Rambler's Top100 Service

Левые партии в казахстанской политике

Заместитель директора ИАЦ МГУ Руководитель информационно-аналитического отдела ИАЦ
16 августа 2006

Маятник политических пристрастий электората качнулся влево. Причем во всемирном масштабе. 'Красный латиноамериканский пояс' вокруг 'вашингтонского обкома' едва не замкнулся в настоящую 'лево-популистскую' удавку после недавних, и еще до конца незавершенных, выборов в Мексике. Российское партстроительство подозрительно активизировалось вовсе не на пустующем правом фланге, а на переполненном левом, где скоро будет не протолкнуться от партий 'левого центра'.

Спрос на социально ориентированных политиков растет не по дням, а по часам. Особенно в постсоветских странах, где растиражированное в конце 90-х годов обозначение 'партия центристского типа' постепенно выходит из моды, хотя еще три-четыре года назад это был синоним политической респектабельности и чуть ли не гарантия принадлежности к властной элите. Времена меняются.

Теперь актуальны новые цвета. Не красные конечно. Нет, это было бы слишком радикально. Но вот компромиссный розовый - востребован и на Украине и в Молдове и в странах центральноазиатского региона.

Партии нового, социал-демократического типа создаются как по инициативе властей, так и в рамках стратегии их политических оппонентов. Главное успеть 'застолбить' подзабытый, а ныне вновь актуализированный бренд.

В Казахстане первым на золотую жилу напал бывший кандидат от объединенной оппозиции Жармахан Туякбай, который недавно заявил о своем твердом намерении создать социал-демократическую партию традиционного континентального типа. Умеренно левая, популистская ниша на политическом поле Казахстана столь же привлекательна как, предположим, национально-патриотическая или умеренно-исламистская, и к тому же еще не занята представителями проправительственного лагеря. В отличии, кстати, от России, где проект объединения 'Партии жизни' и 'Родины' суть первый шаг к формированию 'прокремлевской левой'.

Поражение на президентских выборах 2005 года, разлад внутри объединенного оппозиционного блока заставил наиболее дальновидных политиков Казахстана искать новые формы обращения к протестному электорату. Тем более, что не за горами парламентские выборы, где 'новым' социал-демократам будет противостоять 'мегапроправительственная' партия в форме объединения 'Отан'-'Асар'.

Оппозиции терять время нельзя, равно как и не имеет смысла повторять изъезженные политтехнологические ходы. Ребрендинг от Туякбая своевременен ровно настолько, насколько части оппозиции удалось уловить вектор перемен в настроении тех, кто составляет основу протестного электората в стране.

Какие положения могут стать программным стержнем идеологии 'Объединенной социал-демократической партии Казахстана'? Вопрос непростой. Поскольку программы всех политических партий страны как будто списаны с одного общего шаблона. Опыт выборов 2004 и 2005 годов показывает, что казахстанский избиратель мало интересуется стратегическими изысками. Самое главное - грамотно построенный имидж кандидата, его узнаваемость, харизма.

С другой стороны, пытаясь играть по новым правилам, которые задает власть, провозгласившая переход к политическим реформам, социал-демократы смогут набрать политических вистов, если не будут создавать 'идеологию для всех', а попытаются четко определить собственную программную нишу. На данный момент она не очень просматривается, поскольку кроме признания незыблемости частной собственности и возможности сотрудничества с другими партиям левого спектра Жармахан Туякбай не обозначил иных приоритетов. В заявлении для СМИ лидер нового политического движения отметил, что для казахстанских социал-демократов 'основополагающим является понятие справедливости', т.е. создание демократического социально ориентированного государства, через 'использование всего потенциала рыночной экономики на благо простых людей'.

Однако обыграть власть на популистских лозунгах казахстанской оппозиции не удастся. Во-первых, сама власть постоянно использует лозунги оппозиции, перехватывая инициативу через систему контроля над СМИ. Во-вторых, на фоне роста экономических показателей и доходов населения эффективно сыграть на поддержке 'униженных' и 'оскорбленных' вряд ли возможно. Хотя сам Туякбай справедливо отмечает, что за годы успешных экономических реформ значительная часть населения не получила достаточной компенсации за те социальные издержки, которые сопровождал переход к рынку. Уровень дохода различных категорий населения существенно отличен.

Последние события вокруг микрорайона Шанырак показали, что настроение части городской и сельской молодежи не слишком соответствует победным реляциям официальной Астаны. Но все эти факторы работали и пять, и три и год назад, в прежние электоральные кампании. Можно ли рассчитывать на то, что неудачи оппозиции (неважно как она себя именует) останутся в прошлом, и под новыми флагами настанет пора решительных успехов?

Вопрос актуальный тем более, что заигрывание с городскими маргинальными слоями крайне опасно. Это скорее площадка для радикальных оппозиционеров, а Туякбай, да и большинство его коллег по ЗСК позиционируют себя политиками респектабельными, системными. И как следует из заявлений лидера новых социал-демократов по ситуации вокруг 'шаныракского побоища', в кровопролитии виновна власть, но только местная, а защитники 'самостроев' не должны поддаваться эмоциям и обязаны действовать в рамках закона. Если убрать выпады в адрес алматинского акима, то подобные заявления можно было бы услышать и из уст госчиновников.

Гораздо более решительную позицию занимают казахстанские 'неонародники' из партии 'Алга'. Лидер партии Асылбек Кожахметов резко критикует действия властей в отношении алматинских 'самостроев' и готов протянуть руку помощи 'мигрантам из аула', плотно заселившим окраины крупных городов. Казахстанские власти обратили пристальное внимание на эту проблему только тогда, когда произошли известные события в Бишкеке, где именно выходцы из сельской местности сыграли роль боевых отрядов в ходе 'революции тюльпанов'. Впрочем, радикализм 'неонародников' в большей степени диктуется не программными установками или партийной стратегией, а характером партийного лидера, который является одним из самых эксцентричных политиков РК. Пожалуй только Кожахметов мог обнародовать следующее суждение: 'Нередко от коренных алматинцев приходится слышать негативные высказывания о жильцах Шанырака и других подобных ему микрорайонов типа понаехали здесь, чужаки, мешают нам жить и т.п. Считаю, что подобные негативные отношения либо полное безразличие большинства жителей Алма-Аты, особенно проживающих в более благополучных районах города, стали одним из факторов, побудивших акимат и силовые структуры пойти на жесткие меры'.

Поэтому говорить о перспективах казахстанских 'левых' партий достаточно сложно. Причем это касается и казахстанских коммунистов, которые еще со времен парламентских выборов оказались в состоянии организационного раскола после заключения предвыборной коалиции с движением ДВК

Трудность идентификации новых политических образований по отношению к традиционному 'красно-розовому' спектру политического пространства связана с тем, что партии строятся не с фундамента, а с крыши, выполняя функцию 'сопровождения' конкретного политика. Создается впечатление, что команда Туякбая выбрала красивую форму, но не определила, по каким правилам будет идти игра.

Впрочем, ряд экспертов полагают, что российская и казахстанская ситуации принципиально схожи и процесс партстроительства идет под неусыпным контролем президентской администрации, которой необходимо занять все электоральные ниши политиками вменяемыми и подконтрольными, сократить число партий в политическом пространстве страны и превратить оппозицию из действующей силы в сугубо виртуальный объект. А значит открытым остается вопрос: реальна ли в обозримом будущем, перспектива возникновения в Казахстане массовой социалистической партии (не являющейся проектом власти или бизнес-структур)?
Загружается, подождите...
0