Мнения экспертов

Из выступления члена Общественной палаты Алексея Чадаева на заседании "Редакторского клуба" 14 июня 2007 г., посвященного обсуждению программного выступления заместителя главы администрации Президента РФ В.Ю. Суркова "Русская политическая культура. Взгляд из утопии":

На самом деле самое интересное в таких мероприятиях - это их фон, а для меня фоном была очень важная параллель, а именно питерский форум. То есть питерский форум, где, в общем, была мало того что дискуссия об идеологии, и который мыслился как своего рода идеологический, но и где собрались тоже некоторым образом выдающиеся идеологи, вроде Френсиса Фукуямы, которого по этому случаю специально выписали. 13 июня я его слушал в Общественной палате, и это само по себе у меня тоже остро резонировало с выступлением Суркова. Фукуяма был блистательно бессодержателен, каким он, в общем, является достаточно давно, планомерно деградируя из философа, косящего под экономического аналитика, в экономического аналитика, косящего под философа. И сейчас он, продолжая держать марку инвестиционного аналитика, тем не менее, говорил примерно о том же, о чем говорил Сурков. Центральная мысль его выступления была такая: главное, что мы поняли за период правления Буша, это то, что невозможно навязывать никакой культуре универсальные модели демократии. По какой причине? По той причине, что основой демократии являются институты. Институты, во-первых, складываются долго и, во-вторых, складываются в каждой культуре по-своему. И в этом смысле попытка нахлобучить модель демократии сверху на существующие институты приводит либо к разрушению институтов и как следствие демонтажу государства или его существенному ослаблению, либо к скатыванию в авторитаризм и к катастрофе модели. Собственно, это был единственный диагноз, который он был в состоянии из себя выдавить, потому что на следующий шаг, на какой бы то ни было, его просто не хватило. И, в общем, было видно, что его выступление - это крик души Америки, которая совершила с его точки зрения в своей жизни какую-то очень важную ошибку. Ошибка состояла в том, что они считали по умолчанию, что после катастрофы советского мира их ценностная модель является универсальной и всеми разделяемой и нет ей никакой серьезной содержательной оппозиции, а исходя из этого постулата и пытаясь его практически реализовать, они пришли просто к тому, что сейчас им приходится решать совершенно другую задачу - это просто восстановление престижа и культурного реноме Америки. И следующее президентство, тут он делает ставку на Хилари Клинтон, Фукуяма видит основную его задачу именно в этом - то есть основная задача и основная миссия следующего президента - это возродить Америку именно как образ сияющего города на холме, а не как сверхдержаву, которая чем-то там рулит, то есть Америка как образец - вот его программа и требование к ситуации. Но понятно, что, соответственно, миру он в этой связи ничего не предлагает и всем, кого они приручили - тоже. И я в этой связи, конечно, понимаю, что на самом деле никаких шансов у проамериканских сил нет, именно поэтому.

Я говорю о том, что всех тех, кто сегодня пытается ориентироваться на Америку, она будет скорее всего бросать на произвол судьбы. В том смысле, что просто их победа не будет их собственной задачей. Не в том смысле, что им обрежут финансирование или не будут их поддерживать, нет, просто они будут предоставлены сами себе. Получится - ребята молодцы, не получится... Мы знаем, что у самих не получится.

Как и Сурков, заметьте, Фукуяма говорит о том, что рассказы про то, что глобализация размывает государства, что глобализация приводит к уменьшению роли государств, что образуются новые субъекты - все это туфта. Размываются границы, унифицируются коммуникации. Но далеко не факт, что из этого следует, что уменьшается государство и роль государства. Скорее всего, в этом более динамичном мире государство, оставшись без границ, становится наоборот более значимым субъектом. И в этой связи действительно центральная задача современности - это укрепление государства и институтов государства, с точки зрения Фукуямы, в условиях открытости.

У нас, кстати, сегодня наступает эпоха учреждения новых школ. Это тоже ясно, но это тоже некое частное следствие из всего того, что происходило на наших глазах. Почему я вообще адресовался к питерскому форуму? По одной причине: мне кажется, происходит все-таки слом некоей мейнстримной парадигмы, диктуемый обстоятельствами во многом. Все-таки даже до последнего времени, даже до последних лет главными проблемами, которые у нас были, это были проблемы экономики, в ментальности, в сознании начальства, в сознании людей. То есть у нас все-таки задачи экономического порядка и задачи всего этого были основными и воспринимались как основные. Именно поэтому Грефы-Кудрины несмотря ни на что считались, собственно, идеологическим мотором правительства, именно поэтому на них в основном была направлена критика, на их идеологию, на их язык описания процессов была направлена критика всех конкурирующих групп. В общем, в некотором смысле они были хозяевами дискурса.

