Rambler's Top100 Service

Глобальная стратегия Газпрома и национальные интересы России

Кандидат исторических наук, руководитель аналитического отдела Балтийского Исследовательского Центра
5 мая 2006

На Западе Кремль часто обвиняют в использовании Газпрома в качестве инструмента внешней политики. В действительности, проблема России в обратном: ни Газпром, ни другие компании такого уровня инструментами государства не являются. Они преследуют корпоративные цели и стараются дистанцироваться от решения общенациональных задач (будь то внутри - или внешнеполитических). В некоторых случаях интересы государства и корпораций совпадают. Иногда первому удается подвигнуть вторые к сотрудничеству в обмен на лоббистские усилия на внешних рынках. Но не стоит путать повинность и служение, откуп и соучастие. У власти нет внятной идеологии, способной подчинить корпорации, превратив их в ресурс общего блага. Бизнес по своей природе стремится к частной экономической эффективности и не хочет быть ничьим инструментом. Он циничен и прагматичен. Государство, напротив, должно быть морально и идейно. Способность государства использовать корпорации в своих интересах является признаком его здоровья и силы. Задача политической власти России состоит именно в том, чтобы найти способ взаимодействия государства и бизнеса в интересах всего общества.

 

2005-ый год был весьма богат на грандиозные события в газовой отрасли. К их числу относится приобретение государством контрольного пакета акций Газпрома, покупка газовым гигантом Сибнефти, заключение соглашения о строительстве Североевропейского газопровода, либерализация акций компании, газовый конфликт с Украиной и многое другое. В прошлом году Газпром провозгласил стратегию превращения в нефтегазовую компанию мирового уровня, а Кремль объявил Россию лидером мировой энергетики. В целом началось глобальное наступление российских энергетических компаний, и, прежде всего, Газпрома, которое, по-видимому, будет продолжено в этом году, поскольку именно в России состоится саммит 'Большой Восьмерки'.

 

На Западе все это воспринимается с опаской, поскольку там, в принципе, не желают видеть Россию сверхдержавой - будь то энергетической, или какой-либо другой. Это создает две основных модели поведения - истерическую и рациональную. Первая базируется на воспроизводстве пропагандистских штампов о 'возвращении империи', вторая представляет собой процесс ускоренного проникновения зарубежных компаний в энергетическую отрасль России.

 

В нашей стране, в свою очередь, есть три взгляда на происходящее. Первый - официально-оптимистический - государство и крупнейший бизнес, наконец, консолидируются в целях совместной борьбы за интересы России на мировой арене. Второй - негативно-скептический - в России происходит процесс 'обналичивания' власти, [1] связанный с легитимацией неправедно приватизированной в 90-е годы собственности, за которым последует распродажа российских недр, потеря суверенитета и превращение страны в подмандатную территорию. Третий - выжидательный - в России обострилась борьба этих двух позиций. Исход пока не ясен, но именно он составляет интригу развития нашей страны в ближайшие несколько лет.

 

Автор является сторонником третьей точки зрения. Цель настоящей статьи состоит в том, чтобы обосновать на примере газовой тематики тезис о наличии двух тенденций в сознании российской элиты - национально-ответственной и транснационально-безответственной. Альянс высшей бюрократии и крупнейшей олигархии, составляющий основу политического режима современной России, может эволюционировать в двух направлениях - державном и компрадорском. Заслуга действующего президента состоит в том, что ему удалось внушить надежду сторонникам первого направления, проблема - в том, что не удалось утвердить этот вектор в качестве необратимого. Анализ глобальной стратегии Газпрома позволяет продемонстрировать, как одни и те же шаги могут вести как в сторону державного, так и в сторону компрадорского направления эволюции сознания правящей части элиты.

 

По словам Алексея Миллера, стратегическая задача Газпрома состоит в обеспечении долгосрочного роста стоимости компании. [2] Эта цель естественна и закономерна для любой бизнес-структуры любого уровня. В прошлом году ключевым шагом в этом направлении стала либерализация рынка акций Газпрома. За две первые недели 2006 года, из которых 10 дней пришлись на рождественские каникулы (т.е. не рабочие дни в России), капитализация компании выросла на 40 млрд. долларов и к 12 января составила более 200 млрд. долларов. Такую активность инвесторов обусловили успехи Газпрома в области приобретения новых активов, наращивания транзитных возможностей и приспособления к реалиям либерализации европейского газового рынка.

 

Газпром ведет тонкую и сложную игру, суть которой состоит в том, чтобы, сохранив преимущества естественной монополии, получить максимально расширенный доступ к платежеспособному европейскому рынку газа, находящемуся в процессе либерализации. Рассмотрим основные слагаемые этой стратегии:

 

1.       Повышение цен на газ для потребителей (как внутри страны, так и за ее пределами)

2.       Избирательная реформа газового рынка в России на фоне либерализации газового рынка в ЕС.

3.       Диверсификация энергетического бизнеса и конечных продуктов производства (выход на рынок сжиженного природного газа, приобретение нефтяных, электроэнергетических, перерабатывающих активов)

4.       Минимизация транзитных рисков (приобретение газотранспортных мощностей в транзитных странах, строительство новых газопроводов)

5.       Обмен активами (вхождение на рынок продажи газа конечным потребителям в обмен на доступ иностранных компаний к добыче газа в РФ).

 

Рассмотрим каждый из этих элементов отдельно.

 

Повышение цен на газ

 

Во-первых, Газпром повышает и будет далее повышать цены на газ для российских потребителей. Для него как бизнес-структуры рынок един, т.е. не важно кто платит, важно сколько платит. Здесь заложено первое фундаментальное отличие корпоративных интересов Газпрома от интересов Кремля. Коммерческую компанию не может устраивать ситуация, при которой она вынуждена более 50% своего товара продавать по заниженным ценам. Разумеется, Газпром хотел бы избавиться от этого бремени. Для Кремля, напротив, дешевый газ на внутреннем рынке - это одна из экономических опор власти.

