"На ТВ ручное политическое управление переформатируется на полуавтоматическое коммерческое"
Вопрос "как будет работать система политики в контексте существующей системы информирования", очевидно, трудно разрешить без анализа того, что представляет собой сегодняшнее телевидение (вопрос был поставлен о соотношении печати и телевидения).Чем больше ТВ становится элементом бизнеса (в негосударственных СМИ), тем больше в нем ручное политическое управление переформатируется на полуавтоматическое коммерческое, тем в большей степени проявляются в нем тенденции, которые можно было отслеживать в развитых странах с обратным временным лагом лет в 30-40:
1) феминизация (70-80% покупателей или лиц, влияющих не приобретение потребительских товаров - женщины и рекламодатели - основные поильцы и кормильцы СМИ, диктуют последним правила культурного предложения),
2) деинтеллектуализация и карнавализация (основная масса зрителей ищет на ТВ релаксации, а не знаний, навыков, утонченных переживаний, и предложение идет в поисках рейтингов для привлечения рекламы (хлеба насущного) за этим весьма усредненным большинством - только 5% зрителей интересует "высокое" искусство),
3) постмодернизация (снимаются ценности прогресса и развития и замещаются ценностями непосредственного потребления, стираются грани между высоким и массовым искусством и культурой, рядополагаются субъекты легитимных культур и легитимируемх маргинальных),
4) постинформатизация (скорость поступления новой информации выше скорости обработки, усвоения и использования ранее поступившей и вытесняемой,
5) гламуризация (происходит расслоение самой массовой культуры с выделением ее квазиэлитного имитационного фрагмента), и т.п.
Эти процессы идут во всех СМИ, но на ТВ с утроенной скоростью т.к. нищие 90-е в течение почти целого поколения ликвидировали массовый класс подписчиков. И, наконец, тоталитарные, по самому своему существу, печатные СМИ, радио и ТВ (по справедливому утверждению Бодрийара) оказываются все более попираемы Интернетом, разрешающим симметричный ответ, т.е.отменяющем в значительной степени информационное принуждение, если не "рабство".
Тезис автора "телевидение зависимо, как правило, от прессы в формировании повестки дня, и прежде всего комментарийно зависимо, оно не производит, как правило, каких-то собственных позиций, оценок и интерпретаций. То есть телевидение, во всяком случае российское, всегда зависело от прессы. Оно и сейчас зависит, но эта зависимость выражается в виде селекции. То есть телевидение подвергает жесткой селекции информационную повестку прессы," можно поставить в связи со сказанным под сомнение.
В значительной степени массовые печатные издания сейчас являются референцией на ТВ, а не наоборот. Они обсуждают события, попавшие на ТВ, персонажей оттуда же, уточняют и сопровождают ТВ-новости. Более того, резонансной для широкой публики является сейчас только информация, пробившаяся на ТВ. А вот для неширокой публики все выглядит, возможно, и наоборот. И для немассовой прессы тоже. Есть "кажимость", что поскольку пресса "умнее", постольку она и формирует то, что потом широкие массы по ТВ потребляют.
Что же происходит с политической повесткой, информацией на ТВ, которая таки туда проникает? Она, поступая из прессы (или каких-либо иных источников), испытывает все те же вышеперечисленные тотальные влияния. Ток-шоу на любую тему - это развлекательное переложение на женскую ментальность политических вопросов (женское мышление имеет ту гендерную особенность, что работает по коммуникационному принципу - в ней очень важна не тема и разрешение проблемы, а общение, как таковое, обмен мнениями и идентификация). Обсуждение собственно проблемы, о которой есть что сказать без крика и драки приглашаемым специалистам, осталась едва ли не в одной "Что делать?", которая тяготеет к ушибленности общими вопросами, что полезно, но интересно не для большинства. Пожалуй, еще только у Пушкова нет пропасти между тем, что он сказать хочет, и формой, в которой это выражается. Шоу Соловьева и прочий управляемый брейк-данс Познера трудно назвать политической аналитикой вообще, поскольку это в принципе другие жанры. Передачи самого Г. Павловского по субботам представляли собой постмодернистскую жанровую смесь вполне вменяемых выступлений автора, человека с трубкой, с лубочной поделкой "а-ля Куклы", с обязательными довесками колоритного молодого человека, выражавшегося зачем-то неизменно иносказаниями в стилистике стойкой алкогольной дурашливости.(Я не против и этого, но лучше - суп отдельно...). Новости лишены аналитики и представляют собой микс официальной информации и некоторое подобие скоростного блокбастера, где речь дикторов - не более, чем связки между шоковыми вспышками погонь и убийств хороших-плохих парней и гламуром.
Слов нет, понятны попытки изыскать форму, которая лезла бы целевой аудитории в уши сама. Но не лезет. Отсутствие острой политизации, вместе с которой тащатся интерес и потребность, - нормальное следствие стабилизации общества. Мне кажется, что все "устаканится" на улучшении канала "Вести", для людей заинтересованных и некоторого объема внятно организованной дискуссионной информации (без истерик, криков и слабовладеющих собой персонажей, без откровенного дирижерства ангажированных ведущих).
Поэтому совершенно оправданным представляется вывод Павловкого:
"необходимы серьезные исследования этой ситуации, более серьезные, чем можно провести таким пилотным образом". Только вот вопрос: обычно сначала изучают, а потом делают, не наоборот.
распечатать