Вопрос 90-х был только в том, что вот есть они, а есть всякие там левые, то есть экономисты работают мотором, Грефы-Кудрины, остальные работают тормозами разной степени жесткости, мягкой, жесткой и прочего, и есть ли экономистам вообще альтернатива? Понятно, что были разные конкурирующие, мягко и жестко оппонирующие школы, вот есть "Эксперт", например, которые, понятное дело, кейнсианцы и с этой колокольни громят монетаристов не первый год. А вот есть вообще либертарианцы, городские сумасшедшие, для которых, понятное дело, эти если чем и виноваты, то как раз прямо противоположным.

С моей точки зрения, эти два события, взятых рядом, показывают, что проблемы дальнейшего развития страны, в том числе проблемы дальнейшего развития экономики решать методами экономической политики далее невозможно.

Кстати, на питерском форуме, который был в фокусе всего, на котором, что называется, были все и который был действительно как раз площадью в том самом смысле, на нем, тем не менее, даже от Гайдара и Фукуямы, что говорить о серых и убогих Грефах и Кудриных, не прозвучало абсолютно ничего, кроме того, что звучало в последние много-много лет.

Смысл всего этого в том, что этот этап развития страны, начавшийся дискуссиями о программе "500 дней" и правительства Рыжкова, этот этап питерский форум закончил. Он предъявил нам, что мы Португалию догнали - ура! Путин может действительно с гордостью рассказывать на "восьмерке" о том, что вот, мы девятая экономика мира, третий золотовалютный запас, мы первые в мире по добыче нефти с газом и все такое прочее. Туда спокойно приезжают товарищи инвесторы в необходимом количестве и приносят столько денег, сколько надо, или еще больше. И более того, рассказывают в телевизор, что, ну, вот это наши политики погорячились насчет России и ее авторитарных тенденций.

Смысл состоит в том, что, по большому счету, этот исторический этап и те исторические задачи, которые решала эта группа, и эта идеология, и этот язык, они просто закончились.

И в дальнейшем те проблемы, перед которыми мы встаем, это проблемы, в общем, не экономического характера. Другое дело, что они могут оказать фатальное влияние, и в первую очередь на экономику тоже. То есть тот спектр угроз, который перед нами стоит, это спектр угроз для всего и для экономики тоже, но это спектр угроз, вообще исходящий не из экономической зоны. Даже, например, международное внешнеполитическое положение России действительно хуже, чем ее инвестиционные рейтинги, на данный момент. В 90-е годы мы были в ровно обратной ситуации, заметьте.

Я-то считаю, что для многих это просто вопрос формата. То есть если Россия, например, находится в том формате, в котором отношения с ней естественны и беспроблемны, то это приемлемо, и наоборот. То есть все вопросы к нам - это вопросы, в этом смысле, по поводу формата.

Иными словами, ошибочно исходить из того, что их стратегией является наше ослабление и уничтожение, в любом случае и в любом смысле. Мне кажется, это опасная логика. Именно в силу того, что она ошибочная. Можно представить себе ситуацию, в которой наоборот задача и логика состоит в том, чтобы играть на усиление России. Почему? Вот здесь следующий мой тезис. Дело в том, что любой рост - это не только новые успехи и приобретения, но и новые неизвестные до начала роста проблемы. И причем в список этих проблем входят и такие, которые могут оказаться фатальными для организма. Те проблемы, которые мы имеем - это проблемы, являющиеся прямым следствием нашего роста, и количество таких проблем, впрямую вытекающих из нашего роста, и проблем, критически угрожающих нашему существованию, растет. И в этом смысле ускорение роста, убыстрение, увеличение и так далее, скорее всего, может углубить эти проблемы, грубо говоря, увеличить уровень рисков.

