 было необходимо предотвратить вполне реальную опасность "революционного передела" собственности и власти (две эти вещи в России до сих пор тесно связаны "личными униями"). Теперь задача становится существенно шире и сложнее: сохранить преемственность политического курса (как в части развития собственно политической системы, так и в социально-экономической политике), т.е. условия, обеспечивающие продолжение экономического роста.

 

Фундаментальные особенности путинской политики, позволяющие рассчитывать на сохранения преемственности политического курса, можно свести к двум группам.

Первое. Для решения задуманных задач Путин не людей на соответствующие должности назначает, а создает необходимые институты (институциональные условия). Не выстраивает системы "сдержек и противовесов" (как изящно называется равновесие аппаратных ресурсов представителей конкурирующих кланов, на деле парализующее всякую конструктивную работу государственной власти), а создает публичные (в той или иной степени) площадки для согласования интересов конкурирующих групп. Более того, нередко прямо принуждает к такому согласованию.

Второе. В условиях крайней слабости гражданского общества и, в целом, крайней неразвитости политической культуры, обрекающий Россию на весьма длительный путь к демократии в европейском смысле этого слова, Путин выстраивает систему институтов, если можно так выразиться, "кваиз-гражданского общества", позволяющие "проскользнуть" между вполне реальными опасностями авторитаризма и хаоса, систему, способную обеспечить если и не национальный консенсус, то, как минимум, компромисс между имеющимися в наличии силами - основу выработки решений, опирающихся на более или менее широкую социальную базу. И в этом видит решающее условие, обеспечивающее экономический рост, возрождение страны, и, в конечном счете - становление в России полноценного гражданского общества и демократического порядка.

Сказанное требует двух оговорок. Во-первых, я вовсе не утверждаю абсолютность отмеченных сдвигов. Прежние черты, разумеется, сохранились, но, несомненно, перестали доминировать. Во-вторых, я не утверждаю, что такова сознательная политика, обдуманный выбор В. Путина. Важно другое: фактическая логика действий Президента РФ именно такова.

 

Если посмотреть на историю президентства Путина, отчетливо видны два периода наиболее активного "институционального строительства" - 2000-2001 г. и 2005 г.

В 2000 г. создаются Федеральные округа и институт полпредов, а также упраздняется прямое представительство региональных лидеров в Совете Федерации, что позволило в достаточно короткие сроки добиться реального приоритета федерального законодательства над региональным.

Созданный в том же году Государственный Совет РФ становится первой действенной площадкой согласования интересов федерального центра и регионов (иногда - площадкой первичной подготовки основных документов), обеспечивший формирование "внутриэлитной легитимности" принимаемых решений. Одновременно вводится практика обсуждения готовящихся документов на различных совещаниях с участием представителей заинтересованных групп и ведомств, включая совещания у Президента. Иногда Путин почти насильно принуждает к компромиссу. К этой же группе институтов можно отнести и практику (с 2002 г.) так называемого нулевого чтения федерального бюджета.

Через систему новых институтов прошли судебная реформа, налоговая реформа, реструктуризация естественных монополий (прежде всего - электроэнергетика), военная реформа и реформа ОПК, реформа ЖКХ, реформа межбюджетных отношений и ряд других важных решений. Можно сколько угодно ставить в упрек "путинскому режиму" торможение реформ, но только при этом "режиме" названные реформы начали свои первые реальные шаги.

Еще одной формой институционального строительства стали узкоспециализированные "Национальные советы" - Национальный Совет по пенсионной реформе (2001), которому обязана своим началом пенсионная реформа, позже - Совет при Президенте Российской Федерации по реализации приоритетных национальных проектов (2005).

Попытка "подстегивания" развития организаций гражданского общества - Форум гражданских организаций или "Гражданский форум" (2001) - продемонстрировала свою полную неэффективность и в 2005 г. был создан (начал формироваться) альтернативный институт: Общественная палата.

Создание Единой России (формально в 2001, фактически - 2003) стало важнейшим достижением путинского институционального строительства. Когда говорят, что до сих пор ЕР является "лишь механизмом легитимации президентских решений", упускают, что если легитимность понимать в точном веберовском смысле, то это высочайшая похвала создателям ЕР. Ведь такая характеристика означает, что ЕР стала механизмом обеспечения широкой социальной базы принимаемым решениям!

