Интеллектуальные сети

шеф-редактор "Русского журнала", шеф-редактор сайта "Штаты/States-2008"
28 Апрель 2008

- Вышел пилотный номер рабочих тетрадей 'Русского журнала'. Расскажите, какие цели ставятся в этом проекте?

 

- Наверное, на такой глобальный вопрос, для чего существует журнал, нельзя ответить одним словом. Журнал существует, прежде всего, для выражения взглядов создателей журнала и людей, близких им по убеждениям.

Но если бы цель журнала заключалась только в этом, то, наверное, в самом журнале не было бы ничего интересного, потому что это был бы просто журнал мнений: экспертных мнений, публицистических, вообще мнений. Таких журналов достаточно много. Они уже существуют, и хорошо представлены на рынке российской журнальной продукции. И в какой-то степени читатели явно испытывают утомление от них. Если брать чисто публицистические мнения, то в этом секторе интернет-издания все больше занимают нишу прежних, прежде всего толстых литературных журналов. Эмоциональную позицию, которую человек хочет получить от печатного слова, близкую ему самому интернет-издания исполняют в наше время, по крайней мере, в нашей стране гораздо лучше газет точно и даже лучше некоторых журналов. Поэтому в журналах, тем более скорее толстого формата, но довольно популярного содержания, должна быть еще и особая жанровая специфика. И таковую жанровую специфику мы определили как 'интеллектуальное расследование', то есть жанр описания интеллектуального контекста основных общественных проблем.

Речь идет о том, что всякая проблематика, будь то экономическая, политическая, - это, с одной стороны, идеи, а с другой стороны, люди, и происходит соотнесение людей и идей. Это не просто идеи, которыми занимаются экономические, политологические и иные журналы, и не просто люди, которыми интересуются газеты и глянцевые издания, а сочетание идей и людей. Это и есть попытка понять, как идеи и люди сосуществуют, и как эти соотношения определяют проблемный контекст нашей современной жизни. Мне кажется, это особая, не просто публицистическая, а именно стилистическая особенность, специфика данного конкретного издания 'Русского журнала' в той новой версии, в какой он сейчас выходит.

Понимаете, как идеи и люди сочетаются, что происходит при их сочетании? Тем более что это не просто отдельные люди, мыслители, пишущие 'для стола'. Кстати, так практически никогда в чистом виде не бывает. А это некое сообщество людей, объединенных самыми разными связями: организационными, финансовыми, биографическими, какой-то общей канвой жизни, но объединенные, в том числе, и какой-то идейной связью. Это интеллектуальные сети. Это мое утверждение, и я надеюсь, что и Глеб Олегович может под этим подписаться, что каждая серьезная проблема, каждая существенная дилемма, которая разделяет людей в обществе, - это всегда столкновение нескольких интеллектуальных сетей. Можно посмотреть на любую книгу, на любой фильм, на любую серьезную общественную проблему, разделяющую людей, и мы всегда обнаружим за ней определенную интеллектуальную сеть. А за этой интеллектуальной сетью мы обнаружим большую, более глубинную проблему.

Люди и идеи очень непросто сочетаются между собой. Нельзя сказать, что все люди заряжены идеей и живут только святым духом. Разумеется, это не так. Но игнорировать эту идеальную, интеллектуальную составляющую общественной жизни можно только в совершенно варварском обществе, в которое мы все больше и больше погружаемся. Но не обсуждать те проблемы, которые сегодня стоят, демонстративно игнорируя всякий интеллектуальный контекст любых серьезных проблем, нельзя. Не видя этого, можно заниматься 'экспертным волейболом', говоря: 'вы дураки, вы не понимаете сути дела', 'нет, вы дураки, вы не понимаете'... На самом деле дураков не так много среди тех, кто участвуют в публичном дискурсе. Просто большая часть людей исходит из собственного видения ситуации.

