Rambler's Top100 Service

Ценностный "разрыв" между Россией и Западом увеличивается

Президент фонда «Политика»
4 Июнь 2007

Из выступления Вячеслава Никонова, председателя Комиссии по международному сотрудничеству и общественной дипломатии, на Гражданских дебатах на тему: 'Новая внешняя политика России - от мюнхенской речи до Хайлигендамма', 4 июня 2007 г.:

  Внешняя политика не определяется только отношениями России с Западом. Запад - это далеко не весь мир. Мы сейчас обсуждаем некий важный аспект российской внешней политики, а не всю эту политику. В этой политике есть три основных субъекта, два из которых меняются, один остается прежним. Меняющиеся субъекты - это Россия и Европейский Союз, они стали другими. Только Америка осталась неизменной. Начнем с Соединенных Штатов. Американская политика в отношении России на протяжении последних пятнадцати лет строилась по одной, достаточно простой незамысловатой формуле. Они нам говорили: делайте вот то-то и то-то, что нужно Соединенным Штатам Америки. Если вы этого делать не будете, отношения резко испортятся. Вот, собственно, и все, ничего другого они не предлагали. Формула работала очень плохо, потому что если Россия сопротивлялась, то отношения портились, если Россия соглашалась, ей не говорили спасибо, отношения портились в любом случае. Сама возможность какого-то торга, разменов была абсолютно невозможна. И в итоге эта политическая схема себя дискредитировала. По крайней мере, в глазах российского внешнеполитического ведомства. Второй момент американской внешней политики заключался в поддержке любых сил и стран, которые противопоставляли себя России. Сложно найти на протяжении последних пятнадцати лет хоть один пример, когда Соединенные Штаты поддержали бы Россию в ее противоречиях с какой-либо страной современного мира. В 100 случаях из 100, когда Россия была права, даже если она что-то делала по просьбе Соединенных Штатов, она оказывалась не права. Ярким примером этого может служить реакция Соединенных Штатов на повышение цен на энергоносители для Белоруссии, о чем американцы говорили на протяжении многих лет. И когда это было сделано, на следующий день последовало резкое заявление о российском энергетическом империализме, что очень сильно расстроило Владимира Владимировича Путина. Именно после этого Путин попросил подготовить ту речь, которая прозвучала в Мюнхене. Это была последняя точка, которая слегка нарушила душевное спокойствие президента. Второй субъект международных отношений - это Европа. Европа, состоящая из 27 членов, абсолютно не похожа на ту, какой она была, когда в нее входили 15 стран. Я уже использовал в эту аналогию: если, как говорят на Востоке, караван не может двигаться быстрее самого медленного верблюда, то в караван Европейского союза и особенно европейско-российской интеграции "влились" несколько верблюдов, которые либо исключительно медленны, заторможены, либо двигаются в прямо противоположную сторону. И это надолго. Все польские, прибалтийские фобии, которые существовали и существуют, к сожалению, становятся европейским мейнстримом, хотя бы потому, что Евросоюз по большому числу вопросов является консенсусной организацией, позиция одного или двух членов является позицией всего Европейского союза. Мы это хорошо видим, вести российско-европейский диалог стало практически невозможно. Две трети времени российско-европейского диалога на высшем и даже на высоком уровне сейчас посвящено одному вопросу - это польское мясо, вопрос, который должен был быть решен на уровне ветеринарных служб России и Польши. Польская сторона вообще не хочет вести никаких двусторонних переговоров. Министр иностранных дел Польши не реагирует на запросы Лаврова. Вопрос о мясе автоматически стал предметом диалога между Россией и Европейским союзом. К сожалению, я не вижу перспектив для изменений. Кроме того, меня беспокоит увеличивающийся ценностный "разрыв" между Россией и Западом. Обычно считается, что Россия не демократия, а Запад - демократия. Здесь ценностный "разрыв" трудно преодолим. Я с этим в чем-то соглашусь. Действительно, российская демократия еще не скоро будет соответствовать европейским представлениям о том, какой она должна быть. Все-таки создание политических институтов демократии это всегда вопрос времени. И ни одного поколения. В то же время, мы по-разному понимаем, что есть демократизация в связи с процессами на постсоветском пространстве. На Западе абсолютно закрываются глаза на то, что Ющенко практически ежедневно нарушает законы, Конституцию Украины. Это не воспринимается как отход от демократии, поскольку там решаются некоторые, более сложные и интересные проблемы, связанные с процессом принятия Украины в НАТО. Очевидным становится ценностный разрыв, особенно с Соединенными Штатами, в вопросе о приоритете международного права, и роли современных международных организаций. Появляется новый ценностный разрыв, который я, откровенно говоря, не ожидал, это вопрос об отношении к могилам героев второй мировой войны. Для нас память о солдатах, погибших во второй мировой войне, их могилы, священны. Но выясняется, что сейчас на Западе это далеко не так. И это было хорошо видно по поддержке Эстонии со стороны практически всех западных стран. Мне кажется, что все эти разногласия, и по составу Евросоюзу, и по ценностным вещам, достаточно глубоки. Это значит, что у нас надолго будут испорчены отношения с Европой, и вряд ли можно каким-то кардинальным образом их поправить. Что касается России, то изменения, которые происходят в России, связаны не только с тем, что у нас увеличиваются экономические и оборонные возможности, но и с тем, что России просто надоела та модель внешней политики, которая была последние пару десятилетий. Очевидно, что новая доктрина Путина заключается в том, что Россия не будет поддерживать все внешнеполитические инициативы наших западных друзей и партнеров, которые дестабилизируют международную ситуацию, и которые прямо противоречат национальным интересам Российской Федерации. Смысл в новом подходе, я думаю, заключается именно в этом. Кроме того, Путин, если посмотреть его заявления после Мюнхена, явно начал называть вещи своими именами. Проблемы, которые активно обсуждалось в экспертных кругах, теперь находят свое место и в лексиконе президента. Что ждут сейчас от России, в первую очередь? Что американские и европейские друзья предлагают сделать для того, чтобы не испортились отношения дальше? По существу на повестке дня стоят два основных вопроса, которые мы должны принять: не возражать против размещения средств противоракетной обороны в Польше и Чехии, и проголосовать в Совете Безопасности Организации Объединенных Наций за план Ахтисаари по Косово. Насколько мне известно, в российском руководстве нет никакого желания отказываться от принципиальной позиции, поскольку это серьезно дестабилизирует общую военно-политическую ситуацию в мире. Потому что компоненты наступательного и оборонительного стратегического оружия Соединенных Штатов впервые размещаются на европейском континенте. Ну, а план Ахтисаари просто дестабилизирует весь регион и создаст прецедент нарушения территориальной целостности государств. Я не думаю, что Россия видит какие-либо причины, по которым она должна идти навстречу Западу, по крайней мере, по этим вопросам. А это значит, что мы вступаем в период, когда от всех, в том числе и от России, потребуется то, что в Соединенных Штатах в последнее время называлось стратегическим терпением.
Загружается, подождите...
0

Error: Can't open cache file!
Error: Can't write cache!