Rambler's Top100 Service

Роль Путина и дальше будет играть Путин

Президент Фонда эффективной политики, член Общественной палаты РФ
14 Сентябрь 2007
Глеб Павловски, президент Фонда эффективной политики

Сегодня в России хочется быть советологом: наблюдать события и объяснения событий с холодным любопытством, как порождения Соляриса. Так легче справляться с тошнотворной убогостью разъяснений.
Крушения кабинета Фрадкова ждали года два, назначая его дату не реже одного раза в квартал, - последние были в июне и августе. Явление нового премьера, в рифму Фрадкову - Зубков, со строгим, постно-внимательным ликом (таким узнаваемым по эпохе политбюро) ничуть не кажется катастрофой. Проклятия обманутых предсказателей стоит обернуть против них: вместо заклятий о "короткой кадровой скамейке Путина" стоило изучать его реальные кадровые возможности чуть шире, чем по списку протокольных встреч под камеру. В любом списке из 100 реальных кандидатур с карьерным потенциалом (а при меньшем и нет базы для выводов) Зубков окажется непременно. Кстати, наш старый политический энтомолог Владимир Прибыловский называл его среди вероятных еще пару лет назад.
Кадровая логика Путина - не самый интересный раздел его политического стиля, в ней нет особой тайны. Вопрос в устойчивых, непременных, я бы сказал, неколебимых предпосылках любых его решений конца второго президентства. Чтобы понимать их, перечислим то, чего точно не делает Путин, какие проблемы, упорно ему приписываемые, он не решает.
Первое "не". Путин готовится к инаугурации нового президента 7 мая 2008 года. Но до этого дня он не только не ищет способа "передать власть", напротив, он ее накапливает и сосредотачивает в Кремле. Кремлевская власть образца осени 2007 года по масштабам превышает не только ельцинскую власть. Россию буквально распирает финансовой, политической мощью, собранной в ее центре, в Кремле; и мощь продолжает прибывать. Власть возрастает в размерах, неподъемных уже для одного человека. Она уже превышает и власть самого Путина начала второго президентства. Такую власть не передают в одни руки, и нет таких рук - во всяком случае нет среди тех, кого Путин мысленно "пробует". Путин не может этого не понимать.
Отсюда реальной, позитивной - и непростой для Путина проблемой становится компетентность распоряжения этой колоссальной силой, этим могуществом, выходящим за национальные рамки. Несколько раз за лето он повторил полюбившуюся ему новую мысль, что двумя главными проблемами России являются уже не "дураки и дороги", а вымогательство и некомпетентность, то есть болезни системы управления страной. Если эта путинская формула и выражает его истинные сегодняшние приоритеты, то фигура строгого, неконфликтного и финансово всеведущего Виктора Зубкова перестает выглядеть экзотической.
Поэтому Путин и говорил с Фрадковым не просто о кадровом выборе, а о политической реформе власти, поэтому и выбор для старта этой реформы был сделан не случайно: 12 сентября - третья годовщина путинского обращения к нации после Беслана, где президент объявил фактически полную реорганизацию законодательной и региональной властей в стране. (Кстати, роль "послебесланского Путина" совершенно недооценивается во всех разборах.)
Еще одно "не" - Путин не ищет преемника. То есть он его, конечно, ищет, но в прозаичном смысле русского слова, по Далю: "принявший что-либо от кого-либо... исполнитель после другого, заступивший место его..." Место, а не роль. Роль Путина в России играть и далее будет Путин.
Отсюда - еще "не": Путин не ищет "премьеров-регентов" или "технических президентов", чтобы затем эффектно отодвинуть их в сторону. Он вообще не озабочен поиском должности для себя после мая 2008 года (куда меньше, чем Герман Греф в эти дни). Поэтому так ли интересны версии "Путин в Совбезе", "Путин в Госсовете", "Путин в партии "Единая Россия"? Да, они любопытны, но с точки зрения общей логики распределения компетенций и устойчивости государственной системы в целом. Но ни для выработки политики, ни в будущей судьбе самого Путина они не слишком важны.
Обаяние "проекта "Преемник" сыграло дурную шутку с мозгами, и без того склонными подменять анализ сюжетами. (Вообще-то для власти это удобно, когда в момент реализации одной политики все приписывают ей старый, давно отыгранный план. В 1999 году реализации сценария "Преемник" весьма способствовало то, что общественность упорно приписывала Ельцину сценарии 1993 или 1996 года.) Если исходить из версии "операции "Преемник", то назначения Путина абсурдны, но он проводит другой план. "Преемник", как его ни оценивай, - это в принципе сценарий "власть в одни руки". Это, возможно, было при прежнем, неопасно малом объеме доступного для президента России. Сегодня, если только вообразить такое, преемник не должности, а всей роли Путина, вероятно, стал бы бедой для России, а то и для себя самого. Президент слишком трезв и разумен, чтобы искать судьбы Ленина.