Во-вторых, тот же дешевый газ много лет был элементом внешнеполитической стратегии России на пост-советском пространстве. То, что он не обеспечил пророссийской ориентации многих бывших советских республик связано не с тем, что инструмент был плох, а с тем, что его использование не дополнялось иными эффективными мерами в политической, экономической и культурной областях. Другими словами, дешевого газа не хватило для того, чтобы сохранить политическое доминирование России на пост-советском пространстве. Наших соседей интересовала не Россия, а российский газ.

Теперь ситуация выравнивается. Политический элемент в газовом ценообразовании уходит на второй план, а в некоторых случаях практически исчезает. В частности, доказательством тому являются планы повышения цен на газ для Армении и Белоруссии, несмотря на союзнический статус этих государств по отношению к России. Такой подход Газпрома, очевидно, осложняет жизнь российским дипломатам, которые фактически лишаются 'газового аргумента'. Газпром тем самым снимает с себя еще одно бремя, связанное с использованием его товара в качестве инструмента внешней политики.

Наиболее деполитизированной всегда была торговля газом со странами дальнего зарубежья, поскольку осуществлялась по рыночным ценам. Нынешняя мировая энергетическая конъюнктура играет на Газпром, поскольку повышение цен на газ не прекратится до тех пор, пока не остановится рост цен на нефть или не заработает полноценный спотовый рынок газа в Европе. Пока же на рынках дальнего зарубежья цены на газ будут также расти.

 

Либерализация газового рынка в России        

 

Второе слагаемое стратегии Газпрома состоит в расширенной экспансии на рынок Европейского союза. С этим связано большинство шагов Газпрома по реформированию газовой отрасли в самой России. Происходит вынужденный обмен: многое в этой сфере Газпром делает только потому, что в противном случае не получит желаемой доли европейского энергетического рынка.

Как известно, в соответствии с Директивой Европейского Парламента и Европейского Совета с 1998 года в ЕС началась либерализация газового рынка, направленная на усиление конкуренции, обеспечение надежности поставок, формирование единого рынка газа в Европе (вместо существовавших до этого традиционных транзитных схем) и снижение цен для конечных потребителей. На практике реформа идет сложно. Цены на газ продолжают расти, доступ к хранилищам природного газа для независимых операторов осложнен, трансграничные продажи газа ограничены, информационное обеспечение участников рынка не устраивает. В результате, в условиях ослабления европейских национальных газовых монополий, Газпром получает хорошие возможности для конкуренции с другими поставщиками газа на европейском рынке. С 1998 года отмечается неуклонный рост экспорта российского газа в ЕС (см. таблицу 1)

 

Таблица 1. Экспорт природного газа из России в 1998-2003 гг. (млрд. куб. м) [3]

 

Показатель

1998

1999

2000

2001

2002

2003

2004 [4]

Экпорт всего

202.9

202.4

194.4

166.6

170.7

187.3

193.0

Дальнее зарубежье

120.9

125.0

130.0

127.0

128.0

144.7

140.5

Ближнее зарубежье

82.0

77.4

64.1

39.6

42.5

42.6

52.5

 

Европейские конкуренты Газпрома, в свою очередь, заинтересованы в том, чтобы с ними конкурировала не монополия, а несколько российских компаний, поставленных внутри России в те же условия, в каких находятся европейские компании у себя дома. Поэтому Евросоюз так настаивает на либерализации газовой отрасли в нашей стране. Часть предполагаемых мер выгодна Газпрому, часть - нет. Выше уже говорилось, что интерес Газпрома состоит в том, чтобы сохраниться в качестве монополии. В итоге, под флагом реформы газовой отрасли в России реализуются только те меры, которые не противоречат этому фундаментальному интересу компании.

Наиболее противоречивым элементом реформы является уже упомянутое повышение внутренних цен на газ. По мнению Алексея Миллера в России рынка газа нет, т.е. Газпром в России газ не продает, а распределяет по регулируемым ценам. [5] Из 540-550 млрд. куб.м. газа, добываемого Газпромом, более половины уходит российским потребителям по ценам, приносящим убытки компании. Затраты компенсируются исключительно за счет экспорта газа в европейские страны. Разумеется, Газпром заинтересован в выходе хотя бы на уровень рентабельности в торговле газом внутри страны. Это увеличит инвестиции, повысит капитализацию, снимет претензии со стороны ЕС и ВТО, стимулирует энергосбережение в России и, в целом, полностью впишется в стратегию компании, направленную на выведение ее в ряд крупнейших мировых энергетических корпораций. Как известно, на переговорах с ЕС о вступлении России в ВТО было достигнуто соглашение о поэтапном повышении внутрироссийских цен на газ до 50-57 долларов за 1000 куб. м. до 2010 года.

Тенденция налицо, но ее последствия для экономики России могут быть весьма плачевными. Именно здесь следует упомянуть, что газ, как и другие энергетические ресурсы страны, является общенациональным достоянием. Корпоративные интересы Газпрома в данном случае должны быть подчинены задачам развития всей российской экономики. Аргумент о дешевом газе, как естественном конкурентом преимуществе России, работающий на внешней арене, не может быть забыт внутри страны. Соглашения с ЕС по ВТО предполагают существенно более низкие цены на внутреннем рынке, чем на внешнем. Тем не менее, рост, все равно, составит от 50 до 70 % за пять лет. ЕС этим в долгосрочной перспективе не удовлетворится и давление продолжится. Ясно, что при более радикальном повышении цен российская экономика будет поставлена в крайне тяжелое положение. Функция государственной власти здесь состоит в том, чтобы общий интерес ЕС и Газпрома не перевесил интересы развития российской экономики.

