Rambler's Top100 Service

"Интеллектуальный класс - это интеллектуальные глобалы"

глава Клуба блоггеров им. Иммануила Канта
9 апреля 2010

Из выступления на заседании Цеха политической критики и РГГУ, посвященном обсуждению доклада "Модернизация как политическая программа", 8 апреля 2010 г.

Я сначала скажу, как мое выступление будет выстроено. В нем будет пять небольших частей. В первой части я скажу о том контексте, в котором этот доклад публикуется, во второй части я отвечу на вопрос, что такое модернизация. В третьей маленькой части я скажу о том, что такое стратификация, я хочу демонтировать ту сетку страт, на которую опирается Борис Межуев и его группа в своем докладе. В четвертой части я хочу сказать о том, как модернизация может быть связана с теми социальными стратами в российском обществе, которые есть на самом деле. И затем, в последней пятой части, я хочу сказать о том, какую колоссальную личную, персональную ошибку совершает Межуев, выступая с подобным докладом и вообще совершая ту революцию, которую он совершает на наших глазах в последние несколько лет.

Доклад висит как бы в центре таких пяти "резиночек", так сказать, в воздухе. Эти пять резиночек следующие. Первая связана с повесткой дня, которая возникла в мае 2008 года, когда Аузан и Юргенс первыми выступили, все здесь об этом помнят, тогда в полном молчании, с идеей о том, что путинизм закончился и требуется заключить какой-то новый общественный договор между властями и обществом. Так началась большая общественная дискуссия, которая закончится ровно через год, когда Медведев станет "хромой уткой", то есть зимой следующего года. Поэтому другой стороной доклад Межуева, разумеется, направлен к думским выборам 2011 года, а также к президентским выборам 2012-го. Он пытается в этом докладе сформулировать некоторую партийную идеологию, которая могла бы участвовать в думских выборах, а затем, возможно, и в президентских. Третья "резиночка" этого доклада заключена в понятии модернизации. Да, модернизация, как уже сказал Борис, это главная тема медведевской повестки, безусловно, хотим мы того или нет. В общем, надо сказать, что Президенту Медведеву удалось в последний год всех нас привязать к обсуждению того, что такое модернизация, как эта модернизация должна происходить и каковы ее перспективы. И, наконец, последняя, пятая важная "резиночка", контекст этого доклада, заключена в теме двухпартийности. В последнее время активно обсуждается вопрос о том, какой должна быть желаемая, мыслимая партийно-политическая система в России, поскольку всех не удовлетворяет та, которая сложилась. Да, Межуев и его коллеги примыкают, собственно, в этом смысле слова к ИНСОРовскому докладу, в котором тоже содержится, как известно, идея двухпартийности. Это доказывает нам, что в российском обществе сегодня, с каких сторон ни заходи, так называемый интеллектуальный класс, во всяком случае, который занимается политикой, невольно тянется к двухпартийности. А уж какая там эта двухпартийность, это уже следующий вопрос. Таков контекст этого доклада.

