Kreml.org | Зачем нужна такая уличная политика?

Осень во Владивостоке - пора дождей. Дождей особых, приморских - мелких, почти незаметных, которые не идут, а буквально висят в воздухе еле заметной полупрозрачной пеленой. Выходя на улицу, промокаешь сразу: не помогают ни зонт, ни дождевик, единственное, что остается - мелкими перебежками до дома, там завернуться в теплый плед, пить подогретое вино и не вылезать на улицу до ухода циклона. Осень...

Но на главной площади Владивостока вместе с памятниками борцами за власть Советов на Дальнем Востоке героически мокнет маленький отряд проправительственной молодежной организации. Памятникам все равно, они бронзовые, а вот активистам несладко - держать намокшие отяжелевшие знамена все сложнее и сложнее, да и свирепствующий в центре циклона ветер вырывает из рук бело-синие штандарты. Но они стоят. Потому что улица должна быть нашей.

Против кого вы бьетесь, ребята? Вы смешнее Дон Кихота: тот сражался с ветряными мельницами, которых принял за рыцарей, - а с кем сражаетесь вы? 'Улица должна быть нашей!' - эй, а где те, кто пытается ее завоевать? Вообще, нужна ли кому-то эта самая улица? Нужна ли хоть кому-нибудь ваша 'уличная политика'?

Мой приятель Женя Насонов, глава молодежного избирательного штаба 'Единой России', на прошлых выходных ездил со своим активом в город Партизанск митинговать около здания, где проводились праймериз 'Другой России'. На конференцию в Партизанске собралось около 30 другороссов со всего Приморья. Большинство из них - пенсионеры, так называемый протестный электорат. Они всегда ходят на митинги, но никогда не выйдут на Майдан. Они опасны как безопасный секс и известны как Неизвестный Солдат. О другороссах Приморья не знал бы никто - если бы не полсотни молодогвардейцев со съемочной группой телекомпании 'ОТВ-Прим'.

Они приехали, развернули флаги, проскандировали кричалки, дали интервью тележурналистам, раздали жителям Партизанска кровавые 'березовские' доллары, за которые якобы были куплены три десятка приморских другороссов, и уехали обратно. Улица завоевана, победа будет за нами, враг не пройдет. А жители Партизанска с интересом узнали о существовании некоей 'Другой России', о которой до визита молодогвардейцев не имели ни малейшего представления. А теперь - имеют. Некоторые, возможно, и заинтересуются. Немал в России протестный электорат.

Зачем нужна такая уличная политика? Какой цели она достигает? Неужели талант молодого политика заключается лишь в искусной рифмовке слова 'Каспаров' и слова из трех букв? Нет мне ответа. Все на улице.

Бойцовский клуб имени Антона Семеновича Макаренко

По собственным наблюдениям, активисты 'уличной политики' делятся на две части. Первая - это ребята с городских окраин. Которые, несмотря на открытую и декларируемую брутальность, отчаянно нуждаются в социализации и поддержке. Нуждаются в том, чтобы быть нужными и признанными. Поэтому они с радостью бросаются в 'уличную политику' - можно заниматься тем же самым, чем обычно, но при этом тебя погладят по головке и благословят на дальнейшие подвиги во имя. Да и деньги лишними не бывают. Ни для кого не секрет, что т.н. группы быстрого реагирования (ГБР) финансируются всегда. Это рядовые активисты выходят на голом энтузиазме, а люди, рискующие здоровьем ради политических интересов движения, должны мотивироваться не только на ценностном уровне.

Вторая группа уличных бойцов - это полная противоположность первой. Это интеллигентные мальчики из хороших семей, студенты престижных вузов и менеджеры просторных офисов. Забитый с детства в подсознание страх перед уличной шпаной, комплекс настоящего мужчины, который должен уметь постоять за себя, нехватка острых ощущений в размеренном и расчерченном по графику мире офисного планктона толкает юных яппи на экстрим. Кто-то находит его в скалолазании, кто-то на горных склонах Швейцарии, Австрии и Горной Шории, кто-то вот подаётся в мир пикетов и контрпикетов, знамен, речёвок и стычек с ОМОНом. Вполне нормальный такой спорт. Адреналиновый голод и всё такое.

Непонятно одно - при чём тут политика?

'Кто все эти добрые люди?..'

С Настей мы встречаемся нечасто. Разные темпы, места и стили жизни. У Насти удивительные и удивляющиеся глаза маленькой девочки, попавшей в этот большой, непонятный и поразительный мир, интеллигентная семья в большой квартире в центре города, унаследованные от родителей изящные манеры вкупе с простой и дружелюбной манерой общения, прирожденное чувство стиля - и любимая фразочка из перестроечного боевика 'Красная жара' - 'Кто все эти добрые люди?..' Произносится с характерным акцентом русскоговорящего Арнольда Шварцнеггера.

Именно этой фразой Настя реагирует на мои рассказы о том, чем я занимаюсь, - про молодежные движения, уличную политику, пикеты и митинги, 'Наших', 'Россию Молодую' и партию, ранее известную как Национал-большевистскую. Нет-нет, она учится в престижном вузе (конечно же!), не прогуливает политологию и современную историю России, читает 'Коммерсант' с 'Ведомостями' и вообще большая умница. Но вот какое отношение к ней имеет современная молодежная политика издания 2005 года и позже - а ведь должна иметь, хотя бы сообразно названию! - Настя совершенно искренне не понимает.