Вот его вполне технологическое заявление: "Нам всем нужно подумать, как выстроить структуру власти и управления, с тем чтобы они лучше соответствовали и предвыборному периоду и подготовили страну к послевыборному..." Что Путин имеет в виду?
Управление силой мирового уровня - это труднейшая, но совершенно рациональная задача всего политического класса России. В ней нет ничего мистического или специфически авторитарного; например, сегодня эту же задачу решает американская правящая элита. На примере США мы видим, что может случиться при неправильном обращении с силой даже в такой опытнейшей, казалось бы, демократии планеты. Сила России выпирает за национальные рамки, она тоже стала мировой. Мировая держава - не орден за заслуги, это тяжкий и опасный груз. Особенно в эпоху концентрированной, небывалой по мощи американской глобальной экспансии (у нас ее зачем-то называют "однополярностью").
Мировую миссию не придумывают, а выбирают из шорт-листа реальных, востребованных в мире задач; и Путин поступил точно так же. В мире разрушительной и одновременно утопической доктрины Буша запрос на борьбу с Америкой - это и невозможно, и никому не нужно. Но есть всеобщий запрос на сдерживание США, точнее, сдерживание американского экспансионизма. Сдерживание США и есть глобальная функция российской политики ближайших лет.
Если у России есть мировая миссия, то это не "усиление" и не "возвращение былого влияния", а успешное сдерживание США. Любые действия России в этой области, даже не будучи публично одобрены (мало ли как и куда оно повернется), будут молчаливо поддержаны большинством человечества, не исключая его западной части. Если угодно, Путин нашел уникальную нишу невысказанного "мирового спроса" на определенную политику, - и ринулся в эту нишу. Но понятно, что реакция США на сдерживание не будет легкой и дружественной. "Технический президент" не смог бы держать удар. И Путин не создает декоративных государственных должностей и конструкций. Все рассуждения на эту тему не просто вымысел, они еще и банально невежественны.
Хотя все клянут бюрократию и бюрократизацию, верхушка русской власти организована в высшей степени "небюрократично" и неформально. Что также связано с невероятным местом Путина в системе. Одна из задач Путина - формализовать собственный режим. Именно потому что Путин решает задачу конструктора-проектировщика - правильного распределения колоссальной нагрузки между людьми и институтами, он не захотел (хотя и мог бы, наверное) воспользоваться общепринятым дебютом конца 1990-х - схемой "кандидат - премьер". Путин решительно отказался превращать правительство в параллельный избирательный штаб, что означало бы фактически до марта страну без правительства, и опасную политизацию русской бюрократии, остающейся до следующего лета без какой бы то ни было нагрузки на рабочем месте, кроме политической. Такого новая сильная Россия не может позволить. Виктор Зубков еще может стать кандидатом: в схему всегда заложен запасной маневр, но не затем его сделали премьером. Он должен стать добросовестным менеджером правительства, а само правительство - более однородным в идеологическом и в управленческом смысле. Кабинет Виктора Зубкова станет увенчанием российской бюрократии, а его паролем будет приоритет компетентности - и распределения компетенций.
Всегда есть место для кремленологии. Желающие могут обратить внимание на то, что политическая репутация обоих первых вице-премьеров не пострадала. В день отставки Путин отправился с Дмитрием Медведевым на смотр национальных проектов, а Сергею Иванову было поручено разъяснять иностранным политологам из клуба "Валдай" новые назначения, причем перед встречей с ними самого Путина. Аналитик, описывающий реальные, во многом уникальные, но вполне рациональные проблемы русской политики в терминах личных интриг и схваток мушкетеров с гвардейцами, всегда найдет читателя, но из участия в разработке политики он выпадет. Политологию Александра Дюма давно вытеснили Кеннан, Арон и Киссинджер. Сегодня Путин решает общие проблемы политического класса России, лежащие открыто на рабочем столе русской политики. Решает по-своему. Но кто хочет - может принять участие.

Источник: Московские новости

Загружается, подождите...
0

Error: Can't open cache file!
Error: Can't write cache!