Второй элемент реформы газовой отрасли в России представляет собой разделение конкурентных и естественно-монопольных сфер деятельности Газпрома. Это предложение основано на европейском опыте реструктуризации национальных газовых монополий и создания конкурентного рынка с участием множества газодобываюших и газораспределительных компаний на территории ЕС. То же самое предлагается сделать России. Однако, эта часть реформы безнадежно буксует по причине того, что это не выгодно ни Газпрому, ни российскому государству. Почему?

Первое, создание конкурентного рынка газа в Европе являлось важнейшим элементом создания там ЕДИНОГО рынка газа. Европейская газовая либерализация была частью процесса европейской интеграции в сфере энергетики, связанного с предоставлением равного доступа всем компаниям всех стран ЕС на рынки друг друга. Перед Россией такая задача не стоит. Нынешняя монополия Газпрома является элементом политического единства России, которое может напротив пострадать от разделения естественной монополии на конкурирующие региональные компании.

Второе, либерализация рынка газа в ЕС в результате не привела к снижению цен. Для России эта цель   и   вовсе не представляется приоритетной, поскольку цены у нас и так являются монопольно низкими. Распад Газпрома, приведет к повсеместному росту цен на газ. Европейский газовый рынок равномерно платежеспособен. Российский - нет, т.е. в условиях либерализации многие потребители не будут иметь средств для оплаты за газ.

Третье, целью либерализации газового рынка ЕС было повышение надежности поставок. В российском случае распад единой структуры приведет к масштабным перебоям с поставками газа во многие отдаленные (и в иных смыслах проблемные) регионы страны. Рост цен и трудности с газоснабжением могут спровоцировать острый экономический и социальный кризис.

Четвертое, выравнивание транспортных тарифов на транспортировку газа внутри ЕС было направлено на создание единого рынка газа путем предоставления равного доступа всем производителям к транспортным сетям. Предложение повысить цены на транспортировку российского газа внутри России до среднеевропейского уровня не имеют под собой никаких оснований, поскольку создание единого рынка нам не требуется. Он у нас и так есть, а рост цен на транзит будет еще одним ударом по российской экономике, наряду с ростом цен на сам газ.

Пятое, ЕС хотел бы видеть процесс демонополизации добычи газа в России. Это привело бы к тому, что вместо Газпрома - единой компании, обладающей мощными рычагами влияния, в диалог с западными партнерами по вопросу о разработке российских месторождений вступали бы более слабые игроки. Пока Газпром имеет возможность диктовать свои условия иностранцам, желающим прийти на российский рынок газодобычи, а также добиваться серьезных уступок в сфере газораспределения в самом ЕС. Новая ситуация приведет к тому, что сравнительный вес зарубежных переговорщиков по отношению к российским вырастет и у них появится возможность игры на противоречиях. В результате, российские ресурсы станут интернациональной собственностью. Пока Россия не отказалась от собственного политического суверенитета в пользу какого-либо транснационального института (например, ЕС), подход с суверенитету энергетическому должен быть весьма осторожным, а демонополизация добычи газа в России существенно ограниченной (не менее 51 процента акций во всех нефтегазодобывающих проектах на территории России должны принадлежать российским компаниям. При этом в структуре их собственности также должны преобладать российские акционеры).

Шестое, ЕС заинтересован в демонополизации экспортной деятельности Газпрома. Одним из приоритетов брюссельской энергетической политики является диверсификация сырьевых поставок (географическая, по видам ресурсов и внутриотраслевая). В данном случае мы имеем дело с лоббированием последнего вида диверсификации, который в корне противоречит интересам Газпрома. Евросоюз хотел бы иметь дело вместо Газпрома с несколькими российскими газотрейдерами, которые бы конкурировали друг с другом на европейском рынке. Это, естественно, снизило бы цену на российский газ. Данный элемент либерализации однозначно вреден для российской стороны. Это крайне не выгодно также и стратегическим инвесторам Газпрома, поскольку указанное нововведение резко снизит доходность российских 'газовых' акций. Отметим, к слову, что очень многие зарубежные инвесторы вообще не заинтересованы в реформировании Газпрома, т.к. это приведет к снижению прибыльности компании за счет исключения монопольного фактора из числа его конкурентных преимуществ.

Седьмое и последнее, элементом реформирования газовой отрасли в России является либерализация рынка акций Газпрома. Это фактически единственный элемент реформы, который был реализован в 2005 году, поскольку совпали интересы всех сторон - российского государства, Газпрома и Евросоюза. 9 декабря 2005 года Государственная Дума приняла изменения к статье 15 федерального закона 'О газоснабжении в Российской федерации', в соответствии с которыми общее число акций Газпрома, принадлежащих государству, не может быть меньше чем 50 % плюс одна акция. Данный закон создал основу для либерализации рынка акций Газпрома, устранил разделение рынков обращения акций компании и снял ограничения на приобретение акций Газпрома иностранными гражданами и организациями. Этому предшествовала процедура приобретения государством у дочерних компаний Газпрома 10.74.% акций корпорации. Приобретение контрольного пакета позволило снять ограничение на торговлю остальными акциями Газпрома, что радикально повысило капитализацию компании.

