Rambler's Top100 Service

Николай и Марина Сванидзе. МЕДВЕДЕВ

Леонид Поляков
доктор философских наук, зав.кафедрой общей политологии ГУ 'Высшая школа экономики'
22 октября 2008

По мудрой присказке древних - всякая книга имеет свою судьбу. В отношении книги Николая и Марины Сванидзе 'МЕДВЕДЕВ' (она так и озаглавлена - прописными буквами) это как-то особенно верно. Книга подписана в печать за две недели до ВОЙНЫ. А читать ее доводится уже в новом измерении, которое, кстати, совсем не назовешь 'поствоенным'. Скорее здесь по Гоббсу: война - это не дождь (покапал и прошел). Это - состояние, долгий период, в котором сама кульминация (собственно военные действия) играет роль лишь точки отсчета.

Мир после Цхинвала - явно похолодавший. В нем с очевидностью совершается смена политических сезонов. Всемирная постялтинская неразбериха-оттепель исходит своим последним 'бабьим летом'. Дальше - осень однополярья. Значит впереди - неизбежная зима 'холодной войны'?

Независимо от ответа, одно очевидно: в похолодавшем и похолодевшем мире снижается роль всех прежних договоренностей - институтов международного права. И, соответственно, резко возрастает роль политических лидеров - тех личностей, действиями которых будет создаваться система новых договоренностей и новых институтов. Поэтому при всем априорном нашем понимании, что Медведев - политик системный и командный, узнать, какой он человек - исключительно важно. Потому что от человеческих его качеств, чем дальше, тем больше будет зависеть судьба и команды, и системы, и - мира в целом.

 

Идет война народная, 'холодная война'!?

 

Тут важно не промахнуться со смыслами и не впасть в самообман. Да, второго издания прежней 'холодной войны' уже не будет. Мир не разделится пополам по принципу 'коммунизм - капитализм'. Или, если это произойдет, то уже только по китайской инициативе. Мы же свой тупик прошли до конца. И, во всяком случае, в президентство Дмитрия Медведева 'левый поворот' нам явно не грозит.

Хотя бы потому, что нынешний глава российского государства так оценивает наш семидесятилетний коммунистический эксперимент: 'Но объективно, это был регресс в развитии страны, в развитии общества, который привел к колоссальным человеческим жертвам. К тому, что Россия просто потеряла ХХ век, вычеркнула его из своего развития. Это жесткая, но, к сожалению, видимо, единственная оценка' (с.103).

Да, Медведев уж точно не призовет объединяться пролетариев всех стран и не произнесет с трибуны ООН сакраментальное: 'Мы вас закопаем!' Но Медведев не испугается ответить на войну - войной. А на Косово - Южной Осетией и Абхазией. С чего бы это? Ведь вроде бы он - штатский? Интеллигент во втором поколении (это специально отмечено Николаем Сванидзе). И вроде бы - либерал. А кем же еще быть 'юристу', а тем более 'питерскому'?

Да, все так - 'объективка'. Но откуда это мы взяли, что штатский интеллигентный либерал - это мягкотелая размазня? Не из русской ли либеральной интеллигенции в царские времена вышли самые беспощадные радикалы-террористы? Не Милюков ли стоял за 'войну до победного конца' в первую мировую? Не Струве ли до конца боролся против большевиков вместе с белым движением в гражданскую? А в новейшие времена, не Гайдар ли с Чубайсом заполучили от своих ненавистников прозвище - 'необольшевики'? И чтобы закончить картину: а кто как не либеральная Америка с начала 90-х прошлого века совершенно по-бисмарковски, 'железом и кровью' наводит новый мировой порядок?

Поэтому: чтобы не разочаровываться - не нужно очаровываться. Человек, кредо которого: 'Свобода лучше, чем несвобода', ожидаемо чуток ко всем проявлениям несвободы. А в качестве главы нашего государства должен быть предельно чуток по отношению к любым попыткам диктата извне. И если либеральная Америка предлагает военный формат для решения этнических конфликтов, то, что же странного в том, что либеральный российский президент дает симметричный ответ в том же формате? Логично?

 

'Оттепель' как теоретическая конструкция

 

Однако логика образа должна еще совпасть с логикой биографии. С логикой личностного развития. И вот поэтому словесный автопортрет третьего президента России, представленный в книге Сванидзе так важен, интересен и актуален. Он сложился в ходе нескольких бесед с Медведевым в период с конца февраля по середину апреля. Это, когда он сначала кандидат, а потом - по-американски - President elect. Плюс - заключительный разговор с Медведевым, уже вступившим в должность 7 мая 2008 г.

Авторы, пожалуй, правы, построив книгу по принципу - сначала о принципах, а потом о конкретных делах. Потому что действительно, наш президент из тех, кто не просто совершает поступки разумно, а выстраивает долгосрочную стратегию как собственного поведения, так и движения страны. Дела следуют из мыслей, оформленных внятным и тщательно подобранным словом. При том, что сам Медведев своей способностью говорить ярко, раскованно и доходчиво - 'популярно', пока что (опять с поправкой на состояние 'до войны') не удовлетворен. Сказывается, признает он, 'академическое прошлое'.

Но это же прошлое сказывается весьма позитивно в стремлении выстраивать осмысленную картину мира. И действовать в нем на основе понимания общего правила, примененного ситуативно. Очевидна дисциплина мысли, привитая человеку, глубоко, долго и серьезно изучавшему право. Например, в ответ на вполне ожидаемый от Сванидзе вопрос об 'оттепели', совмещенный с ностальгией по 'оттепелям' 1861 и 1956 годов, Медведев - это специально отмечает интервьюер - 'берет тайм-аут'. И выдает собственную теорию 'оттепели' российской и 'оттепели' как таковой.

