Rambler's Top100 Service

Главная проблема НАТО - это европейская система безопасности

Президент фонда «Политика»
27 ноября 2006

Из выступления Вячеслава Никонова, председателя Комиссии Общественной палаты Российской Федерации по международному сотрудничеству и общественной дипломатии, президента фонда 'Политика'   на Международной конференции 'НАТО и безопасность в Евразии' 24 ноября 2006 г.

На мой взгляд, в отношениях между Российской Федерацией и НАТО проблемы возникли уже после распада Советского Союза, когда был упущен шанс на создание неразделенной системы европейской безопасности. Тогда была возможность, при серьезном воображении и при мышлении   крупными   категориями со стороны ведущих политиков, создать после окончания 'холодной войны' новую архитектуру Европы. К сожалению, была взята на вооружение совершенно другая модель, которая предполагала использование старых институтов, возникших во времена 'холодной войны' и для целей 'холодной войны', для того, чтобы они стали основой новой европейской системы безопасности, которая по существу превратилась в расширяющееся НАТО.

Такая НАТО-центристская концепция в значительной степени предопределила строительство системы безопасности Европы без России. И, как нам казалось, и   не без основания, во многом и против России. Поэтому не исключено, что именно эта модель на многие годы вперед предопределила очень сложный характер отношений не только между Россией и североатлантическим блоком, но и между Россией и Западом в целом. Очень часто со стороны наших западных   партнеров можно услышать мысли о том, что России надо изменить свое отношение к блоку, что все проблемы идут из-за устаревших представлений россиян, которые по-прежнему мыслят старыми категориями, что НАТО уже другая организация, что она выполняет, в основном, функции демократизации, нежели функции военного блока. Но на мой взгляд, надо исходить из того, что альянс - это не угроза для Российской Федерации, но согласитесь, любовь к военному блоку, в который ты не входишь - это извращение. Тем более, если этот блок приближается к твоим границам, несмотря на десятилетия активных возражений. На самом деле, самая главная проблема блока НАТО - это европейская система безопасности, куда мы не входим. И, конечно, НАТО это не столько двигатель демократии, сколько структура безопасности, имеющая дело с вопросами 'не масла, а все-таки кукиша'.

Большие проблемы создает процесс расширения НАТО. Начнем с того, что нерасширение НАТО было условием огромного количества наших односторонних шагов еще во   времена Советского Союза и в первые годы после его распада. С российской точки зрения, нет ни одной причины поддерживать расширение, равно как и нет ни одной задачи, которую нельзя было решить без расширения. И, конечно, когда даже самая дружественная, но огромная военная машина подкатывается к военному дому и тебя туда не приглашают, это, безусловно, не увеличивает чувство безопасности. НАТО-центристская модель трансатлантической безопасности исключает из процесса принятия решений по этим проблемам не только Россию, но и другие государства, в том числе такие крупные, как Украина, которая тоже не входит в эту систему, а также государства, которые стоят в очереди на вступление в НАТО и пока что тоже не принимают никакого участия в решении этих вопросов. В результате создалась четырехэтажная система европейской безопасности по принципу клуба для избранных: есть члены клуба, есть те государства, которые стоят в очереди и их скоро примут, третья градация - это государства, которые, может быть, когда-нибудь примут в этот клуб, и четвертая градация государств - это те, которых в клуб никогда не примут, куда я, безусловно, отношу и Россию. В такой системе взаимоотношений заложены достаточно серьезные мины замедленного действия.

Подобная система, построенная на неравной безопасности сторон, исключающая ряд ключевых игроков, в Европе уже существовала, это была Версальская система. Как известно, ничем хорошим она не закончилась, потому что те государства, которые не входят в систему, по определению становятся ревизионистскими, им не нравится система, трудно соглашаться с системой, к которой ты не принадлежишь. Поэтому сама философия НАТО-центристской системы безопасности мне представляется порочной, но, к сожалению, именно она возобладала в Европе. Может быть, России нужно поставить перед собой цель вступления в НАТО и двинуться по этому пути, как предлагают некоторые наши НАТО-центристы, и тогда создастся единая система, которая будет включать в себя Россию. Но этот подход мне представляется исключительно нереалистичным, потому что с самого начала России дали   понять, что этого никогда не будет, что Россия слишком большая и слишком самостоятельная страна для того, чтобы быть в НАТО, которое является все-таки консенсусной организацией, и появление России в НАТО будет концом НАТО как сколько-нибудь эффективной организации.   Кроме того, трудно себе представить какие-то прямые угрозы, от которых альянс стал бы защищать Россию. Некоторые предлагают подать просто заявку в НАТО, даже не рассчитывая на то, что нас когда-то примут, и тем самым уже сблизиться с Северо-Атлантическим альянсом. На мой взгляд, последствие этого тоже будет вполне понятно, нам скажут: хорошо, мы вас поставим в очередь, ваш номер 125-й, и в ваших интересах, чтобы как можно раньше были приняты эти 124 других участника, которые стоят перед вами, а вы при этом должны этот процесс поддерживать и стимулировать. Поэтому, я думаю, вряд ли и такая постановка уместна.

