Мнения экспертов

Каждый год в Москве с известной регулярностью вспыхивает дискуссия о переименовании улиц, площадей и станций метро, о сносе и восстановлении произведений монументального искусства.

Дискуссия о наименованиях велась в Москве и до революции. Еще Владимир Гиляровский писал о присутствии в Москве массы улиц с повторяющимися, неблагозвучными и малозначащими названиями, которые он предлагал переименовать, назвав именами великих москвичей - художников, артистов, литераторов, ученых.

В советское время это было выполнено в широком масштабе на всей территории города с добавлением множества имен деятелей коммунистической власти и 'рабочего движения', которые, в зависимости от политической конъюнктуры, могли в одночасье смениться другими подходящими именами. Так, 3-я Миусская стала сначала в семидесятых улицей Готвальда, а в эпоху перестройки (с падением власти коммунистов в Чехословакии) превратилась в улицу известного русского и советского ученого Чаянова.

В бурные дни распада СССР, как реакция на прежние решения советской власти, в Москве сначала прокатилась волна 'возвращения исторической справедливости', когда были сделаны многие необдуманные переименования, а потом быстро возобладала охранительная и историко-краеведческая тенденция: стараться ничего не переименовывать, а если что-то и приходится переименовать или по-другому назвать, то постараться найти историческое название, связанное со спецификой места, чем это действие и обосновать.

В результате с карты Москвы исчезли улицы Чехова, Герцена, Кропоткина и Пушкинская, станция метро 'Лермонтовская', но остались, например, Проспект Андропова или станция метро 'Войковская'. Кроме того, в некоторых частях города оказались очень унылые 'комплексы': Дмитровский переулок, который 'впадает' в Большую Дмитровку, которая, в свою очередь, продолжается Малой Дмитровкой и Дмитровским шоссе. Тоска:

Но тут ничего не попишешь: реакция на советское и перестроечное прошлое у нас сильна. Как говориться: 'Отцы наши ели кислый виноград, а у нас на губах оскомина'.

В отличие от названий улиц или станций метро, в царское время дискуссия о возведении тех или иных монументов велась в Москве в весьма ограниченных интеллигентских кругах, причем больше на тему, как деньги на их возведение достать. И никогда не обсуждалась в приличном обществе (экстремисты-социалисты не в счет), вопросы сноса того или иного памятника.

Правда, и памятники ставили редко, да и, в основном, хорошие, например, Козьме Минину и Дмитрию Пожарскому скульптора Мартоса, Александру Пушкину скульптора Опекушина, Николаю Гоголю скульптора Андреева.

Все начало меняться, по-видимому, с момента начала реализации в 20-е годы ленинского плана монументальной пропаганды. Скульптурам, памятникам и монументам было придано огромное значение. Они устанавливались с начала 20-х всюду. И в первую очередь, конечно, это были бесчисленные Ленины, на броневике и без броневика, в пальто и кепке или же лысые в костюмах, Ленины сидящие и Ленины стоящие. К ним присоединялись другие вожди, и, конечно же, 'отец народов, корифей всех наук, вождь и учитель' товарищ Сталин, не к ночи будет помянут.

Также появились в то время в Москве и устремленный 'вперед и вверх' Дзержинский с лицом великого инквизитора, и грозящий кулаком старушкам на скверике Георгий Димитров, и смотрящий (в прежние годы) на бассейн 'Москва', а сегодня недоуменно таращащийся на храм Христа Спасителя Фридрих Энгельс, и Карл Маркс на Театральной, известный в 60-70-е годы у русских хиппи как 'чучело', и похожая на обгорелую в огне ядерного взрыва головку от великанской спички голова академика Курчатова, и много других монументальных советских бронзово-каменных ужасов.

Параллельно народ привыкал и к тому, что памятники не только возводятся, но и сносятся, и перемещаются. Массовое уничтожение 'товарищей Сталиных' в период оттепели, а также перемещение на другие места памятников Пушкину и Гоголю запомнилось москвичам.

При этом за долгие годы советской власти по мере накопления психологического эффекта от монументальной пропаганды или плохого вкуса, или прогнившей идеологии, или того и другого вместе нарастало и раздражение интеллигентной публики, которое смогло полноценно выплеснуться только в эпоху демократии.

И могучим ударом демократической волны был снесен памятник Дзержинскому на Лубянской площади, что стало символическим открытием в России новой эпохи, подобно сносу парижанами ненавистной Бастилии в период французской революции. Однако, на этой революционно-демократической волне с прежних своих мест 'ушли' в район Крымского моста лишь немногие монументы. Перемещение или их снос решено было прекратить, так как очень взволновались по этому поводу журналисты и просто жители Москвы.

Граждане волновались не только по поводу сноса и переноса, но и протестовали против возведения новых памятников, таких как Петр Великий на Стрелке, Владимир Высоцкий на Страстном бульваре, маршал Жуков у Исторического музея, и прочая, и прочая.

При этом, однако, граждане не протестовали поводу установки, скажем, памятника Антону Павловичу Чехову на Камергерском, или колонны, посвященной воинам внутренних войск на Трубной площади.