Тут очень много проблем, которые наслаиваются одна на другую. Но либо заниматься экспертным волейболом, перекидывая мяч истины с одной площадки на другую, доказывая, что истина находится у меня. Либо вообще заниматься, я даже не знаю, как это назвать, 'не могу жить иначе', криками, истерикой, которыми заполняется всё больше и больше это пространство. При этом всякая проблема имеет не только национальное измерение, что очень важно понять, она всегда имеет некое большее измерение, чем просто национальная ситуация. Я не знаю, насколько существует глобализация финансов, но глобализация проблем существует совершенно очевидно. Всякая проблема имеет какой-то особый контекст. И эта проблема совершенно не находит описания. Кстати говоря, отчасти в этом есть вина тех людей, которые осуществляли экономическое и политическое реформирование в стране. Они совершенно не создали, как мне кажется, правильный формат обсуждения собственных действий. Всё всегда происходило в беспроблемной логике 'иного не дано', классическая фраза, нельзя действовать по-другому. На самом деле всякий шаг - это выбор из многих альтернатив. И всякий шаг должен быть описан именно в таком качестве: почему, и в силу каких причин ты выбираешь именно ту альтернативу, а не другую, почему ты выбираешь тот путь, а не другой. И всякий раз этот выбор носит больший характер, чем просто неизбежная реакция на неизбежные серьёзные вызовы. Именно в такой вариации и была решена проблема Беловежского соглашения в своё время. Нельзя было ничего сделать по-другому. И эта беспроблемность, которая была задана в тот момент таким описанием - ну как же могло быть иначе, в силу того, что она носила такой полукриминальный характер, она задала движение в сторону всё большего снятия проблемности. Я считаю, что главная задача - вернуть этот проблемный контекст. Например, соотношение президентской и премьерской власти - это тоже одна из тем, которая обсуждается в журнале. Речь идет о приходе качественно новой элиты. Силовики уходят, приходят юристы. За этим скрывается определённое проблемное поле, и гораздо большее, чем просто Россия. Что-то похожее сейчас, видимо, будет происходить в США, в Европе. И все трансформационные процессы всегда выводят нас на какой-то более серьёзный план обсуждения.

Кроме того, действительно есть необходимость описания этих интеллектуальных сетей. Мы взяли несколько сетей для описания, но только Михаил Диунов, исследователь из Ярославля, отважился написать серьёзное интеллектуальное исследование на тему сети Дугина. При этом нас интересовал не столько Дугин как идееноситель, довольно описанный и больно непонятный, сколько его сеть. Это не очень удалось. Уже очень много учеников Дугина сейчас занимают другие позиции, тем не менее, они активно влияют в обществе, и в науке. Эта фигура более интересна не столько своими нынешними поступками, сколько тем значительным интеллектуальным влиянием, которое он оказал в 1990-е годы. Это очень интересное явление, потому что новые правые сейчас всё больше поднимаются в Европе, но совершенно другие, чем Дугин. И было бы очень интересно посмотреть, какие связи имеются у наших интеллектуалов с Западом. Не обязательно мистические, конспирологические, а вполне нормальные, сетевые связи.

Как и что мы берём на мировом рынке идей, и как мы это пытаемся усвоить. Это очень важная тема. Пишутся тома о мыслителях прошлого, как они были связаны с Бергсоном, с Гуссерлем, и так далее. Но совершенно игнорируется современный контекст. И поэтому было бы важно и интересно поднять тему современного российского постмодернизма, что мы берём из постмодернизма, можем ли мы выскочить из собственного контекста, из рецепции постмодернизма, посмотреть, и описать, насколько она адекватна. У меня есть глубокое подозрение, что она не очень адекватна.

Всякое описание другого предполагает собственную позицию, при этом необходимо умение дистанцироваться от собственной позиции при описании другой. Это важнейший элемент вообще западной культуры, западной культуры диалога или культуры разговора, в России почти отсутствующий. Отчасти это происходит потому, что мы с Западом очень часто взаимодействуем через вторичные формы. Приезжают в Россию люди и начинают писать про Дугина, консерваторов, но всё это выполнено часто в рамках либерального доноса, совершенно никому неинтересного. Может быть, это интересно самому Дугину, или тем людям, которые должны крикнуть: в России нарастает фашистская опасность. Но сами себя они описывают гораздо более интересно и интеллектуально ответственно. Конечно, там есть и хамство, и споры, и грязь, тем не менее, люди понимают мир идей, в котором они вращаются, понимают то идеальное пространство, в котором идёт спор, они сознают интеллектуальный контекст. Не всегда на очень глубоком уровне, но хотя бы на уровне первого приближения к этому контексту.

Путинская эпоха прошла в ситуации 'штурм унд дранк', и фактически - без серьёзного критического обсуждения предпринятых властью действий. Я думаю, новому президентству не удастся делать всё в том же лёгком режиме, это будет совершенно новая ситуация, и в стране, и в мире. Не удастся списать действия на какую-то пожарную необходимость. Ведь фактически даже не то что с ельцинских - с горбачёвских времён все действия всех властителей, наших президентов, даже премьер-министров, зав.отделов, все они описывались просто как действия пожарной команды. У нас нет времени рассуждать, мы тушим пожар. В общем, у нас так тушат уже пожар 20 лет.

Интересные факты:
Загрузка ...












Европейский форум