"Я не верю в возможность модернизации без просвещения общества"
Из выступления на круглом столе на тему: 'Президентский проект 'Россия, вперед!' и проблемы гуманитарного образования'. РГГУ, 7 октября 2009 г.
Я бы поддержал тезис Николая Сванидзе, он сказал, что статья Медведева - это статья о том, как мы живем. Для меня в этой статье самое главное - это тезис об умной политике. Дело в том, что Россия возникла до того, как в обществе обсудили, чем она должна быть. Новая Россия возникла в 91-м году, но никто не обсуждал за год и даже за месяц, какой она должна стать, что это будет за государство, в таких границах и в этом качестве идентичности. То есть, ее демократическая идентичность принималась за нечто само собой разумеющееся, но не прорабатывался и не обсуждался политический опыт построения демократического государства, как российский, так и американский.
Я называю Россию джаз-государством. Это великая импровизация, абсолютно неожиданная и успешная для самих импровизаторов, которая дальше развивалась медленной импровизацией, под давлением реальных событий. 15 лет назад мы пропустили домашнее задание по обоснованию и анализу, критике политического опыта возникновения государств, в том числе задачу либерализации институтов. Сегодняшние либералы - это, скорее, памятники пропущенной и не осуществленной ими 20 лет назад программы либерализации экономики, то есть экономических субъектов, структуры управления, прогульщики либерализации силовых структур, прогульщики либерализации структуры масс-медиа.
Мы знаем, что масс-медиа у нас предельно нелиберализованные и предельно непрозрачные. Приватизированные 20 лет назад предприятия до сих пор являются такими же монополистами, как и советские предприятия. То есть, у нас очень много пропущенных задач. И когда Медведев говорит, что пришла пора решительных шагов, решительность здесь не должна означать бездумие, бездумную радикализацию. Потому что чем больше крайних моментов, тем больше простора тем же монополистам. Создание обстановки чрезвычайщины, хотя бы чрезвычайщины по поводу необходимости срочной модернизации, приведет просто к тому, что не будет ни модернизации, ни даже умеренной стабильности и ограниченной, прямо скажем, демократии, которая есть сегодня.
Если выбор формы демократии в принципе был сделан, и в Конституции об этом достаточно написано, то выбор модели развития демократии до сих пор не сделан, и не надо заблуждаться по этому поводу. Поэтому появляется тема умной политики и цель просвещенного государства. И это опять-таки сделало акцент на слове просвещенный. Потому что проблема и одна из задач, которая была пропущена, это задача просвещения, просвещения политического, демократического, гражданского. Обучения людей пользоваться теми правами, которые у них формально имеются. Это тема пропущена, она толком не была поставлена как политическая задача для России.
Знание, мы можем говорить: гуманитарное знание, знание тоже в каком-то смысле медийно. Практически все фундаментальные открытия, как известно, были сделаны людьми в контексте универсального знания. Дарвин, например, ссылался сам на то, что для него при обдумывании гипотез, полученных на реальном материале, ключевую роль сыграла философия Маркса, которая возникла в другом месте и по совершенно другому поводу и формально не имела никакого отношения к происхождению видов. То есть, нельзя разделить гуманитарное и не гуманитарное знание. Чудовищная вещь, которую сделал Сталин, и с которой мы существуем сегодня - он умертвил гуманитарные науки путем узурпации их партийной идеологией и нанес удар в самое сердце интеллектуального развития страны на долгие десятилетия вперед. Последствия начали сказываться только через несколько десятилетий после его смерти. Кстати, и проблема истории будет только обостряться, но она очень слабо решается без знания. Потому что в истории правд много. Понятно, что прямая ложь отрезает путь к любой правде, и в истории невозможно войти в контекст, вырвав ту или иную правду. У нас перед глазами есть гражданин Тацит, который писал историю народа, но он не пытался писать ее как историю гонения сенаторов и поджога Рима, а это значительно более широкая, разносторонняя история. Проблема в том, что пока у нас в обществе существовал антисталинистский консенсус, а он существовал, к сожалению, в этот период историки не предложили полноценной, полноформатной истории Советского Союза в рамках антисталинистского консенсуса. Поэтому я думаю, что исторические идеологии будут в себе совмещать идеологии квазифилософские прошлого века, то есть, нам предстоят конфликты истории.
Я абсолютно не верю в возможность модернизации без просвещения общества. Причем единый просветитель невозможен, знание сильно распылено, а с другой стороны, очень много интеллектуальных центров. И здесь необходимо, я считаю, какое-то героическое усилие со стороны общества, со стороны его интеллектуальных кругов, чтобы, в частности, донести это до политиков, а они будут сопротивляться этому, они будут стоять против этого. Донести ничего не получится без, я бы сказал, гуманитарного просвещения, без того, чтобы общество научилось понимать страну, в которой оно живет и которую пытается реформировать и модернизировать. Понимание России - это ключ, это центральная задача. Потому что эта тема, эта полемика о модернизации сама по себе очень много говорит об интеллектуальном состоянии страны.
распечатать
