Rambler's Top100 Service

Несостоятельность 'исторической политики' господина Новака

Доктор исторических наук, профессор
19 октября 2006

Насколько применима методология 'исторической политики' к анализу современных общественно-политических процессов, лихо 'продемонстрировал' польский аналитик Анджей Новак в своей статье 'Кнут и пряник в третий раз', опубликованной журналом 'Rzeczpospolita' (Речь Посполитая).

Безусловно, каждая точка зрения имеет право на уважение, и я присоединяюсь к мнению великого Вольтера, изрекшего в середине X V III века: 'Я с вами не согласен, но готов отдать свою жизнь за то, чтобы вы смогли высказать свое мнение'.

Тем не менее, позволю осветить собственный ракурс по этому вопросу.

Автор расценивает визиты российских президентов Б.Н.Ельцина в 1993 и В.В.Путина в 2002 году в Варшаву в качестве попытки исторического примирения, направленного не на поднятие уровня российско-польского экономического и культурного сотрудничества, а исходя из определенных меркантильных мотивов. В первом случае автор считает превалирования мотива дезавуации вхождения Польши в НАТО, а во втором - обеспечение прорыва российской энергетической монополии на польский рынок (речь шла о подготовке к приобретению гданьского нефтяного порта российским 'Лукойлом').

Таким образом, подвергается сомнению искренность сперва Б.Н.Ельцина, принесшего извинения, опустив голову перед Катынским крестом на варшавском кладбище Повонзки, а затем и В.В.Путина, возложившего цветы к варшавскому памятнику в память о борьбе героев Подпольной Польши за независимость.

Что, ж этими символическими жестами оба российских президента проявили не только свою цивилизованность и умение критически взглянуть на историю своей страны, но, прежде всего, выразили желание обеспечить максимальную позитивность дальнейшей истории российско-польских отношений, оставив весь негатив в прошлом. Ибо последовавшее за этим вступление Польши в НАТО не нанесло какого-либо существенного ущерба государственной безопасности Российской Федерации, а ее нежелание наладить взаимовыгодное транспортно-энергетическое сотрудничество с Россией отнюдь не торпедировало имеющий сегодня место подъем российской экономики.

И в этой связи трудно скрыть правомерность формулирования вопроса о том, что же помешало польским руководителям совершить адекватный шаг в сторону России. Неужели им не в чем покаяться за историческое прошлое?

Постараюсь быть беспристрастным, но исторические факты говорят сами за себя.

Россия в отличие от нынешних польских покровителей США, в течение веков находилась в весьма сложных для своего развития условиях. Ее географическое расположение способствовала использованию колоссальных финансовых, хозяйственных, людских ресурсов на оборону не имеющей прецедента ни в одном государств мира всей протяженности своих границ, как с Востока, так и с Запада. И вполне естественно, что Америка, окруженная с двух сторон океанами, не имела особой потребности в выделении средств на создание централизованного государства и огромной армии. И если лишь то, что должна была потратить Россия на свое вооружение со времен еще Венского конгресса (1815 г.), то одно это составит уже миллиарды, которые Россия, подобно Америке, могла бы использовать в целях развития своего железнодорожного транспорта, торгового флота и в целом научно-технического и индустриального прогресса.

И Польша в течение веков не только не облегчала положение России, но и в большинстве исторических событий усугубляла его.

Так, воспользовавшись периодом смут и неурядиц на Руси в период после смерти Ивана Грозного, польский король Сигизмунд III в сентябре 1609 года перешел границу с большим войском и осадил сильную русскую крепость Смоленск. Смоляне во главе со своим воеводой Шеиным в течение 21 месяца оказывали упорное и героическое сопротивление завоевателям. Лишь в июне 1611 года полякам удалось взять Смоленск, и от 80 тысяч жителей, проживавших в нем в начале осады, в живых оставалось едва 8 тысяч:

В сентябре 1610 года, польское войско под предводительством гетмана Жолкевского оккупировав Москву, разорило ее. Сигизмунд выбросив на помойку истории не оправдавшего его надежды 'Тушинского вора', т.е. Лжедмитрия I , бесславно погибшего в Калуге, прочил роль русского монарха - уже второго Лжедмитрия польскому королевичу Владиславу, посредством правления которого стремился окончательно подчинить себе всю Русь. В письме к гетману Жолкевскому от 18 июля 1610 года Лжедмитрий II пообещал 10 лет выплачивать Польше ежегодно 300 тысяч злотых, если Сигизмунд поможет ему занять трон...