Не случайно в России на протяжение последних лет вызрело понимание того, что наша страна, по большому счету, не интегрируема в евро-атлантические структуры в том виде, как они существуют. Отсюда и возник императив существования России как самостоятельного центра силы, который должен самостоятельно, с помощью своих союзников, обеспечивать собственную безопасность. И отсюда во многом берет начало идея суверенной демократии и суверенитета как части государственной идеологии. То есть мы самостоятельно должны обеспечивать свою безопасность и оставаться самостоятельным центром силы, мы должны иметь свободу рук в военно-политической сфере, которая, естественно, будет ограничена, если нас будут связывать какие-то обязательства в отношениях с Северо-Атлантическим блоком. Что можно сказать о будущих отношениях между Россией и НАТО? Я думаю, это будет зависеть от целого ряда факторов, связанных прежде всего с политикой НАТО, а не Российской Федерации. Прежде всего, конечно, самый важный вопрос - вопрос расширения. НАТО будет расширяться, вопрос - куда оно будет расширяться. Если, скажем, в сторону Хорватии, то я не думаю, что это вызовет какие-то серьезные проблемы в отношениях между Россией и блоком. Если это расширение пойдет в направлении постсоветского пространства, Украины, Грузии, то тогда, конечно, мы столкнемся с первостатейным кризисом в отношениях. Сейчас хватило ума этого не делать, хотя еще в начале этого года   была практически полная уверенность у всех, что уже через два дня в Риге будет выдано приглашение на вступление в альянс Украине и Грузии. Но политическая ситуация сложилась так, что пришлось отложить это решение. Прежде всего это связано с   внутриполитическим кризисом в Украине, с тем опытом, который Соединенные Штаты получили в связи с попыткой проведения военных учений НАТО в Крыму, и с приходом к власти в Украине нового правительства Партии регионов, которое гораздо в меньшей степени ориентировано на форсирование евро-атлантического сотрудничества. Сыграл свою роль, конечно, и кризис в отношениях между Россией и Грузией, который наглядно показал, как может возникнуть ситуация военного конфликта между Россией и НАТО, если гарантии 5-го пункта Вашингтонского договора будут распространены на весьма безответственный режим, который существует в Тбилиси. И надо сказать, что вообще в российско-грузинском обострении натовская составляющая была очень большой, причем во всех смыслах этого слова, то есть во многом это было одной из движущих пружин российско-грузинского конфликта на протяжение последнего года. Если расширение пойдет в эту сторону, то, в принципе, отношений между Россией и НАТО может не быть. Многое зависит от планов военного строительства Северо-Атлантического блока и прежде всего, конечно, Соединенных Штатов Америки как основой движущей силы НАТО. И здесь я на первое место поставил бы вопрос, связанный с созданием системы противоракетной обороны, размещением компонентов ПРО в странах - новых членах, разговор идет в первую очередь, о Польше. Ни для кого не секрет, что ПРО в Европе - это не защита от террористов на Ближнем Востоке и от корейской ядерной бомбы. Очевидно, речь идет о другом - речь идет о создании системы, позволяющей решать ядерное уравнение, в том числе и обретать потенциал первого удара, а это значит, что с российской стороны, естественно, будут тоже сделаны выводы в рамках этого уравнения.

Многое будет зависеть от результатов натовских акций, в России с большим интересом следят за тем, что будет в Афганистане. Пока изменения заключаются в том, что Афганистан производит 130% от мирового потребления наркотиков, то есть сейчас в Афганистане производят наркотиков на 30% больше, чем вся планета способна потребить. Там уже явное перепроизводство, и можно было бы заняться сокращением этого процесса, что предполагает, естественно, некоторые вложения в экономику Афганистана, которые хотя бы слегка начали приближаться к тем цифрам, которые вкладывал СССР в Афганистан, чтобы создавать какую-то альтернативную экономику. Поэтому, мне представляется, будущие отношения России и НАТО могут лежать в достаточно широком диапазоне, от продолжающегося конструктивного диалога в рамках решения проблем безопасности, которые стоят и перед Европой, и вообще перед всем цивилизованным человечеством, в области нераспространения оружия массового поражения, в области борьбы с международным терроризмом, который на самом деле не ушел никуда в тень.

Должен сказать, что за последние три года борьбы с международным терроризмом мы достигли определенных успехов, но количество террористических актов и количество людей, погибших от них в 2005 году было рекордным, а в 2006 году будет еще больше. Есть общие угрозы, с которыми надо бороться совместными усилиями России и Северо-Атлантического блока. То есть диалог возможен и, я считаю, целесообразен. Но если ситуация будет развиваться по наихудшим сценариям, то я думаю, что можно ожидать явного охлаждения России к налаживанию отношению с Северо-Атлантическим блоком. И это отношение будет характеризоваться усилившимся скептицизмом при сохраняющейся неприязни.   

0

0