'Я за него обижусь'
Вчера в редакторском клубе в рамках проекта ФЭП-ТВ состоялась примечательная полемика под названием "Сборная Путина - победа на прямой линии". В качестве дискутантов выступили Тимофей Шевяков и Павел Святенков.
Начали с футбола, и позиции сразу определились. Мессидж Шевякова: сборная России - супер, осталось немного. Мессидж Павла: сборная России - молодец, но надо еще остальные матчи выиграть. Тут всё ясно. Однако когда дошло дело до прямой линии ВВП, стало ясно, что в дискуссии была заложена ошибка, причем еще до ее начала. Вчерашняя прямая линия ВВП не предполагает дискуссии. Она предполагает самоопределение участников и декларации. Собственно, участники сразу самоопределились, а потом начали - как и следовало ожидать - говорить о чем угодно, только не о прямой линии. Шевяков, например, завел речь об отсутствовавших в прямой линии словах ВВП о национализме и дал многозначительное толкование этому отсутствию. Ну и так далее. Павел показал себя отличным дискутантом (именно дискутантом, а не полемистом) и сделал ставку на дезавуирование оппонента, цепляясь за неудачные или лишние слова Шевякова и раскручивая их.
Однако в дискуссии было несколько интересных моментов, на которые среагировал и я. Один из них следовал из следующих реплик оппонентов:
Шевяков: 'Закон есть закон, и его надо исполнять, каким бы он ни был'.
Павел: 'Если закон плохой, то МЫ должны его поменять'.
Из слов Павла я сделал вывод, что он призывает к революции. Действительно, если МЫ должны менять закон, который плох, то мы сначала САМИ выносим решение, хороший он или плохой (по большому счету - нравится он нам или нет), а потом САМИ его меняем. Вопрос: КАК? Тут Наталья Парфентьева лихо привела пример: пьяным водителям не нравится закон о лишении их прав и они должны его поменять. Как? Да выходят на Красную площадь 5 тысяч пьяных водителей и устраивают там пьяный майдан, шантажируя власть и заставляя ее изменить закон.
От себя добавлю: что должна делать с этим пьяным майданом власть? Признать институтом гражданского общества и изменить закон? Или разогнать к чертовой матери? Правильно, разогнать. Однако правозащитнички наши завопят на весь мир, что в России нарушаются права человека и предъявят сотню фотографий, как честных русских водителей засовывают в "воронки", помогая пинками и дубинками.
После моего (согласен, несколько излишне эмоционального) выступления Павел решил, что я его обвиняю в чем-то. А я не обвинял - я хотел показать ту логику, при помощи которой формируются майданы. Павел несколько раз говорил о том, что мол мы - граждане России - и потому имеем право менять закон. Мы - народ. Из всего этого мессиджа выпала только одна, но самая важная часть. Для того, чтобы общество, народ, МЫ могли изменить закон, необходима целая система институтов, которые сначала получают от народа наказ, потом формулируют его и потом доводят до той площадки, на которой принимаются решения об изменении законов.
Павел в ответ на это пожал плечами: "ну разумеется". Однако он не учел того, что для этого "ну, разумеется" есть необходимое условие. МЫ должны признавать легитимность и правомерность этих институтов, то есть институтов власти. Именно тогда речь будет идти не о революции - будь то оранжевой или оранжево-черной - а о работе институтов гражданского общества, взаимодействующих в властью, оказывающих давление на власть, добивающихся своего, но в рамках государства, а не против него.
Еще об одном моменте хотелось бы сказать. Комментируя эмоциональное выступление той женщины, которая во время прямой линии поблагодарила ВВП за все и расплакалась, Павел, сказал, что это естественно. Мол, женщина не верила, что дозвонится, и тут Путин, она растерялась, переволновалась и т.д. - все-таки не каждый день разговариваешь с таким 'достаточно высокопоставленным лицом'.
Тут, пардон, вступил я и сказал, что последние слова Павел говорил не как политолог, а как литератор, который не убеждает аудиторию при помощи аргументов, а настраивает при помощи слов. Что такое 'достаточно высокопоставленное лицо' по отношению к президенту? Есть более высокопоставленное лицо у нас в стране? Павел мне потом говорил, что рассматривал Путина в ряду генсека ООН и Папы Римского (почему не Патриарха, тоже непонятно). Но дело здесь, я думаю, в другом. Это - может быть бессознательная - попытка дезавуировать президента на уровне слов и эмоций. Слушатели 'проглатывают' такие формулировки, не задумываясь и не фиксируя на них внимания. Это как в старой журналистской разводке: 'Россия - ужасная страна, что вы собираетесь делать, чтобы она стала лучше?'. Неопытный политик начинает говорить о том, что он собирается сделать, а опытный останавливает журналиста и говорит, что для начала он не согласен с первым утверждением, что Россия - ужасная страна, и опровергает его, а уж потом говорит о том, что собирается сделать для страны.
Павел решил, что я цепляюсь к словам (судите, что называется, сами) и добавил, что, мол, Путин не обидится. На что я ответил: 'Я за него обижусь'.
распечатать