В первую очередь, конечно же, экономический рост - это основная проблема. Потому что, во-первых, экономический рост никогда не бывает равномерным. Любая система перераспределения благ, добровольная, принудительная, рыночная, свободная, какая угодно, имеет пределы мощности. Как только эти пределы, изменяемые в количестве благ, превышаются, система начинает искрить. Тут все точно так же, как с энергетикой: проводящие сети рассчитаны на определенную мощность, как только уровень мощности превышается, все начинает искрить. В нашем случае нагрузка на социальные сети, на сети коммуникаций, на политическую систему, на систему правовую, на систему собственности и отношений собственности, на политический язык, на самые разные инфраструктуры и институты государства, связанные с ростом, увеличивается невероятно.

В бедном обществе гораздо легче устраивать всеобщее равенство, чем в богатом, даже тоталитарными методами. В том обществе, где схема перераспределения благ является мягкой, то есть рыночной, это гораздо сложнее. Ведь у нас же проблема роста неравенства между богатыми и бедными связана не с тем, что бедные становятся беднее, а с тем, что богатые становятся богаче. Но дело в том, что и бедность, и богатство в этом смысле относительны, поскольку относителен список представлений о том, почему человек считает себя бедным или богатым. Этот список контекстно зависим. Отсюда, снижение с каждым годом качества общественной коммуникации в нашем обществе, и это заметно невооруженным глазом. Социальные сети деградируют, это тоже заметно невооруженным глазом. Люди, которые раньше могли свободно общаться друг с другом, утрачивают такую возможность, просто потому, что они утрачивают место для этого общения, и это тоже объективная, данная нам в ощущениях реальность. Причем причины этого естественные: например, если раньше все смотрели три кнопки телевизора, то сейчас смотрят тридцать. Произошел распад централизованной, очень мощной и очень важной системы коммуникации. Социальные сети, которые есть и которые функционируют, которые остались нам в наследство от предыдущих эпох, перестают выдерживать сегодняшнюю нагрузку. И это уже не только проблема экономики.

Пресловутое рейдерство, о котором так много пишет, опять-таки журнал "Эксперт", имело самое широкое место в 90-е годы: в конце концов, кто такой Михаил Борисович Ходорковский, как не гиперуспешный рейдер, если уж на то пошло? Однако сегодня это явление воспринимается как социально-политическая, а не только как экономическая проблема. Из этого следует радикальное изменение повестки для следующего режима. Причем задача уровня "А", задача в границах выживания, состоит в кардинальной модернизации и просто строительстве новых сетей, новых систем общественных коммуникаций и общественной связанности.

Самым важным средством коммуникаций является политический язык. Поэтому-то Сурков и пошел по пути строительства политического языка посредством простой фабричной штамповки и производства понятий, которые вбрасываются в среду и насильно делаются предметом обсуждения. Другое дело, что, как и все у нас, это обсуждение провоцируется совершенно не институциональными средствами.

И последний тезис. Люди, слушающие лекцию, считывают эмоции и настроение. Это я знаю по студентам. Выходит после лекции и говорят: "Ой, как интересно!". Спрашиваешь их: "А о чем, собственно, была лекция?". Отвечают: "Я уже не помню, но было здорово, интересно". В этом смысле, конечно, энергетика мероприятия в Академии наук была, конечно, невротическая. Но при этом - креативная, выражаясь опять же языком той среды. Разумеется, это не значит, что не важно содержание. Проблема заключается в том, что здесь содержанием является не коммуникация, а носитель коммуникации. И качество содержания - это не качество коммуникации, а качество носителя коммуникации.

Контент - это не сама коммуникация, а носитель коммуникации. То есть, качество контента - это не качество коммуникации, а качество носителя коммуникации. Сама же коммуникация происходит на эмоциональном, на вербальном уровне.

Процесс атомизации очень инерционный. В этом смысле, он, конечно же, продолжаются. Наряду с ним естественным образом идет некая склейка, некая закваска новых социальных сетей. Но дело в том, что тот уровень атомизации, который есть сегодня, был терпим для того уровня экономического благосостояния и того уровня экономического роста, который мы имели в 90-е гг. Сегодня же, разрыв между масштабами и динамикой экономики, с одной стороны, и масштабами, качеством и эффективностью социальных сетей, с другой, нарастает и становится угрожающе опасными.

Как латентный, недобитый либерал, я продолжаю считать, что социальное творчество и задачи социального творчества не предполагает перековать всех индивидуалистов в коллективисты. Задача социального творчества заключается в том, чтобы научиться собрать всех индивидуалистов в одну кучу и заставить бежать в одном направлении таким образом, чтобы каждый индивидуалист думал, что он такой один.

Источник: russ.ru

распечатать
Комментариев: 0