Итак, по большому счету, реформирование газовой отрасли России ограничилось лишь либерализацией рынка акций крупнейшей компании и принятием решения о поэтапном повышении внутрироссийских цен на газ. Очевидно, что были реализованы только те меры, которые соответствуют интересам Газпрома и не противоречат сохранению его в качестве газовой монополии. Таким образом, второе слагаемое стратегии Газпрома состоит в избирательном подходе к реформированию газовой отрасли. Факт реального роста капитализации компании свидетельствует о том, что Газпром привлекает инвесторов именно в качестве монополии. Только в этом качестве Газпром имеет шансы удержать высокий уровень капитализации и сохранить недавно обретенный рейтинг одной из ведущих энергетических компаний мира.

             

Диверсификация энергетического бизнеса

 

Третий элемент стратегии Газпрома состоит в развитии новых форм энергетического бизнеса. Речь идет об активизации работы на рынке сжиженного природного газа (СПГ), а также приобретении нефтяных, электроэнергетических и перерабатывающих активов. Сжиженный природный газ - это перспективное направление развития газового экспорта. Оно обеспечивает максимально возможную гибкость и надежность поставок, а также независимость от транзитных государств. Наиболее перспективные российские проекты связаны со строительством на Кольском полуострове, в Ленинградской области и в Ямало-ненецком автономном округе заводов разной мощности по сжижению газа и дальнейшим его экспортом по морю в страны ЕС и США. Это чрезвычайно выгодная для России форма экспорта газа, поскольку она предполагает создание высокотехнологичных объектов инфраструктуры, а также способствует диверсификации экспортных операций.

Наиболее значимым событием в сфере приобретения Газпромом нефтяных активов стала покупка в сентябре 2005 года 75.6.% акций ОАО 'Сибнефть'. Суть этой сделки состоит в наращивании нефтяных активов Газпрома и выравнивании их соотношения с газовыми. Алексей Миллер в своем выступлении перед акционерами компании говорил, что в структуре производства лидеров мирового нефтегазового бизнеса доля нефти составляет около 55 %. [6] Газпрому до этого далеко, но в ближайшее время нефтяная составляющая компании будет продолжать расти. Планируется также активизация переработки углеводородного сырья, расширение спектра производства конечных продуктов высокой степени передела, развитие нефте- и газохимии, строительство в России и за ее пределами нефтеперерабатывающих заводов. Все это будет способствовать диверсификации источников дохода и снижению зависимости от сетевого экспорта газа.

Газпром планирует радикально расширять свое присутствие в электроэнергетике. Прежде всего, это связано с тем, что компания хочет получить свою долю прибыли от экспорта европейским потребителям электроэнергии, полученной на основе сжигания дешевого газа. Для этого планируется расширение электроэнергетических мощностей компании как за счет приобретения акций электростанций и распределительных сетей, так и за счет создания новой инфраструктуры. Перечисленные меры по диверсификации бизнеса направлены на максимальное приближение к конечному потребителю, что приведет к дальнейшему росту прибыльности компании.

           

Минимизация транзитных рисков

 

Важнейшим событием года в этой области стало подписание 8 сентября в Берлине в присутствии Президента Российской Федерации Владимира Путина и Канцлера Федеративной Республики Германия Герхарда Шрёдера принципиального соглашения о строительстве Североевропейского газопровода (СЕГ), трасса которого пройдет через акваторию Балтийского моря. Несколько позднее в соответствии с подписанным соглашением партнеры создали совместное германо-российское предприятие North European Gas Pipeline Company, в капитале которого Газпрому   принадлежит 51%, а компаниям "БАСФ" и "Э.ОН" - по 24,5%. Это событие является крайне важным для России, как в экономическом так и в политическом смысле. Начало функционирования первой нитки данного газопровода в 2010 году позволит существенного ограничить зависимость экспорта российского газа от транзитных государств, избавит Газпром от необходимости оплачивать транзитные сборы, а также обеспечит германские инвестиции в газовую инфраструктуру. В политическом смысле этот газопровод безусловно укрепит российско-германские отношения и сократит пространство маневра для антироссийски настроенных элит ряда европейских стран.

Для Газпрома этот проект является важнейшим стратегическим шагом в области снижения транзитных рисков и диверсификации экспорта. При выходе на полную мощность обе ветки газопровода будут пропускать более 55 млрд. куб. м газа в год, что составит порядка 20% газовых поставок России в европейском направлении. Для ЕС - это важнейший шаг в области географической диверсификации импорта энергоресурсов, который способствует решению одной из приоритетных задач в рамках обеспечения энергетической           безопасности ЕС. Именно по этой причине оказались тщетными все усилия стран Балтии и Польши дискредитировать СЕГ в глазах европейской политической элиты и широкой общественности. К началу 2006 года полемика вокруг газопровода практически исчерпала себя в силу очевидной бесперспективности попыток сорвать реализацию проекта.

Строительство СЕГ не позволяет странам Балтии и Польше обеспечивать свою энергетическую безопасность через создание зависимости России от транзита через их территорию. Поэтому Варшава продолжает крайне негативно относиться к проекту Североевропейского газопровода и наращивает усилия по диверсификации поставок природного газа (расширение мощностей хранения природного газа и строительство терминала по приемке сжиженного природного газа). Страны Балтии в целом также сохраняют негативное отношение к этому проекту (лишь Латвия в последнее время выражает заинтересованность в подключении к нему). Явная политизированность критики проекта видна из простого перечисления претензий, которые выдвигали его противники осенью 2005 года:

  • Поведение Германии якобы нарушает фундаментальные принципы Европейского союза, в частности учет взаимных интересов и солидарность. Этот тезис разбился о наличие устойчивого интереса к проекту не только Германии, но и целого ряда других европейских стран, а также официальной поддержки проекта со стороны Европейской Комиссии.
  • Проведение газопровода по дну Балтийского моря значительно дороже, чем по территории стран Балтии и Польши. Очевидно, что при этом умалчивалось о стоимости последующей эксплуатации газопровода, а также о его быстрой окупаемости при выводе на проектную мощность
  • Строительство газопровода угрожает экологии Балтики, т.к. на дне моря затоплено 300.000. тонн боеприпасов времен Второй мировой войны, содержащих ядовитые вещества. В результате дискуссий с участием представителей гражданского общества и экологических организаций, стало ясно, что угроза экологии Балтики нарастает независимо от того, будет газопровод построен или нет. Более того, тщательный экологический мониторинг проекта послужит гарантией того, что он будет реализован экологически грамотно и аккуратно.

