Rambler's Top100 Service

Неведомая судебная система

сотрудник Института проблем правоприменения Европейского университета (Санкт-Петербург)
27 Май 2008

Проблема независимости судебной власти на сегодняшний момент является недостаточно вспаханной отечественной юридической наукой. Конечно, есть неоднократные упоминания этого словосочетания, а в различных монографиях, а также научных и около-научных дискуссиях. Но всё это отнюдь не проясняет проблему. В тех работах, где эта проблема все-таки затрагивается, как правило, все рассуждения исходят от положений Конституции и на ней же и замыкаются. В результате публике даруется что-то в духе невыразительных энциклик периода развитого социализма.

Уяснение сущности независимости судебной деятельности остается чем-то сродни искусству, не разложимым на четкие категории, не поддающееся рациональному пониманию. Неведомость и непонятность понятия 'независимость судебной власти (деятельности)' подталкивает либо к созерцанию этой абстракции, либо к высказыванию озабоченности с неполнотой её реализации. Очевидно, что научная недифинированость этого понятия допускает обосновать его ненадлежащим качеством практически любой перегиб.

Вне всякого сомнения, этот вопрос, если и не замыкается в тисках юридического пространства, а в силу особого положения судебной власти в государственном механизме приобретает широкое внутриполитическое значение, то уж в любом случае исходит от юридической терминологии. Следовательно, уяснение смысла этого термина должно происходить с непосредственным участием юридического сообщества и научной его составляющей в особенности. Однако я бы обратил внимание на такую проблему как глубокая отраслевая специализация юридической науки и вопросы межотраслевого характера, выходящие на тему судебного строительства популярностью не пользуются. Более того, проблема не может быть замкнута только на качестве отечественной юридической науки, на мой взгляд, проблема заключается, в том числе в отсутствии социального заказа, в отсутствии массовой потребности российского общества владеть надлежащим инструментарием для осмысления реальности.

Если упростить проблему до общепонятных бытовых категорий, то можно придти к формуле, что независимость судебной власти (деятельности) - это право судьи самостоятельно принимать решение по конкретному делу.

Здесь следует отметить, что если смотреть на общество как на сложную систему, балансирующую на грани стабильности, то придется признать, что сам по себе механизм независимости судебной деятельности панацеей не является. Ведь если мы возлагаем на судью требование о том, чтобы он действовал абсолютно самостоятельно, то, очевидно, что последовательная реализация этого требования приведет к выстраиванию судебной деятельности в максимальной тождественности с правовыми понятиями и принципами. И здесь возникает вопрос о том насколько имеющееся у нас законодательство совершенно? Ведь беспрекословное исполнение буквы закона скрывает в себе мысль о завершенности законотворческого процесса, о том, что мир уже нами познан, разложен на понятия, и они закреплены в законе. А так ли это в действительности? Ведь никто не станет отрицать, что нам еще очень далеко до того, когда мы сможем утверждать, что законы социальной динамики нами открыты. Следовательно, наши законодательные конструкции обречены носить на себе печать несовершенства.

Сейчас даже не вижу смысла усугублять проблему отечественной спецификой, заключающейся в том, что у нас крайне слабо оформлено такое направление как правовая доктрина. То есть в момент дефицита нормативной регламентации судья должен иметь право обратиться к некоему банку всеми одобренных идей (правовых формул) и принять решение в соответствии с ними (очень наглядно эту деятельность иллюстрирует практика Европейского суда по правам человека). Таким образом, помимо стандартной проблемы, с которой неизбежно столкнется каждый судья, пожелав действовать в соответствии с принципом независимости - дефицит правовых предписаний, отечественного правоприменителя подкарауливает еще и полная неопределенность правовой доктрины. Но, даже не выходя на этот уровень, следует признать, что сама идея судебной независимости имеет ряд дискуссионных моментов.

Сторонникам безусловной полезности и обязательности идеи тотальной независимости судебной власти (деятельности) следует напомнить историю с Постановлением Конституционного Суда РФ от 21 апреля 1993 г. N 8-П, которое косвенно явилось причиной конституционного кризиса в 1993 году и приведшего к (ирония истории) принятию новой Конституции. Я ничуть не сомневаюсь в юридической безукоризненности данного судебного акта, но остается вопрос об идеальности конструкции правовых формул, вложенных в понятия и нормы законодательных актов, на основании которых было вынесено это решение. Сама эта история для развития юриспруденции, конечно бесценна и очень даже возможно, что некоторые непосредственные участники этой истории несколько иначе смотрят идею независимости судебной власти из окон архитектурных памятников Санкт-Петербурга.

С другой стороны, следует отметить, что отрицание независимости судебной власти (деятельности) не несет в себе однозначно конструктивное начало. Ведь право самостоятельно принимать решение является правом любого профессионала. Допустим, что большинство ситуаций, с которыми встречается судья, во-первых, типизированы, а во-вторых, возможная ошибочность выбора микшируется наличием а) системы обжалований судебных актов; б) наличием в судебной системе организационных решений облегчающих поиск правильного решения. Но даже несмотря на эти факторы вполне возможна ситуация когда от судьи потребуется своевременное и единственно правильное решение. В этом случае нецелесообразно полное отрицание единоличного права профессионала определять реальность. Отечественная история знает красочный пример с разрушительными последствиями, когда конкретные исполнители не ощущали себя персонально ответственными за производимые ими действия - операторы на Чернобыльской АЭС. Суть вопроса сводится к тому, что операторы не обладали правом принять решение об остановке испытания, напротив они были обязаны его провести. Последствия известны всем. Возможно, пример покажется не совсем корректным, на что могу заметить, что судебная деятельность есть не просто юридическая схоластика, а реальное упорядочивание человеческих судеб. Если за строчками судебных постановлений этого сразу не разглядеть, то это следует относить всего лишь к особенности юридической механики, а не к ее сущности.

В заключении хотелось бы отметить, что туман в области понимания первооснов судебной деятельности окутавший российскую юридическую науку может повлечь самые разнообразные последствия, особенно в условиях ренессанса темы судебной реформы.

Загружается, подождите...
0

Error: Can't open cache file!
Error: Can't write cache!