Итак, что по Медведеву, есть 'оттепель' в России? Всякая - Александра ли Второго, Хрущева или Горбачева? 'Это, - утверждает он, - иллюстрация того, что всякая оттепель, если она не сопровождается фундаментальными изменениями, просто переходный период. Очищение от коросты прежних времен. Нужно ли нам сегодня изменение общественно-политического устройства. Мой ответ - нет' (с.245).

Это - так сказать прикладная теория. Которая сразу ставит заслон всем ретроспективным аналогиям в виде жесткой и однозначной политической оценки 'текущего момента'. Но подразумеваемая в такой оценке знаменитая ельцинская формула 'Не дождетесь!' сама есть лишь вывод из общей теории государственного управления, в рамках которой всякое вынужденное обстоятельствами действие оценивается на порядки ниже, чем действие планомерное и целенаправленное.

'Все периоды, которые у нас назывались оттепелью, - напоминает Медведев, - начинались не из-за того, что власть предержащие хотели ослабления государственных институтов и наметили какой-то план по демократизации общественной жизни, а, как правило, в силу того, что так начинали развиваться обстоятельства. Заложниками которых они в какой-то момент стали' (с 246).

Опять - логично и последовательно. Неприятие всего навязанного кем-то или чем-то извне, неприятие 'несвободы' как личная ценностная установка органично вписывается в медведевскую теорию социально-политических изменений. При чем именно - 'изменений', а не 'перемен'. То есть innovations, but not changes - как специально уточнил Майкл Оукшотт в своем знаменитом эссе 'On being conservative'. Или - в оранжировке Андрея Макаревича: 'Не стоит прогибаться под изменчивый мир, однажды он прогнется под нас'. А 'Машина времени', на всякий случай - одна из излюбленных медведевских групп. Так что, своего рода 'рождение теории из духа музыки', если угодно:

 

Витязь на распутье

 

Портрет человека власти (да еще какой власти!) непременно предполагает включенность аутентично ницшевской темы - Wille zur Macht. И надо отдать должное Николаю Сванидзе: он с практически с ницшевским бесстрашием решается попытать избранного президента на предмет его отношений с Владимиром Путиным. Размышления Медведева на эту щекотливую тему и собственные сценарии Сванидзе собраны в трех главках: 'Об отношениях с премьер-министром Путиным', 'О роли силовиков', 'О концепции 'двух царей''.

Позиция Медведева: взаимоотношения с Путиным будут строиться на двух факторах - 'строгое соблюдение Конституции и законов' и 'личное доверие'. 'Если хотя бы один из этих факторов исчезнет, наш тандем работать не сможет' (с.231)

Оба фактора равнозначны, но первый - системный. И потому о нем Медведев говорит особо: 'У нас по Конституции полновластная президентская республика. В этом и Владимир Путин, и я видим условие прочности государства на годы вперед. На самом деле перераспределение компетенции в сторону правительства означало бы, по сути, частичное превращение России в парламентскую демократию. Как я уже говорил, считаю это даже более опасным вариантом, чем изменение Конституции с устранением права президента баллотироваться только два раза.

Перераспределение полномочий между источниками власти может привести просто к параличу государственного управлении' (там же).

Из всего, что на эту тему сказано было самим Путиным, следует, что тут между первым и вторым государственными лицами существует полный консенсус. И это единство подходов по ключевому вопросу российской власти - уже элемент личного доверия. Немаловажный залог работоспособности тандема. 'На мой взгляд, - говорит Медведев, - это работоспособная модель. На взгляд президента Путина (сказано до 7 мая - Л.П.), она является такой же. Ее будут пробовать на прочность. Это очевидно. Уверен и в том, что существуют люди, которые будут по-своему эту конструкцию воспринимать, будут искать в ней изъяны. Будут заниматься тем, чем принято заниматься в политике - то есть политическими разводками. Но мы для этого достаточно взрослые ребята. Справимся' (с. 224).

Собственно - это максимум того, чего можно ожидать от избранного президента на эту тему. При чем максимум, вполне соответствующий его мыслительной стилистике - стремлению конкретную ситуацию анализировать как вывод из общей теории. В данном случае - из Конституции.

Однако Николай Сванидзе включает в обсуждение темы конкретный контекст - 'вялотекущее аппаратное соперничество', 'конкурентную борьбу чиновных групп' внутри бюрократии, которая 'в России традиционно представляет собой правящий класс'. И рисует своеобразную 'дорожную карту' для нашего 'тандема'.

Путь первый: 'Путин медленно уйдет в тень, дав возможность Медведеву стать сильным преемником'.

Путь второй: 'Либо Медведев будет лишь ширмой, временно прикрывающей сильного Путина, который затем получит возможность вернуться в президентское кресло. Если Медведев не использует президентские полномочия для ослабления Путина (то есть - возврат к первому пути, только через разрыв личных доверительных отношений - Л.П.'.

Путь третий: 'тихая, спокойная карьера нового президента может вынудить его вступить на более жесткий путь по сравнению с предшественником' (сс.228-229).

  Вот так. До ВОЙНЫ. Тогда еще вполне уместно было заключить: 'Медведев как действующий политик пока не известен. Причем не только нам всем. Даже сам Медведев в таком качестве себя не знает' (там же). А сегодня?!

Сегодня книгу 'нам всем' стоит читать. Будет с чем сравнивать - как минимум.

0

0