 

Страны Балтии предприняли несколько попыток совместно выступить против проекта (26 октября в Рейкьявике и 3 ноября в Таллине). Они также рассчитывали на изменение германской позиции в результате прихода к власти в Берлине нового правительства. Однако встреча президента Путина и федерального канцлера Меркель в Москве в январе 2006 года, положила конец этим расчетам. Проект был вновь подержан на высшем политическом уровне, причем уже после завершения компании в германской прессе против назначения бывшего канцлера Германии Г.Шредера на пост главы наблюдательного совета акционеров компании, ответственной за строительство морского участка газопровода. Наконец, последним на момент написания данной статьи шагом стран Балтии стала декабрьская инициатива эстонской оппозиционной партии 'Союз Отечества' по изменению разграничения территориальных вод в Балтийском море с тем, чтобы газопровод проходил по территориальным водам Эстонии. Это дало бы возможность Таллину влиять на проект.

Все попытки вставить палки в колеса СЕГ пока последовательно проваливаются. 9 декабря 2005 года на границе Вологодской и Ленинградской областей прошла торжественная церемония сварки первого стыка трубопровода. На ней присутствовали премьер-министр России М.Фрадков, министр экономики и технологий Германии М.Глос, а также главы трех компаний - партнеров по строительству. С точки зрения интересов России этот проект представляет собой удачный случай совпадения политических интересов государства и экономических интересов корпорации. Газпром безусловно усилил свои позиции в сфере транзита газа в европейском направлении, а российское государство одержало важную имиджевую победу, доказав конструктивность своего подхода к вопросам энергетических отношений с ЕС.

Второй громкий процесс прошедшего года, связанный с проблемой транзита - это конфликт между Газпромом и НАК 'Нафтогаз Украины'. В смысле политических обстоятельств ситуация здесь существенно отличалась от той, что сложилась вокруг Североевропейского газопровода. В случае с Германией политические отношения стран облегчали решение экономических задач Газпрома. В украинском случае, напротив, политический конфликт между государствами лежал в основе проблемы. Особые исторические отношения между народами России и Украины придавали конфликту серьезный социально-психологический аспект, а политическая борьба на Украине в преддверие парламентских выборов в марте 2006 года добавляла нервозности украинской стороне.

В результате, Газпром выиграл партию, заключив договоренности, соответствующие приоритетам развития корпорации. Ночью 4 января 2006 года в Москве между ОАО 'Газпром' и НАК 'Нафтогаз Украины' было подписано 'Соглашения об урегулировании отношений в газовой промышленности', в соответствии с которым Газпром обеспечил себе, гарантированный транзит газа через территорию Украины по фиксированной цене на пять лет, добился почти двукратного повышение цен на газ для украинских потребителей (с 50 долларов за 1000 куб. м. до 95 долларов за куб.м.) и оставил за собой право пересмотра цен на газ с 1 июля 2006 года. 'Нафтогаз Украины', соответственно, проиграл и резкая реакция украинского парламента, отправившего в отставку правительство Еханурова, стала явным тому подтверждением. Стоимость газа для украинской стороны выросла почти вдвое. Конфликт ухудшил имидж Украины в глазах российского общества. Наконец, главное, - никто теперь не поручится за будущее украинской экономики, которая попросту встанет, если Газпром предложит Нафтогазу Украины платить европейскую цену за газ. Контролируя весь экспорт туркменского газа, с 2007 года Газпром получит такую возможность. По мере строительства Северо-европейского газопровода и развития проектов по экспорту сжиженного газа, позиции Газпрома будут только усиливаться.

Российско-украинский газовый конфликт поднял на Западе волну негодования по поводу использования Кремлем газа в качестве инструмента внешней политики. Поверхностные зарубежные комментаторы в принципе не утруждают себя изысканиями в области механизмов принятия внешнеполитических решений в России. Гораздо проще опираясь на старый добрый политический реализм рассматривать Россию в качестве черного ящика и одним широким взмахом пера зачислять всю российскую высшую олигархию и бюрократию в 'корпорацию Кремль', стремящуюся к возрождению былого могущества империи. Между тем интересы Газпрома, как бизнес-структуры и интересы государства российского далеко не всегда совпадают. Российско-украинский конфликт демонстрирует это как нельзя лучше.

Цель Газпрома состояла отнюдь не в наказании украинской власти за дрейф в сторону США. В ходе конфликта украинская власть ни на йоту не изменила тональности своей внешнеполитической риторики и не сделала ни одного шага в сторону России по политическим вопросам. Напротив антироссийская пропаганда официального Киева только усилилась. Но договор был заключен и Газпром успокоился. Это ли не доказательство того, что интересы российской компании лежат исключительно в сфере бизнеса. Размер зарплат и дивидендов в Газпроме зависит не от положения русского языка на Украине или порядка эксплуатации ялтинского маяка, а от стабильности экспортных поставок в страны ЕС. Газпром добился своей цели, обеспечил стабильность транзита и конфликт был исчерпан.