Создание ЕР привело к очень важному сдвигу. Если в "ельцинской" модели демократии основной конфликт и, соответственно, основной компромисс отражал альтернативу между "правой" социально-экономической политикой для всех и эксклюзивными решениями в пользу отдельных крупнейших лоббистов (под "левыми" лозунгами), то в "путинской" модели - между "правой" и "левой" политикой, сформулированной внутри ЕР. Последний вариант, вне всякого сомнения, значительный шаг в сторону подлинной демократии:

К той же группе институциональных изменений следует отнести постепенное, но неуклонное повышение роли политических партий, включая введение пропорциональной системы выборов в Государственную Думу, введение частичной (50%) пропорциональной системы на выборах в региональные парламенты, введения права партий предлагать президенту кандидатуры на посты губернаторов, планируемое законодательное закрепление нормы, согласно которой победившая на выборах в Госдуму, сможет предлагать президенту кандидатуру главы Правительства.

Между двумя этапами институционального строительства есть важное отличие. Если в начале путинского президентства новые институты обеспечивали, главным, образом, решение некоторых конкретных (пусть и чрезвычайно важных и сложных) задач, то на втором этапе доминирует одна общеполитическая задача - переход от персоналистского режима, неспособного к решению проблемы преемственности политического курса при президентских выборах, к режиму институциональному, способному к решению таких задач. Не буду останавливаться на этой теме, именно ей посвящен упомянутый выше анализ А. Зудина.

 

Но еще одну тему здесь затронуть необходимо. Ключевое уязвимое место путинской институциональной политики - ее безальтернативность. Общество не предлагает внятных альтернативных проектов - ни оппозиционные партии, ни общественные организации, ни экспертное сообщество. Нет отличающихся от предлагаемых Путиным проектов решения задачи пройти между авторитаризмом и хаосом в условиях слабости гражданского общества и низкой политической культуры. Никто не предложил альтернативу Общественной палате или, скажем, иную модель ее формирования.

Нет даже серьезной, аргументированной полемики против самой постановки задачи - действительно ли в России политическая культура настолько низка, что не позволяет быстро сформировать демократические институты в европейском смысле? Никто ведь до сих пор не предпринял попытки доказать, что есть решения, способные создать подлинно независимую судебную систему, скажем, за месяц-два, опровергнув, тем самым, пессимизм В. Суркова (майский "закрытый" доклад на встрече с "Деловой Россией").

Что это? Специфическая российская "политкорректность": запрет публично обсуждать проблему влияния низкой политической культуры на проводимые реформы, на демократическое развитие, ограничения, обусловленные уровнем этой культуры и т.п.?

Вот, например, предложил Я. Шимов летом этого года на Полит.Ру анализ влияния политической культуры на выборы на примере смены власти последних лет в России, Украине, Грузии, Киргизии, обосновал вывод: "избранию президентов предшествовали некие события, которые никоим образом не вписываются в каноны 'честной предвыборной борьбы' и результатом которых явилось утверждение указанных личностей у власти. Это утверждение позднее было лишь дополнительно легитимизировано с помощью 'всеобщего, прямого, равного и тайного', так что выборы, по сути дела, являлись не выборами, а плебисцитом по вопросу о пребывании у власти данного лица, в чьих руках к тому времени уже находились властные полномочия, а значит, и административный ресурс".

И что? Тема обсуждалась в экспертном сообществе, заинтересовала оппозиционные политические силы, стимулировала внутрипартийные дискуссии? Кто-нибудь попытался аргументировано защитить "демократические завоевания" братских грузинского, украинского и киргизского народов от это клеветы? Ничуть не бывало! Анализ Я. Шимова просто проигнорировали.

На публичной сцене видна лишь полемика, основанная на принципиально иной, чудовищно устаревшей системе координат, унаследованной от последних лет советской власти: идет борьба между "коммунистами" (сегодня: "авторитарным путинским режимом") и "демократами".

И пока полемика против путинской политики сохранит такой характер, эта политика, увы, так и останется безальтернативной. А кадровые перестановки - принципиально непостижимыми.