Rambler's Top100 Service

"Процесс прогнозирования позволяет снимать неопределенность"

Игорь Башмаков
исполнительный директор Центра по эффективному использованию энергии
24 сентября 2007

Из выступления Игоря Башмакова, исполнительного директора "Центра по эффективному использованию энергии", на четвертом заседании дискуссионного клуба "Россия: образ желаемого будущего" на тему "Глобальная энергетическая перспектива: Роль и возможности России", 20 сентября 2007 г.:

 

- Мне кажется очень странной ситуация в нашей стране, которая претендует на роль гаранта энергобезопасности, в то время, как в ней нет, насколько мне известно, ни одной серьезной группы, которая занималась бы прогнозированием развития мировой энергетики. Чужие разработки - это потемки, неизвестно, на каких моделях они были построены, при каких допущениях, не было ли там спекулятивных вещей. Например, в прогнозе развития экономики Кувейта в модель намеренно была встроена зависимость, которая призывала Кувейт как можно больше экспортировать нефть для того, чтобы обеспечить определенные темпы экономического роста. Процесс прогнозирования позволяет снимать неопределенность. Меня, как автора книги "Энергетика мира: уроки будущего", опубликованной в 1992 году, поражает, что я в 1992 году сделал последний прогноз развития мировой энергетики из тех, которые были сделаны в России. Прошло уже 15 лет, и за это время ни одного серьезного прогноза или исследования на эту тему я не видел.

Конечно, неопределенность была всегда. Один американский экономист, который в 1953 году издал книжку о будущем энергетики в 2000-м году, говорил, что не будет запаса угля, что ядерная энергетика будет давать не 6% мирового баланса, а 60%. Да, неопределенность велика, когда мы пытаемся просмотреть горизонт, бывают очень серьезные ошибки. Сегодня в Америке, в Японии, в Западной Европе рассматривают перспективу до 2100-го года. Они пытаются посмотреть так далеко, чтобы понять, как будет развиваться мировая энергетика. Если посмотреть на результаты их работ и попробовать ответить на вопрос, будет ли меняться структура баланса, то мы должны ответить положительно. Будет ли она меняться быстро? Здесь ответ - нет, это очень инерционная система. Конечно, будет снижаться доля нефти. Доля газа существенно расти не будет. Останется значительная доля угля, но уголь в большей степени будет использоваться для производства жидкого и газообразного топлива. Конечно, будет расти доля возобновляемых источников энергии. Что касается атомной энергии, то здесь существуют очень разные сценарии. Что касается традиционной нефти, то ее доля, конечно, снизится, а вот доля нетрадиционной нефти, которая производится из биомассы, из угля, из "тяжелой нефти", будет повышаться.

Конечно, самый интересный вопрос, что будет с ценами на нефть. На этот счет существует много точек зрения. История прогнозирования цен на нефть уходит своими корнями в 1973 год, когда был первый нефтяной шок, и тогда появились группы, которые стали более или менее профессионально заниматься прогнозированием. В конце 70-х годов был прогноз, что в 90-м году цены на нефть будут по 100 долларов за баррель. Этого не произошло. Если бы мы попытались сегодня сказать, что такое 100 долларов за баррель в ценах конца 70-х годов, то это было бы 150 или даже 200 долларов за баррель. За последние 30 лет мировая экономика выработала иммунитет относительно роста цен на нефть. Цены на нефть, начиная с 2000-го года очень существенно выросли, а цены для конечных потребителей энергии в Западной Европе, в США, в Японии выросли на 25-30. То есть, роль нефти в энергетическом балансе этих стран перестала быть столь значительной. И цены на энергию для конечных потребителей растут гораздо медленнее, чем цены на нефть. Поэтому в 1973 году, когда роль нефти во многих видах экономической деятельности была очень высокой, мировая экономика гораздо серьезнее отреагировала на повышение цен на нефть.