Раньше Газпром поступался своими интересами ради политических целей Кремля в странах СНГ. Сейчас компания старается снять с себя роль спонсора внешней политики, которая в 90-ые годы действительно строилась на дешевом газе для мнимых союзников. Рост цен для всех потребителей по периметру российских границ свидетельствует о том, что отныне Газпром (с санкции Кремля или без таковой) намерен зарабатывать на газовом рынке СНГ. Эксклюзивность отношений, основанных на газе, становиться все более призрачной. Цены на газ в странах СНГ будут и далее расти. Газпром интересуют лишь деловые отношения с партнерами на постсоветском пространстве, предполагающие гарантированный сбыт газа и транзит по их территории. Еще одним подтверждением последовательной деполитизации бизнеса Газпрома в ближнем зарубежье является то, что за последние годы в экспортном балансе компании доля стран СНГ сократилась почти вдвое, а доля стран ЕС, напротив выросла (см. также таблицу 1). Если бы Газпром был инструментом внешней политики Кремля, разве сокращал бы он экспорт газа в страны СНГ, тем самым, ограничивая там присутствие России? Налицо процесс деполитизации и деидеологизации российского энергетического экспорта.

Успехи Газпрома на германском и украинском направлениях в 2005 году существенно увеличили инвестиционную привлекательность компании и стимулировали рост ее капитализации. Истерика в западной прессе, никак не повлияла на готовность инвесторов вкладывать деньги в российскую энергетику. Конфликт с Нафтогазом Украины был оправдан с точки зрения задачи повышения капитализации компании. Газпром в глазах мирового бизнеса только выиграл, набрав очки за счет демонстрации воли к борьбе и близости к власти.

 

Обмен активами

 

Важным элементом глобальной стратегии Газпрома является взаимовыгодный обмен активами с другими энергетическими корпорациями. Алексей Миллер уделил этой теме особое внимание в своем выступлении перед акционерами 24 июня 2005 года. [7] Суть процесса состоит в том, что доступ к российским месторождениям газа для зарубежных компаний, обусловливается обеспечением прямого доступа Газпрома к конечным потребителям газа на европейском (и в перспективе, на американском) рынке. В частности соглашение с корпорацией ' BASF ' предоставляет Газпрому доступ к распределительным газопроводам и подземным хранилищам газа в Европе. Вероятнее всего, скорость реализации договоренностей от 8 сентября 2005 года по строительству Северо-европейского газопровода будет зависеть от результатов дальнейших переговоров об участии германских компаний в разработке российских месторождений газа.

Вторым знаковым событием прошлого года в этой области стало официальное объявление Газпромом перечня компаний, попавших в предварительный список участников проекта освоения Штокмановского нефтегазового месторождения в Баренцевом море. В список победителей попали два норвежских нефтегазовых гиганта - 'Статойл' и 'Норск Гидро', американские 'Шеврон' и 'Коноко Филипс', а также французская 'Тоталь'. Окончательный список участников консорциума разработчиков Штокмановского месторождения должен быть обнародован в первом полугодии   2006 года. При этом 'Газпром' оставляет за собой 51 процент акций предприятия. Схема напоминает ситуацию с СЕГ - 'Газпром' сохраняет контрольный пакет акций, получает доступ к принадлежащей компаниям-партнерам инфраструктуре продажи газа в Европе и США, но в обмен допускает их к разработке Штокмановского месторождения.

Наконец, третье событие - это встреча Президента Путина с руководителями американских нефтегазовых компаний в Нью-Йорке 17 сентября. Известно, что еще до подписания упомянутого выше российско-германского договора бывший посол США в России Александр Вершбоу выражал от лица американских компаний заинтересованность в гарантиях доступа к запасам газа на длительный срок в обмен на технологии по производству сжиженного газа, а также доступ к американским мощностям по его приему и регазификации. Маловероятно, что президент России, будучи в Нью-Йорке не обсуждал с руководителями американских нефтегазовых компаний ту же тему - американское участие в разработке российских недр в обмен на технологии, инвестиции и гарантированный спрос. В официальной части беседы Президент России отметил, что наша страна заинтересована в существенном расширении энергетических связей с США.

Из всего этого следует, что гиганты мировой энергетики всерьез озаботились вопросом интернационализации российских природных ресурсов. На фоне стимуляции ЕС и США строительства новых нефте- и газопроводов в обход России, это выглядит как вполне последовательная стратегия энергетического сдерживания нашей страны. Ее цель может состоять не только в обеспечении энергетической          безопасности Европы и США, но и в лишении нашей страны свободы рук в энергетике. Как было сказано выше, Запад весьма серьезно воспринимает то, что Россия может использовать газ в качестве ресурса внешней (и внутренней) политики. Потеря российскими компаниями монополии на разработку месторождений раз и навсегда лишит нас такой возможности. Три крупнейших игрока западного газового рынка - США, Норвегия и Германия - ведут борьбу за доступ к российским недрам, предлагая в обмен одно и то же - технологии, инвестиции и рынок сбыта. Естественно, российские компании должны сотрудничать с партнерами из этих стран, но относиться к этому нужно с известной долей осторожности.

 

Энергетика России как политический ресурс

 

Газовая политика России является вопросом выходящим далеко за рамки бизнеса (пусть даже сверх-крупного бизнеса). Энергоресурсы - практически единственное, что европейцев интересует в России. В чем, например, состоит общегерманский социально-политический             интерес в отношении СЕГ? Очевидно в том, чтобы обеспечить на длительный срок стабильность развития Германии. Роль российских энергоресурсов в этом столь высока, что гарантии в виде договоров о поставках газа уже не удовлетворяют немецкую сторону. Ей нужен доступ к месторождениям. То же нужно другим странам ЕС, США, Норвегии, Китаю. В один прекрасный день российские недра могут перестать быть собственностью России, а превратиться в мировое достояние - предмет рыночной конкуренции глобальных игроков. Зарубежные компании уже сейчас стремятся выделить себе долю на этом рынке путем покупки доступа к разработке месторождений.