Спустя три десятка лет после этих событий, в 1642 году по свидетельству видного русского военного и дипломатического деятеля XVII века Афанасия Лаврентьевича Ордин-Нащокина польское правительство намеревалось заключить договор со своим заклятым противником Турцией, направленный против России. И это несмотря на то, что Россия заключила в январе 1618 года с Речью Посполитой Деулинское перемирие на 14 лет и 6 месяцев, развязав ей руки для войны с Османской империей, начавшей против нее военные действия. И лишь благодаря миссии И.Д.Милославского в 1643 году в Стамбул, удалось заключить мирный договор между Россией и Турцией, фактически дезавуировавший враждебные действия Речи Посполитой.

В этом контексте небезынтересным является то, что в момент османской угрозы Австрийской империи, именно польский король Ян Собеский со своим 25-тысячным войском нанес туркам под Веной в 1683 году решающий удар, переломивший ход битвы в пользу австрийцев. Подобная подобострастность в приверженности австрийским интересам оборачивалась откровенной враждебностью в исторических эпизодах, касавшихся судеб, казалось, родственного славянского государства.

Однако описанная комплиментарность польской внешней политики не была адекватно воспринята австрийскими 'братьями', и спустя менее века именно Австрия сыграла решающую роль во всех трех разделах Речи Посполитой. И если Россия в 1772 году присоединила к себе лишь Белоруссию, то Австрия получила всю Галицию с округами, а немецкое курфюршество с разрозненной территорией вообще превратилось в великую державу, раскинувшуюся сплошной широкой полосой от Эльбы до Немана.

Тем не менее, процесс восстановления польской государственности вновь опирается на волю именно русского народа, выраженную в 1918 году в лице новой политической власти.

В этой связи стоит подчеркнуть, что известный австро-германский акт от 5 ноября 1916 года о будущей Польше и её границах носил крайне неопределённый и необязательный характер. В лучшем случае он предусматривал автономию польских земель, бывших в составе России, но не касался польских территорий, отошедших к Германии и Австро-Венгрии в результате разделов Польши. Франция и Великобритания, правда, уже начали склоняться к воссозданию независимой Польши, но формулировать свою позицию по этому вопросу, да ещё на высоком официальном уровне, пока воздерживались.

Конкретику в этот вопрос вносила статья 3 декрета Совета Народных Комиссаров РСФСР от 29 августа 1918 года об отказе от договоров России с Германией и Австро-Венгрией о разделах Польши, принятого ещё до образования Польской Республики в ноябре 1918 года: ' Все договоры и акты, заключённые правительством бывшей Российской империи с правительствами Королевства Прусского и Австро-Венгерской империи, касающиеся разделов Польши, ввиду их противоречия принципу самоопределения наций и революционному правосознанию русского народа, признавшего за польским народом неотъемлемое право на самостоятельность и единство, - отменяются настоящим бесповоротно'.

Казалось бы, безусловное признание Советской Россией независимости и государственной самостоятельности Польши объективно должно было устранить все препятствия для нормализации взаимоотношений в духе добрососедства. Увы, вопреки национальным интересам народов обеих стран, нагнетание отношений между ними привело в итоге к военному конфликту.

25 апреля 1920 года регулярная польская армия, насчитывавшая в это время свыше 700 тыс. штыков и сабель, развернула широкомасштабные военные действия против России и её союзниц - Украины и Белоруссии. Удар Польши по государству, инициировавшему реанимацию ее государственности, едва одолевшему иностранную интервенцию, был закреплен в мирном договоре, подписанном в Риге 17 марта 1921 года.

Трагическим последствием войны с Польшей явилась судьба российских солдат, оказавшихся в плену, в основном, в результате предпринятого в августе 1920 года поляками контрудара под Варшавой, решившего исход всей кампании.

Еще в ноте народного комиссара по иностранным делам РСФСР Г. В. Чи-черина от 9 сентября 1921 года, направленной в польскую дипломатическую миссию в Москве отмечалось: 'в течение двух лет из 130 тысяч русских пленных в Польше умерло 60 тысяч '.