Что будет с ценой на нефть? Я считаю, что мы увидим в конце 2008 года, не позже начала 2009 года достаточно существенное снижение цен на нефть. В экономике есть несколько констант и очень много переменных. Мы очень часто занимаемся изучением переменных, практически не уделяя внимания изучению жестких констант. Например, доля расходов на энергию всех потребителей в данной экономике, отнесенная к ВВП, как правило, варьирует в очень узком диапазоне, от 8 до 10%. Если перешагнуть этот диапазон, темпы роста экономики начинают резко снижаться. Если она находится в диапазоне 8-10%, то другие факторы определяют экономический рост, а факторы энергетические практически никак не влияют. Когда мы рассуждаем, насколько дешевая или дорогая энергия, на самом деле нужно говорить не о цене на нефть и не о цене на энергоносители. Нагрузка на экономику энергетических расходов - вот что на самом деле серьезно. И здесь самое интересное состоит в том, что какие бы ни были цены, если мы посмотрим экономику за 10-15 лет, то мы увидим, что там, где цены устойчиво низкие, эффективность использования энергии настолько низка, что все равно в сумме тратится примерно 8-10% ВВП на энергоснабжение. А там, где цены очень высокие, эффективность энергоиспользования настолько высока, что все равно мы за этот порог не заходим. И поэтому страшно, когда мы заступаем за этот порог. Этот порог проецируется не только на макроэкономическом уровне. Если мы возьмем такой индикатор как доля расходов населения на энергоснабжение - это тепло, горячая вода, газ, электроэнергия - и отнесем к доходам населения, до вычета налогов, то в Америке, в Японии, в Индии, в Китае, в России этот параметр уже на протяжении 60 лет варьирует в очень узком диапазоне от 2 до 3%. Как только вы заходите за 3%, вы перестаете быть способными выплачивать свои ипотечные кредиты, и появляется ипотечный кризис. В США он произошел в значительной степени именно по этой причине. То же самое для личного автомобильного транспорта. Если доля расходов на эксплуатацию, связанную с покупкой топлива для автомобиля и смазочных материалов, превышает 3% от среднего дохода семьи, число покупки автомобилей резко снижаются.

Нужно ли нам увеличивать добычу нефти и газа? У нас сегодня принята такая стратегия роста цен на газ, что для Газпрома становится уже совершенно безразлично с точки зрения экономики, кому продавать газ: внутренним потребителям или зарубежным. То есть, потребность в экспорте газа по экономическим соображениям у нас практически отпадает, остается потребность в этом только по политическим соображениям. Что касается нефти, здесь существует вопрос Стабилизационного фонда, и здесь все надо считать. Допустим, сегодня, нефть стоит 80 долларов, а завтра будет стоить 40 долларов. Если мы сегодня не продали этот баррель нефти, то инфляция съест наши 80 долларов только за несколько лет, и очень медленно будет съедать. Надо считать и оценивать риски, стратегии, для того, чтобы четко и правильно ответить на вопрос, сколько нужно откладывать денег от экспорта нефти. У нас нет возможности форсировать добычу нефти и газа. И, к счастью, этого нам не нужно делать.

Что касается Стабфонда, многие говорят, что его нужно тратить. Представьте ситуацию: стакан воды, который я сейчас начну наполнять водой из бутылки. Полный стакан будет называться абсорбционной способностью экономики: столько инвестиционных ресурсов наша экономика может сегодня превратить в продуктивный капитал, который будет работать и обеспечит производство всеми остальными факторами: трудом, материалами, и так далее. Если продолжить лить в этот стакан, вода прольется на стол, и никакого увеличения производства мы не получим. Все, что пролито, называется инфляцией. Это было в Саудовской Аравии, это было во многих странах, это много раз мы уже видели и проходили.

Какие неотложные задачи перед нами стоят? Я считаю, что их, по крайней мере, четыре. Первая: резко активизировать деятельность в сфере повышения энергоэффективности. По заказу Всемирного Банка мы сейчас заканчиваем работу над оценкой технического потенциала экономии энергии в Российской Федерации. По нашим подсчетам, можно сэкономить 290 миллионов тонн нефтяного эквивалента. То есть, технически сегодня мы способны во всех секторах и отраслях экономики сэкономить такой объем энергии. Это половина нашей добычи нефти. Если мы посмотрим сегодня перспективу возможного развития энергетики до 2020-го года, то мы увидим, что этот потенциал экономии энергии, повышения энергоэффективности, в 2,4 раза превышает потенциал увеличения производства всех первичных энергоресурсов вместе взятых. Вторая задача: нам нужно активизировать деятельность по разведке запасов нефти, газа и урана. Третья задача: энергетическое машиностроение и подготовка кадров проектировщиков и эксплуатационников. Сегодня их катастрофически не хватает. И последнее: когда мы говорим про неопределенность, с которой мы сталкиваемся, нам надо учиться прогнозировать свою собственную энергетику. Минпромэнерго пытается развернуть работу по формированию прогноза топливно-энергетического баланса в регионах Российской Федерации, но еще неизвестно, когда вся эта работа сможет быть поставлена на ноги. Для нас важно не только, как будет развиваться ситуация в России в целом, но важно знать, как она будет развиваться в каждом конкретном регионе. В той же самой Калининградской области, которая имела огромные надежды на Северный трубопровод, и сегодня совершенно не известно, будет там газ или нет. И сейчас они уже рассматривают возможность строительства мини-ТЭЦ на угле и на торфе.

Загружается, подождите...
0