Rambler's Top100 Service

Триумф нефтегазовой стратегии России

Доктор исторических наук, профессор
16 мая 2007

Еще в XIX веке в основе конкурентной борьбы России и Великобритании между собой в целях обладания Средней Азией, находилась идея овладения, важным геополитическим пространством, дающим возможность контроля торговых путей, значительных для тогдашних военно-стратегических понятий межконтинентальных маршрутов. Спустя два века критерии, которыми руководствуется нынешние сверхдержавы, конкурируя в порыве оказания большего влияния на этот регион, предполагают борьбу не столько за сами среднеазиатские земли, сколько за спрятанные в их недрах углеводороды. Один лишь Казахстан - крупнейшая в регионе страна, имеет три самых богатых в мире месторождения углеводородов. Одно из них, получившее название 'Кашаганское', открытое на Каспии пять лет назад, входит в пятерку самых крупных месторождений на планете, и добыча там должна начаться через несколько лет. И если ныне Казахстан производит 1,2 миллиона баррелей нефти в день, то к 2015 году ежедневные объемы, достигнув производственного уровня Ирана, могут вырасти до 3 миллионов баррелей. Другая невероятно богатая углеводородами среднеазиатская страна - Туркмения обладает 2,86 трлн. кубометров лишь доказанных запасов природного газа. Объем добычи газа там составляет 60 млрд. кубометров в год. И при ежегодном потреблении 10-12 млрд. кубометров газа, Туркмения экспортирует 50 млрд. кубометров.

Россия, сохраняя после развала СССР тесные союзнические отношения практически со всеми среднеазиатскими государствами, тем не менее, в лице США и Китая имеет срезных конкурентов во всем спектре транспортно-энергетических отношений с ними.

Китай с его неутолимой энергетической жаждой внедряется в регион с целью обеспечения бесперебойного снабжения своей динамично растущей экономики необходимым углеводородным сырьем. Соединенные Штаты же в поиске альтернатив странам ОПЕК с ее арабской доминантой пытаются ослабить российскую энергетическую политику в регионе, а наряду с этим снизить и уровень влияния Китая и Ирана на своих соседей. Но если у Китая и Ирана обнаружились точки соприкосновения в процессе паритетного в рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) сотрудничества со странами региона, то США стремятся путем создания альтернативных транспортно-энергетических маршрутов и вовлечения в них богатых углеводородами среднеазиатских государств, противопоставить свои интересы российским.

И в этой нефтегазовой 'шахматной' игре российским президентом В.В. Путиным сделан мудрый комбинационный ход, гарантирующий, если не 'мат', то обязательно 'шах'! 21 мая в городе Туркменбаши президенты России, Туркменистана и Казахстана подписали Декларацию о строительстве Прикаспийского газопровода. Соглашение достигнуто в рамках трехстороннего саммита с участием Владимира Путина, Нурсултана Назарбаева и Гурбангулы Бердымухаммедова.

Правительства трех стран до 1 сентября 2007 года должны подготовить и подписать окончательное соглашение о сотрудничестве в строительстве Прикаспийского газопровода, который планируется провести вдоль туркменского побережья Каспийского моря и соединить с существующим газопроводом Средняя Азия - Центр на казахстанско-российской границе в районе населенного пункта Александров Гай. Кроме того, планируется провести модернизацию существующего газопровода, который был введен в эксплуатацию еще в 1967 году. При этом Россия готова инвестировать не только в развитие газотранспортных мощностей в Центральной Азии, но и в добычу на туркменском шельфе Каспия.

Таким образом, трехстороннее соглашение между Россией, Казахстаном и Туркменистаном деформирует американские планы по созданию Транскавказского газопровода, который должен был обеспечить поставки газа из Средней Азии в Европу в обход России - по дну Каспийского моря.  