Это имеет прямое отношение к вопросам государственного суверенитета страны, национальной идеи и исторической перспективы. Поэтому ответ должен быть соответствующим. Во внешней политике, например, нефть и газ должны, ни много ни мало, стать пропуском для России в обновленный ЕС. Слишком тяжело наше демографическое и социальное положение, чтобы в одиночку сдержать грядущий натиск Китая и мусульманского мира. Сейчас происходит формирование больших цивилизационных пространств. Наше пространство - общеевропейское (разумеется, помимо стран ЕС, с участием Белоруссии, Украины, Молдавии, Грузии и Армении). Вопрос, в каком качестве мы войдем в него - европейской периферии, выполняющей функцию кочегарки, или в качестве равного партнера. Мы можем рассчитывать на второе, если грамотно распорядимся своими энергетическими запасами. В любом случае, процесс интернационализации российских недр должен быть прямо пропорционален динамике сближения России с ЕС в направлении полноправного членства. В противном случае вопрос о такой интернационализации должен быть закрыт раз и навсегда.

Газпром готов пустить западные компании к разработке российских месторождений, поскольку это соответствует стратегическим интересам компании. Он сам является активным участником процесса интернационализации мировых энергетических запасов. В частности, компания планирует принять участие в разработке нефтегазовых месторождений в Иране и Узбекистане, в Бенгальском заливе и в норвежской части Баренцева моря и т.д. В этих условиях национальные интересы России требуют того, чтобы участие наших крупнейших компаний в энергетической глобализации не противоречило, а, напротив, содействовало решению задачи модернизации страны. В противном случае, российско-германский договор об СЕГ (или любые другие в этом духе) ни принесут России никаких существенных политических дивидендов (которых так бояться наши восточноевропейские соседи), но лишь утвердят еще большую энергетическую зависимость нашей экономики. Реальные социально-политические дивиденды из таких соглашений российское руководство может извлечь только путем превращения энергетических прибылей в ресурс демографического и технологического подъема страны. Только это сделает нас равновесным партнером ЕС и позволит рассчитывать на вступление в эту организацию в долгосрочной перспективе.

По той же причине нельзя выполнять требования Евросоюза о доведении внутрироссийских цен на энергоносители до (условно) европейского уровня. Это может быть сделано только в отдаленном будущем в рамках пакета договоренностей по вступлению России в ЕС. В противном случае рост внутренних цен на энергоносители убьет российскую экономику, и модернизация страны не состоится никогда. Второе, недра должны находиться в исключительной собственности государства. Частная собственность в этой сфере представляет собой угрозу энергетической безопасности страны. Третье, необходима диверсификация российского энергетического экспорта. Активизация азиатского и американского направлений позволит избавиться от зависимости от европейского энергетического рынка. (Строительство нефтепровода Ангарск-Находка - очень правильный в этом смысле шаг). В то же время, возможности китайского, индийского, американского и других неевропейских рынков энергоносителей делают необходимыми другие проекты в этом направлении.

Прибыль от экспорта энергоресурсов должна расходоваться на решение первоочередных государственных задач. Проблема номер один в России - демографический кризис. Мы ежегодно теряем до миллиона человек. Россия по мысли Виталия Третьякова должна произвести революцию в области демографии. Деньги на это - в наших недрах. Энергетическая рента, пополняющая стабилизационный фонд, должна расходоваться, прежде всего, на систему мер по поддержке молодых семей, материнства и детства, здравоохранения, воспитания и образования. Необходима целевая долгосрочная государственная программа беспрецедентного масштаба, соответствующая беспрецедентности задачи - прекратить вымирание нации. Детская политика должна превратиться в национальную идею, в которую необходимо вкладывать нефтедоллары.

Наконец, недопустимо прямо транслировать европейский опыт газовой либерализации на российскую почву. Реформа газового рынка в России должна проводиться с учетом российской специфики и стратегических приоритетов страны. Реформа должна осуществляться в контексте эволюции всей энергетической отрасли страны в направлении ее превращения в ресурс перехода на инновационную модель экономики. Примитивное копирование западных моделей реформирования приведет к снижению конкурентных преимуществ Газпрома не только на внешнем, но и на внутреннем рынке, а также, законсервирует опасную тенденцию закрепления сырьевой ориентации российской экономики. Рассмотренные выше принципы реформирования отрасли могут быть применены в России избирательно и постепенно. Реформа должна стимулировать не наращивание экспорта газа из России в качестве самоцели, а создание в рамках отрасли и в других смежных сферах высокотехнологичных объектов переработки сырья, строительство заводов современного оборудования для энергетической отрасли, модернизацию российской промышленности, в целом.

Главное, реформа должна отражать определенную политическую доктрину, в нашем случае связанную с тем, что недра - это общенародное достояние, которое должно работать на Россию в целом, а не на узкую группировку элиты, занимающуюся экспортом сырья. Россия - это государство-цивилизация - полюс силы в мировой политике, следовательно, повышение эффективности работы энергетической монополии должно быть направлено на обеспечение устойчивого поддержания данного статуса и стимулирование создания других основ стабильности российского общества и государства. Три сюжета - газ, европейская политика и вызовы безопасности России - в действительности гораздо более взаимосвязаны между собой, чем кажется на первый взгляд. Нас в Европе никто не ждет. Там ждут нефть и газ. Поэтому подписан договор об СЕГ, а норвежские компании введены в число разработчиков Штокмана. Однако, пограничное положение на рубеже цивилизаций обязывает нас относиться к российскому сырью не просто как к средству извлечения прибыли, а как к одному из главных аргументов в защиту права нашей страны быть в числе ведущих мировых держав.