И это не единичный пример. Современная молодежь, в кругу которой я общаюсь и вращаюсь вот уже двадцать три года, вовсе не так аполитична, насколько об этом принято говорить. Она вполне ориентируется в политической системе, отличает 'Единую Россию' от 'Справедливой', а их обеих, в свою очередь, - от 'Другой'. У нее нет политических требований, по крайней мере, пока - но есть некоторые политические предпочтения и пожелания. Она понимает, что политика каким-то образом влияет на её повседневную жизнь, хотя пока и не очень представляет, как именно, и что ей в связи со всем этим делать. Но вот т.н. молодежную политику та самая молодежь, от четырнадцати до тридцати по федеральному законодательству, с собой вопреки названию никоим образом не ассоциирует. Такая политика мимо кассы. Такая политика не про неё.

'Ты пойми, вот просто подумай и пойми!' - горячится мой приятель Артём, киноман и будущий кинорежиссёр, - 'Я просто не понимаю, о чем все эти движения говорят. То есть говорят они как раз о правильном и понятном: карьера, смена поколений, вертикальная мобильность, помощь в обучении и трудоустройстве... А вот почему для этого нужно выходить на площадь протестовать против каких-то маргиналов, рисующих свастики на зданиях, держать какие-то плакаты, скандировать какие-то идиотские речевки... Я вот этого совсем не понимаю. Вот как это связано со мной всё?... Непонятно совершенно!'

Его друг Алексей, студент юрфака с пронзительным взглядом из-под дорогих очков и модной бородкой, выражает мысли приятеля спокойней, но разделяет его непонимание: 'Вот смотри... Что нужно мне как молодому человеку? Чтобы образование дали нормальное - качественное там, современное, востребованное, некоррумпированное минимально хотя бы... Чтобы на работу молодого специалиста брали - и не только в сельские районы, а и в городские фирмы и предприятия. Чтобы на жилье можно было кредит взять не на 25 лет вперед, а хотя бы на десять, чтобы помогало государство мне в этом, ставку снижало или компенсировало частично... Я за это обязуюсь законы этого государства соблюдать, налоги платить и из них финансировать его, нормально и спокойно жить. И вот создание государством условий для того, чтобы я все это мог сам получить и заработать, - я и считаю молодежной политикой. А вот все эти битвы на площадях, всю эту зарницу со знаменами и растяжками - я вот её не очень понимаю. То есть ради Бога, занимайтесь чем хотите - но не называйте это молодежной политикой. Это не про молодежь совершенно...'

И такие мнения отнюдь не единичны. Политические игры нанайских мальчиков, разворачивающиеся на улицах и площадях России с 2005 года, не вызывают у молодежи никакого интереса, никакого сопричастия. 'Мимо кассы' - метко формулирует по этому поводу современный молодежный язык. Молодежные движения ведут диалог друг с другом, со 'взрослыми' политическими субъектами, с политической тусовкой - но только не с самой молодежью, своей прямой и непосредственной базой, которая могла бы стать залогом политической мощи любого молодежного движения. Которое бы перестало разговаривать и сражаться с призраками - и начало бы разговаривать с самой молодежью.

Но пока что место молодого человека в молодежной политике лучше всего описать репликой Евгения Гришковца из спектакля 'Планета': 'И они так обмениваются информацией, ведут какой-то диалог, а я стою между ними, маленький, живой, теплый, и совершенно ни при чем...'

'Вася, домой!..'

Современные молодые очень любят ностальгировать по своему детству. Всевозможные сообщества из серии '76-82', '83-87' и т.п. популярны донельзя. Казалось бы, детство было совсем недавно, но двадцатилетние в специально созданных сообществах с наслаждением смакуют воспоминания про фантики от жвачек, первых трансформерах, дворовых играх. И одним из самых теплых воспоминаний для постстуденческого поколения становится тема о том, что 'в те времена', представьте себе, у детей не было мобильников, они гуляли, бегали и носились до темноты, никому не докладывая о своём местонахождении, а единственной возможностью 'связаться' с ребенком для родителей было высунуться в форточку и громко, на весь двор прокричать: 'Вася, домой!'

То же самое хочется сказать и молодежным движениям с их молодежной политикой.

Ребята, пора домой! Хватит стоять на улицах - скоро зима, замерзнете. Политика делается не на улицах. Молодежная политика - это различные механизмы социализации молодежи, дающие ей возможность получить современное качественное образование, найти достойную работу, облегчить поиски и обустройства своего жилья, помощь в создании собственного бизнеса. Региональные и федеральные программы по обучению и стажировкам молодежи - это молодежная политика. Строительные отряды, где студент может сам построить себе дом, в котором он будет жить, - это молодежная политика. Защита интересов молодежи в юридической сфере, борьба с коррумпированным преподавателем - это молодежная политика. Даже столь любимые региональными комитетами, отделами и департаментами по делам молодежи 'досуговые мероприятия', фестивали КВН, брейк-данса и студенческой песни - это молодежная политика, хотя и гораздо в меньшей степени. Потому что всё вышеперечисленное апеллирует к интересам молодежи и в конечном итоге, к ней самой.

Да и с чисто политической точки зрения политический субъект, который всерьез займётся проблемами молодежи, будет предлагать варианты и механизмы их решения, получит от молодежи грандиозный кредит доверия. Ему уже не нужно будет уговаривать молодежь поддержать его, сбиваясь, пытаться подделаться под разухабистый молодежный сленг, уговаривать молодежь поддержать его на выборах. 'По делам их узнаете вы...'

А 'уличные акции' - это не молодежная политика. Это веселый тимбилдинг для членов организации, это механизм личностного и профессионального роста участников движений, это, наконец, яркий и привлекательный информационный повод для средств массовой информации. Но это не имеет к подавляющему числу молодежи никакого отношения.

Поэтому - молодежь, хватит на улице околачиваться. Пора заниматься строительством, а не беготнёй.

Вася, домой!