Столь продуктивный среднеазиатский вояж Владимира Путина (он уже давно не покидал Россию на столь долгий период времени) фактически отвлек Казахстан и Туркмению от идеи транскаспийского трубопровода, предложенной США еще в 1996 году. Он внес явный диссонанс в планы ранее посетившего Казахстан польского президента Леха Качиньского, склонить президента Нурсултана Назарбаева к продлению нефтепровода Одесса-Броды до польских Плоцка и Гданьска. В этом случае часть прикаспийской нефти шла бы в Европу в обход России. Более того, Назарбаев был приглашен на польский энергетический саммит, проходивший в Кракове с 11 по 13 мая. Основную фабулу обсуждения энергетических проектов на форуме в Кракове можно определить по составу его участников, представляющих высшее руководство Литвы, Украины, Грузии и Польши. Однако визит в Казахстан Владимира Путина перепутал Качиньскому и иже с ним все карты. Краковский форум в связи с отсутствием Назарбаева потерял всю свою актуальность, и его участникам пришлось 'переливать из пустого в порожний', т.е. муссировать давно уже решенные между собой вопросы. А в Казахстане и в Туркмении в противовес транскаспийскому проекту составлен   прикаспийский, предусматривающий поставки среднеазиатского газа в Европу не в обход России, а по ее территории.

Итоги среднеазиатского визита В. Путина, воплотившиеся в конкретном трехстороннем транспортно-энергетическом проекте, наряду с конкурентностью сверхдержав в повышении степени влияния на регион, высветили еще одну немаловажную для будущего этих стран ипостась - формирование финансово-экономической основы для качественно нового этапа реинтеграции для всего постсоветского пространства.

В этом отношении целесообразно вспомнить, что фундамент Евросоюза был заложен 9 мая 1950 года речью, министра иностранных дел Франции Роберта Шумана, предложившего объединить угольную и сталелитейную промышленность Франции и Федеративной Республики Германии. Эта концепция была реализована в 1951 году Парижском Договором, учредившим Европейское сообщество угля, и стали с шестью странами-членами: Бельгия, Франция, Германия, Италия, Люксембург и Нидерланды. Успех Договора воодушевил эти шесть стран расширить процесс на другие сферы. А в1957 году Римский Договор установил Европейское экономическое сообщество и Европейское сообщество по атомной энергии. И лишь в 1967 году произошла окончательная структуризация союза, наполнившая его и политическим содержанием.

Возникает естественный вопрос: почему же в основе нового этапа реинтеграции постсоветских республик, не может лежать соглашение об объединении усилий по осуществлению трансгазовых и транснефтяных проектов России, Казахстана и Туркмении?!

Кстати, именно Россия и Казахстан, как наиболее экономически сильные и развитые государства могли бы взять на себя объединительную в экономическом и политическом смысле миссию.

Российская экономика стала сегодня десятой в мире по размерам ВВП. Страна занимает третье место в мире по размерам валютных резервов, и полностью выплатила свои долги Парижскому клубу. Успешно проведена либерализация российского рынка иностранной валюты и установлен режим свободного перемещения капитала. В этом отношении Россия входит в состав 16 стран мира, не вводящих никаких ограничений на валютные операции.

Казахстан, благодаря динамичному развитию своей экономики, не ограничивающейся дивидендами от экспорта добытой нефти, а обеспечивающей поступательный рост всех своих секторов, превратился в крупного инвестора для постсоветских республик. Например, доля казахских инвестиций в одну лишь киргизскую экономику уже составляет около 60%.

Возглавив политическое объединение, эти два государства имеют колоссальный потенциал к устранению многих правовых, административных и иных барьеров, перманентно возникающих на пути постсоветской реинтеграции. По логике вещей, закономерность жертвования части своего суверенитета в пользу наднациональных органов возможного объединения, как это имеет место в ЕС, не должна отталкивать Россию и среднеазиатские республики. Ибо при вступлении в ООН, являясь членами ШОС и ОДКБ, они уже делегировали часть своих суверенных прав наднациональным структурам, руководствуясь идеей достижения целей наивысшего цивилизованного государственного развития.

И триумф российской транспортно-энергетической политики совершен не столько во имя обеспечения громкой победы в плоскости геостратегических усилий, сколько ради создания основ для динамичного сотрудничества не только со среднеазиатскими странами, но с другими государствами мира.

0

0