 

Заключение

 

Представленный материал свидетельствует о том, что в 2005 - начале 2006-го года Газпром совершил своего рода 'большой скачок'. Компания добилась серьезного усиления своих конкурентных позиций на европейском и мировом рынках углеводородного сырья. Повышение капитализации, приобретение новых активов, диверсификация бизнеса - все это качественно улучшает положение Газпрома на мировом энергетическом рынке. Россия обрела собственную транснациональную корпорацию, активность которой (наряду с другими) позволяет уверенно говорить о нашей стране, как об одном из лидеров мировой энергетики.

Но чем, по сути, отличается энергетическая сверхдержава от сырьевого придатка? Кому принадлежит инициатива в тех случаях, когда Газпром и Кремль действуют вместе? Идет ли наша элита по пути укрепления российских конкурентных позиций в мире или действует в отрыве от страны, используя газ (или нефть) в качестве персонального пропуска в круг мировой компрадорской буржуазии? Приумножается ли мощь страны или она превращается в объект конкуренции глобальных игроков?

Наша страна сталкивается с многочисленными вызовами и угрозами в сфере демографии, безопасности, экономики, нравственности и т.д. Что произойдет с Россией в 2007 -2008 годах не знает никто. В таких условиях руководство любой корпорации думает о том, как уберечь себя и компанию от возможных политических рисков. В случае с Газпромом, очевидно, что новое глобальное качество - это способ обеспечения сохранности активов и поддержания прибыльности бизнеса вне зависимости от политических потрясений в России. Доступ к разработке российских недр для иностранцев - это также форма минимизации рисков, как для Газпрома, так и для его зарубежных партнеров.

Вместе с другими нефтегазовыми корпорациями мира Газпром работает на создание единого транснационального энергетического рынка. Учитывая конкурентные преимущества, он получит большой кусок 'пирога'. Газпром в этом контексте выступает не как российская компания, а как транснациональная корпорация, не отягощенная бременем ответственности за судьбу страны. Именно такой сценарий в начале статьи назван компрадорским и его реализация отнюдь не исключена. В этом варианте действия Газпрома продиктованы, прежде всего, интересами усиления своих переговорных позиций в условиях формирования глобального энергетического рынка.

Державный путь эволюции компании предполагает другое, а именно усиление Газпрома как фактора усиления России. Альянс власти и бизнеса в таких обстоятельствах не является недостатком apriori . Более важна идеология данного альянса, вернее, ощущение его членами сопричастности решению задач, стоящих перед всей нацией. Российские олигархи-прагматики понимают, что их конкурентоспособность на уровне глобальной бизнес-элиты зависит, в частности, от мощи стоящего за ними государства, которая предполагает определенный уровень консолидации общества. Для этого требуется идеология, способная сделать осмысленной нашу внутреннюю и внешнюю политику. Это должна быть идеология национального возрождения, основанная на принципах патриотизма, суверенитета и социальной справедливости. Тогда успехи Газпрома будут рассматриваться как общенациональные успехи а государство станет авторитетным в глазах общества и получит легитимные основания рассчитывать на корпорации при решении своих внутри- и внешнеполитических задач.

Развитые демократии открыто вводят экономические санкции в политических целях и обставляют финансовую помощь идеологическими условиями. Почему Россия этого не делает? Потому что наши бизнес и власть институционально друг друга никогда всерьез не поддерживали. Более того, они регулярно игнорировали интересы друг друга на внешней арене. Если в случае с Североевропейским газопроводом или российско-украинским газовым конфликтом Кремлю и Газпрому удалось реализовать совместную стратегию, то это хороший признак оздоровления отношений. Определение повестки дня, суверенитет в принятии решений, согласование политики и координация усилий - это то, что отличает бизнес и власть энергетической сверхдержавы от бизнеса и власти сырьевого придатка. У России не много конкурентных преимуществ на глобальном рынке, но они есть. Саммит 'Большой Восьмерки' в Санкт-Петербурге, во многом посвященный энергетике, покажет, насколько мы научились ими пользоваться.

 

 

Автор выражает искреннюю благодарность своим коллегам Татьяне Романовой   и Никите Ломагину за помощь в работе над статьей.



[1] Термин группы авторов статьи ' Обналичивание власти: финальная стратегия российского правящего слоя' (http://www.apn.ru/?chapter_name=advert&data_id=801&do=view_single)

[2] . Доклад Председателя Правления ОАО "Газпром" Алексея Миллера на годовом Общем собрании акционеров - 24 июня 2005 года (http://www.gazprom.ru/articles/article17072.shtml)

[3] Источник: Шкута А.А. Российский газ на европейском рынке энергоносителей, М., 2004. С. 64.

[4] Источник: официальный сайт ОАО 'Газпром' (http://www.gazpromquestions.ru/news/news9.html) [4] Источник: Шкута А.А. Российский газ на европейском рынке энергоносителей, М., 2004. С. 64.

[4] Источник: официальный сайт ОАО 'Газпром' (http://www.gazpromquestions.ru/news/news9.html)

[5] Доклад Председателя Правления ОАО "Газпром" Алексея Миллера на годовом Общем собрании акционеров - 24 июня 2005 года (http://www.gazprom.ru/articles/article17072.shtml

[6] Там же.

[7] Доклад Председателя Правления ОАО "Газпром" Алексея Миллера на годовом Общем собрании акционеров - 24 июня 2005 года (http://www.gazprom.ru/articles/article17072.shtml)

Загружается, подождите...
0