"Либо надо забыть про свои права, либо находить какие-то другие, нелегальные способы решения своих проблем"

Адвокат, к.ю.н., международный наблюдатель
30 мая 2008

Медведев неоднократно говорил о том, что для эффективной борьбы с коррупцией необходим суд - независимый и не коррумпированный. В последнее время очень многое сделано для судебной системы, для повышения авторитета российского суда, судей. Как Вы считаете, что еще надо сделать для того, чтобы решить поставленную Медведевым задачу?

 

Я начну с шутки. Стоило отправить из столицы Конституционный суд для того, чтобы этот орган не побоялся принять решение, которое всколыхнет судебную практику и заставит пересмотреть тысячи, а может быть, десятки тысяч уголовных дел и приговоры по ним. Речь идет о нашумевшем вердикте по поводу правового понятия контрабанды, которое закреплено в Уголовном кодексе. Таким образом, можно было бы развить шутку дальше и сказать, что, наверное, в следующий раз Конституционный суд должен быть направлен в Красноярск, например, для того чтобы решить давно уже поставленные вопросы о развитии конституционных понятий, о пенсиях, например, и других, которые давно уже в общественном мнении выглядят как непреодолимые проблемы на пути защиты прав человека. И с этой же точки зрения интересно было бы руководителей судов, Верховного суда, например, руководителей судов субъектов Федерации, направить в качестве ответчиков по всем делам, которые рассматриваются в Страсбургском суде по правам человека, и чтобы решения Страсбургского суда каким-то образом влияли хотя бы на их карьерный рост или должностное положение. Если так, почти памфлетно рассуждать, то интересное получилось бы начинание. В экспертной среде я нахожу недоверие к громким словам по поводу указа. К сожалению, любую реформу, в том числе и шаги, которые ведут к ней, можно превратить в пустое сотрясание воздуха. Много раз был анонсирован системный характер борьбы с коррупцией в правоохранительных органах, в судебной системе, и судебная реформа была анонсирована как один из способов преодоления этой проблемы. Ничего не изменилось, наоборот, закрытость деятельности судов, особенно общей юрисдикции, на которой он все время настаивает, непрозрачность кадровых решений. Затем, принятие решений, которые не соответствуют сложившейся практике, - все это цветет пышным цветом. Мне кажется, что достоянием общественности должны быть очереди на получение жилья, на улучшение жилья судей, прокурорских работников, на получение почетных званий, грамот, наград. А также то, в связи с чем это происходит, должно быть прозрачным - карьерный рост судьи должен зависеть только от того, насколько им довольно общество, то есть те, которых судят в его присутствии, а не те, которые потребляют административный ресурс, и употребляет то ли во благо, то ли во зло. То есть мы в России живем в ситуации, когда закон вообще ничего не значит ни для должностных лиц, ни для начальников, ни для простых людей. К сожалению, это так. О законе в лучшем случае вспоминают, когда с его помощью можно защитить свои права, а если это становится проблемой, то в этом случае люди давно уже привыкли к тому, что либо надо забыть про свои права, либо находить какие-то другие, нелегальные способы решения своих проблем. Например, очень интересно взглянуть на реальные доходы бюрократов в виде построенных дач в Подмосковье и те декларации, которые уже прозвучали. Особенно это важно по отношению к тем чиновникам, которые имеют отношение к правоохранительной или судебной сферам. Дело в том, что коррупция воспроизводится не за счет просителей судебной системы, а за счет того, что существует целый ряд лиц, инфраструктура, если можно так сказать, которая создает саму возможность передачи денег. В масштабе региона, области, района, где проживают десятки тысяч людей, так просто друзей и знакомых не найдешь. Существуют специальные уловители этих коррупционных импульсов, которые живут и здравствуют, носят генеральские погоны, занимают какие-то другие должности и часть времени работают на государство, а часть - для того, чтобы воспроизводить эту коррупционную систему. Для того, чтобы это стало либо невозможным, либо затруднительным, опять же нужна публичность. Решения судов первой инстанции должны быть известны всем. Всем, кому интересно узнать: вот человек пошел защищать свои права, и чего он добился: по поводу жилищных прав, по поводу взаимоотношений с чиновниками муниципального уровня, по всем вопросам ЖКХ, по вопросам охраны здоровья и так далее. Все эти люди должны знать, как типичный суд защищает их права. Если еще говорить о системности, то, как мне кажется, в этой объявленной борьбе должен отсутствовать принцип кампании, должны быть установлены некоторые новые законы, действие которых должно воспроизводиться так же, как закон о бюджете. Раз в году возвращаются к бюджету, принимают закон о бюджете, и потом на основе Бюджетного кодекса он выполняется. По поводу противодействия коррупции должны быть не программы, а должны быть ежегодные законы, из которых должно следовать, что в этом году сделано то-то, будет сделано еще что-то и так далее. То есть должна быть здоровая периодичность этих законов, которая не позволяет привести борьбу с коррупцией к кампанейщине. Что еще важно: доступ к правосудию в России, как известно, затруднен не в связи с тем, что законы - плохие, по поводу доступа к правосудию есть полная гармония российского законодательства и международных правил по этому поводу. Доступ к правосудию, который означает отсутствие очередей, рассмотрение дел надлежащими судьями в срок, с надлежащей компетенцией. Это важнейшее правило, и по этому поводу должен быть принят отдельный закон, который нельзя нарушать под страхом лишения должностей. То есть доступ к правосудию есть святое право и, естественно, обязанность государства обеспечить этот доступ, и это должно стать одним из критериев, по которому проверяется коррупционная составляющая деятельности суда или отдельных судей, и в разрезе субъектов Федерации, и в разрезе отдельного региона.

Во всем мире количество чиновников, обслуживающих суды, всегда меньше, чем количество самих судей, везде судебные департаменты или аналоги наших российских судебных департаментов минимальны. А если вы взглянете на количество чиновников в судебном департаменте в России, вы увидите, что такое количество людей занимается этим, что оторопь берет. И нередко у подъездов этих зданий можно увидеть самые шикарные машины, которые недоступны многим бизнесменам. Все эти внешние проявления: строительство новой дачи, появления нового автомобиля в семье, карьерный рост того или иного чиновника, явно выпадающий из общей картины - должны стать предметом обсуждения в обществе. Ничего в этом страшного нет. А ужесточение правил декларирования имущества и доходов самих судей, и членов их семьи должно быть абсолютным, и спорить тут не о чем.