Эти данные подтверждаются и другими источниками. Во-первых, информацией находившейся в Варшаве российско-украинской делегации (РУД), занимавшейся вопросами содержания и репатриации военнопленных. Во-вторых, справкой атташе полпредства РСФСР в Польше Е.Пашуканиса 'Репатриация русских и украинских военнопленных и гражданских интернированных лиц из Польши' от 10 августа 1921 года, констатирующей: 'По заявлению с польской стороны к 1 сентября будут эвакуированы все русско-украинские военнопленные. Если сравнить сумму уже возвращённых и подлежащих возвращению пленных (75 000) с той цифрой пленных, которую указывали поляки весной 21 года (100 000), то если, даже скинув известный процент бежавших из плена, мы получим ужасающую цифру смертности'.

Безусловно, отрицать сегодня наличие Катынской трагедии просто кощунственно и современная Россия не только признала это, но и раскрыв всю ее историческую суть, неоднократно осудила это кровавое событие прошлого. Но не менее, кощунственным является умалчивание со стороны Польши и трагедии, пленных россиянах, павших жертвами режима Юзефа Пилсудского.

Как в Польше, так и в самой России в последние два десятилетия слишком часто муссируется тезис о пагубности пакта Риббентропа-Молотова. Но это является взглядом на проблему лишь в одной плоскости. Вхождение советских войск на территорию западных областей Украины и Белоруссии, которые, в соответствие со специальной декларацией Верховного совета Парижской мирной конференции от 8 декабря 1919 года не входили в состав Польши, и линия советско-польской граница проходила по краю этих областей и получила название 'линии Керзона', имеет и другой исторический контекст.

С одной стороны, оборонительные рубежи СССР были отодвинуты на 250-300 км, что, как показал опыт военных действий 1944-45 годов, предотвратило более грозные последствия для судеб страны и всей Европы. Недаром У. Черчилль, которого трудно заподозрить в каких-то симпатиях к СССР, выступая по радио 1 октября 1939 года, фактически одобрил этот шаг Москвы, как открывающий 'восточный фронт' против Германии.

С другой стороны, вряд ли можно считать событие 17 сентября 1939 года нарушением со стороны Советского Союза договора с Польшей о ненападении от 1932 года. Он фактически потерял свою силу уже в 1938 году в связи с захватом Польшей в результате Мюнхенского сговора Тешинской области Чехосло-вакии, с польским населением в 80 тыс. поляков и чешским - в 120 тыс.

И это не говоря еще о том, что Польша воспрепятствовала выполнению СССР своих обязательств по отношению к Чехословакии по договору 1935 года, отказавшись пропускать советские войска через свою территорию. И лишь нежелание усугублять напряженность политической обстановки в Европе, сдержало Советский Союз от денонсации этого договора ввиду явно враждебных действий со стороны режима Юзефа Пилсудского.

Кроме того, откровенная агрессивность этого режима не оставляла никаких иллюзий по поводу возможности сохранения договора. Так, в датированном декабрём 1938 года докладе 2-го (разведывательного) отдела главного штаба Войска Польского недвусмысленно утверждалось: 'Расчленение России лежит в основе польской политики на Востоке... Поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле: кто будет принимать участие в разделе. Польша не должна остаться пассивной в этот замечательный исторический момент. Задача состоит в том, чтобы заблаговременно хорошо подготовиться физически и духовно... Главная цель - ослабление и разгром России'.

Таким образом, юридическая база событий 17 сентября была отражена в международном праве одностороннего аннулирования договоров в силу 'коренного изменения обстоятельств', существовавших при заключении данного договора, т.е. 'rebus sic stantibus' ('вещи, как они были в то время' - лат.) . Что и было фактически изложено СССР в ноте от 17 сентября 1939 года.

В целом, любая ссылка господина Анджея Новака на 'историческую политику' имеет довольно широкоспекторную трактовку. И его формулировки отнюдь не являются истиной в последней инстанции. Исходя из логики его же суждения, на любые 'кнуты и пряники в третий раз', существует не менее аргументированный ответ, суть которого заключается в 'Троянском коне' в три, а то и более раз.

Исходя из этого, российско-польские отношения на современном этапе обязаны строиться на принципе взаимного уважения, добрососедства, сотрудничества и невмешательства во внутренние дела друг друга. Лишь такой характер взаимоотношений способен нивелировать весь негатив исторического прошлого и обеспечить национально-государственные интересы обоих народов.
0

0