Rambler's Top100 Service

Измерение качества суверенной государственности

профессор, д.ф.н.
28 мая 2007

Из выступления Андрея Мельвиля, проректора МГИМО на конференции по теме 'Глобализация, структурные изменения и роль государственных образований', 23 мая 2007 года (организаторы: Институт  общественного проектирования и Институт политики Школы государственного управления им. Кеннеди Гарвардского Университета):

 

- Я совершенно не склонен пугаться глобализации, от нее не уйдешь. Согласен с тем, что мы часто оперируем неким упрощенным представлением о глобализации, когда границы растворяются, государства уходят на второй фон, а место государств занимают неправительственные организации, транснациональные корпорации, плохие или хорошие, преступные или действующие во благо. Действительно, глобализация приносит с собой расширение политического пространства посредством создания, образования новых транснациональных политических пространств, которые действуют поверх национальных государств, которые самостоятельны по отношению к национальному государству. Это правда, но не вся. Вся правда заключается в том, что суверенные государства по-прежнему остаются базовыми кирпичиками, ячейками международной системы, ячейками мировой политики. Конечно, политику создают и другие авторы, но именно вокруг государств строится мировая политика. И поэтому обращение к проблематике государства и государственности в контексте глобализации - это абсолютно разумная, правильная и с академической, и с общественной точки зрения тенденция, которая отнюдь не означает возврата к вестфальской картине мира, это нечто более сложное.

В реалистической парадигме международных исследований мы можем трактовать современные международные отношения по аналогии с высказыванием Кенбурта, который сказал, что мировая политика, международные отношения аналогичны столкновениям бильярдных шаров на зеленом сукне. И траектории международных взаимодействий зависят от того, с какой силой они сталкиваются. Идея была в том, что неважно что находится внутри шаров, неважно, из какого материала они сделаны - пластмасса это, слоновая кость или что-то другое. Но я хочу уточнить, что это важно. Ведь государства очень разные. Когда мы говорим "суверенные государства", на самом деле мы имеем в виду разные вещи. Есть Сомали и Руанда, есть Россия и США, есть Казахстан и Швейцария. Это все разные сущности, они различаются по существенным основаниям. Да, все эти государства являются членами ООН, де-факто и де-юре это суверенные государства, вне всякого сомнения. Они игроки в одном большом ооновском клубе, но они все разные. Есть успешные и эффективные государственности, есть распадающиеся государственности, есть несостоятельные государственности. Есть уже распавшиеся государства. Иными словами, говоря о 192 или 194 суверенных членах ООН, мы имеем в виду целый спектр различных государств. На одном полюсе эффективные суверенные государственности, на другом - государственности неэффективные, распадающиеся, несостоятельные. Есть множество градаций внутри этого спектра. Стивен Краснер в свое время выделил четыре типа или измерения суверенитета. Суверенитет вестфальский, суверенитет международного признания, суверенитет международно-правовой, суверенитет взаимозависимости. Я бы к этой схеме добавил еще измерение качества суверенитета. И тогда возникает удивительно интересный исследовательский и, не будем лукавить, политический вопрос: как измерить качество суверенной государственности? Не только на основе экспертного суждения, но и на основе жесткой информации, цифровой, на основе точных данных. Как это можно делать? Можно в качестве параметров использовать время существования суверенной государственности, можно использовать критерий наличия и отсутствия внутренних конфликтов, которые ставят под вопрос право суверена осуществлять легитимное насилие на определенной территории. Можно измерять, находятся или не находятся, в каком масштабе, в каком качестве иностранные военные контингенты на территории суверенных государств. Может быть, можно ввести параметр доли доминирующего этноса в демографической структуре государства, хотя мы понимаем, что США, Швейцария могут быть исключением, но в отдельных случаях это фактор чрезвычайно важный. Можно привести экономические параметры: доля внешней помощи в ВНД, в валовом национальном доходе государства, или внешняя долговая зависимость, или режим привязки валюты к иностранной или к блоку, пакету иностранных валют и так далее. Я пытаюсь сказать, что все эти реальные измерения теоретически могут дать нам инструмент для замеров качеств и состояний различных суверенных и не суверенных государственностей.

Качество и эффективность суверенной государственности в значительной мере зависят и отражаются в способности государства эффективно или менее эффективно противостоять внешним и внутренним угрозам, которые являются существенными для данного государства. Можно ли измерить эти угрозы? Теоретически можно сконструировать некие параметры, по которым эти угрозы можно измерять. Причем, параметры будут разные - политико-дипломатические, военно-политические, экономические, демографические и так далее. Среди параметров обязательно должны быть: угроза вооруженной агрессии, территориальные претензии со стороны других государств, угроза терроризма, легальный или нелегальный сепаратизм и так далее. Есть экономические параметры угроз, это несбалансированный экспорт, хроническое отрицательное сальдо платежного баланса, зависимость от экспорта энергоносителей. Демографические параметры: проблемы недоедания, СПИД, сокращение численности населения или, наоборот, избыточная миграция. Все эти параметры, в принципе, можно операционализировать и использовать для определения качества государственности и тех угроз, которые направлены на данную государственность.

У нас в либерально-академическом дискурсе принято противопоставлять государство Левиафана и демократию. На самом деле мы понимаем, что это иллюзия, демократия не существует в безвоздушном или безгосударственном пространстве, демократия есть механизм, структура взаимодействия между государством и гражданским обществом. И, соответственно, между перспективами демократического институционального развития, развития демократических практик и государственностями, как переменными, могут складываться разные результаты. Ведь на практике возможно существование демократии без государственности, без суверенной государственности. Ничего дурного в этой демократии нет, но нужно понимать цену, которую эти люди платят за свою демократию. Сент-Киттс и Невис, Самоа, до самого последнего момента Фиджи - это все примеры институционализированных демократических практик. Есть примеры крепких государственностей без демократических практик, в том числе и на постсоветской территории. Есть также слабые, распадающиеся государства, тоже без элементов демократии. Вы видели или слышали о демократии в Руанде или в Сомали, в Кыргызстане, в Грузии и так далее? Ну, и наконец, теоретически и практически существуют крепкие, сильные государственности, которые являются демократическими. Удастся ли России стать таковой, вот о чем мы говорим сегодня.

0

0