Таким образом, и в отношении москвичей к монументам возобладала охранительная и историко-культурная тенденция. Они в свое массе сегодня против того, чтобы трогали существующие памятники и ставили новые, за исключение установки новых памятников определенного типа: психологических портретов или же неких якобы имперских символов.

Власти города Москвы, учитывая мнение большинства москвичей, стремятся никакие существующие монументы не трогать, а улицы, площади, станции метро без нужды не переименовывать, оставляя это на усмотрение будущих поколений. Спокойствие в городе дороже.

Но при этом, от различных кругов общества, в первую очередь, от православной и демократической общественности, часто исходят предложения о демонтаже памятников Ленину и другим коммунистическим деятелям, о переименовании улиц с 'советскими' названиями.

А некоторые шутники, учитывая отсутствие портретного сходства у многих памятников со своими прототипами, предлагали даже ... переименовать сами памятники. Например, переименовать памятник Энгельсу на Пречистенке, скажем, в памятник Рудольфу Дизелю. А что, немец, в костюме, с бородкой... сойдет! А сколько пользы его двигатель принес людям, не то, что диалектический материализм, от которого в студенческие годы только спать хотелось страшенно.

Но шутки шутками, а сегодня православная общественность всерьез подняла вопрос о переименовании станции метро 'Войковская' и замене памятника Карлу Марксу на Театральной (то самое 'чучело' московских хиппи и стиляг) на памятник убиенному императору Николаю Александровичу.

Полагаю, что касается наименования 'Войковская', то это тот случай, когда из общего правила можно сделать исключение и убрать это одиозное имя с карты Москвы.

Петр Войков с ранней молодости был в меньшевиках, потом в революцию 1905 года примкнул к экстремистам, покушался на ялтинского губернатора, потом бежал за границу, учился в лучших учебных заведениях Европы. Он не был простым рабочим, как Клим Ворошилов, или сыном бедного ремесленника, как Яков Свердлов, это был ученый человек, якобы интеллигент, как Троцкий, Ленин или тот же Дзержинский.

И вот этот человек, присланный в революционную Россию в апреле 1917 года в пломбированном вагоне вместе с Лениным делать революцию на деньги немецкого генерального штаба, становится безжалостным палачом царской семьи.

Он не только поддерживает распоряжение Ленина и Свердлова об уничтожении в Екатеринбурге в 1918 году императорской четы вместе с детьми, но и сам участвует в расстреле, добивает раненых великих княжон, а потом руководит 'обработкой' тел убитых детей кислотой. Поистине эсэсовская, фашистская мерзость!

В начале двадцатых, когда он стал эмиссаром по продаже российских ценностей (в том числе конфискованных у Церкви), его настигло возмездие - он был убит бывшим белогвардейцем в Польше.

И вот именем Петра Войкова была названа фабрика, улица, станция метро.

Полагаю, что имя такого человека не должно 'украшать' карту Москвы, и здесь городские власти могут пойти навстречу общественности. Это - действительно дело исторической справедливости.

С массовым же переименование торопится не стоит: общество слишком разделено, слишком по-разному люди смотрят на историю, слишком недавно еще было жесткое противостояние, слишком хрупок социальный мир. Оставим это дело нашим потомкам!

А вот убирать памятник Карлу Марксу, знаменитое 'чучело' с Театральной, не нужно в принципе: Маркс русских царей не любил, но на жизнь их не покушался, к зверствам Ленина, Троцкого, Дзержинского, Ежова, Сталина 'отец социал-демократии' не причастен. Его последователи многое исправили в его учении, и вполне респектабельные, уважающие общечеловеческие ценности западные партии считают себя отчасти 'марксистскими'. Как говориться, нет оснований для переноса монумента. Уж если с чего начинать, то с памятников Ленину, а не Марксу или Энгельсу.

И не надо забывать, что император Николай Александрович с супругой и детьми канонизированы Русской Православной Церковью, как мученики.

Николай Александрович был простой, добродетельный, вежливый человек, который смолоду тяготился непомерным бременем императорской власти. Его супруга пыталась ему во всем помогать, но сама часто не понимала, что и как надо делать, прибегая к советам тех людей, которым не стоило доверять. Не смог Император и противопоставить свою волю думским и военным заговорщикам, которые наивно думали о том, что сами сумеют удержать власть в России в трагические дни февраля 1917 года. Как деятель государственной власти Николай Александрович был одним из самых неудачливых и неспособных русских монархов.

Зачем ему ставить памятники как светскому государю?

Увековечить память русского святого, убиенного мученика Николая и его семью надо иным способом - возвести в их память в Москве православный храм. И это можно сделать на Ходынском поле, где в дни коронации Николая Александровича произошла по вине полиции ужасная трагедия, положившая начало страданиям царской семьи. И поминать в храме всех погибших на Ходынском поле, в годы японской и мировой войн, первой, 1905 года, и последующих русских революций, всех убиенных безбожной большевистской властью.

распечатать
Комментариев: 0