Теперь - что такое модернизация. Я думаю, что существенным является следующее. Я не буду перечислять состоявшиеся или высказанные в течение целого года представления, или как-то их классифицировать, представления о том, что такое модернизация. Коротко выскажу, что мне кажется важным. Когда мы говорим о модернизации, то имеем в виду уже не модернизацию институтов или институционального дизайна российского общества. Потому что есть консенсус на самом деле относительно того, что у нас масса институтов, и институты продолжают работать, процедурная демократия существует, плохая или хорошая, институты эти все, начиная от Государственной Думы и кончая Общественной палатой воспринимаются в значительной степени как некие карго-институты, о чем неутомимо пишут довольно злобные интеллектуалы, говоря, что все это, в общем-то, псевдоморфозы и муляжи. А почему они муляжи? Вот здесь с этого места размышление нас приводит к тому, что мы хотим модернизировать не институты, а социальные практики. Попросту говоря, еще два или три года назад никто из нас не считал, что в России пешеходов перестанут разгонять, как куриц, автомобилисты, а сегодня дорогу уступают. Это яркий пример того, как происходит изменение социальной практики, ее модернизация. У нас в этом месте явно модернизировалась социальная практика. И это подает некую надежду на то, что в дальнейшем удастся, например, перестать в обязательном порядке пилить бюджеты, насиловать заключенных в зонах, и вот все это вовсе не связано на самом деле с институциональным дизайном. А связано с тем, что я называю социальными практиками, они-то и требуют обновления. В последнее время видно, что есть фундаментальные четыре сферы, с которыми связано будущее, в которых и должны эти социальные практики измениться. Во-первых, это сфера, связанная с образованием. И большинство западных экспертов, которые приезжают сюда, и политических философов, на вопрос о том, что нужно сделать в России, как правило, отвечают: самое главное - добиться другого образования. Вторая большая сфера - это то, что Президент Медведев называл "перестать кошмарить бизнес". Это связано с изменением социальных практик в видении дела и в отношениях между государством и бизнесом. Третья большая сфера связана с тем, что мы отстали или отстаем капитально в социальных практиках, связанных с информационными технологиями, не с самими даже технологиями, но с использованием этих технологий. И, наконец, последняя, четвертая большая сфера - это то, что связано с публичным пространством. Требуется модернизация публичного пространства и публичной сферы вообще. Потому что, собственно говоря, по всем этим четырем позициям в действительности уже имеется общественный консенсус. То есть, все хорошо понимают, что не так телевидение и не так публичная сфера устроена, чтобы коммуникации внутри нее были плодотворными, не так образование устроено, несмотря на 10-летние, а то и 15-летние реформы, и что-то не дает нам перспектив войти в XXI век. То есть, если брать все уровни экономической активности, везде эти практики нехороши. Это то, что касается модернизации.

Теперь - что такое социальные страты? На мой взгляд, лучше всего о том, как стратифицировано российское общество, сейчас понимают полевые политические технологи, которые работают в регионах. По моему глубокому убеждению, сейчас все стратификационные описания, не дают ответа на вопрос, каков политический выбор этих страт на выборах и, собственно говоря, как эти страты представляют себе свое место в будущем, свое участие в модернизации. Как мне кажется: мы имеем дело со следующими существенными стратами: во-первых, это те, кто работает на вертикально интегрированные компании; во-вторых, это местный мелкий бизнес и средний местный бизнес, который от вертикально интегрированных компаний не зависит. Затем это так называемые федералы. Затем это этнические сообщества. Затем это бюджетники, включая и силовиков местных. И, наконец, молодежь. Вот именно на эти группы опираются те, кто занимается выборами, они учитывают их позицию, и это неспроста. Потому что именно это и является реальной структурой общества. Как, например, с таким описанием социальной стратификации связана тематика доклада Межуева? Во всех этих группах очень отчетливо проходит разделение на то, что в социологии теоретической, условно, валлерстайновской, называется различение глобалов и локалов. В российском обществе, как и в любом другом современном обществе, это сегодня чрезвычайно ясно чувствуется. Вы можете быть в Таганроге или в Нижнем Новгороде, вы непременно увидите, что есть люди, независимо от того, где и кем они работают, которые поддерживают в себе сознание интеграционное, для которых уже существует глобальный мир: и технологически глобальный мир, и мир европейских различного рода социальных практик. Это люди, которые ориентированы на образование, на английский, на участие в мировом информационном обмене. И существуют неизбежно, так называемые локалы. Локальное сознание существует, активно развивается. Фундаментальным сегодня является следующее обстоятельство, в качестве простого примера. Директор крупной полиграфической фирмы или издательства, у него дом в Испании, он говорит по-английски, его дети обучаются в хорошей гимназии здесь, а возможно, уже в Европе, при этом сюда для локалов его издательство публикует миллионные тиражи Сергея Кара-Мурзы, условно говоря. Потому что понятно, что одно дело - самосознание глобалов, которые, собственно, являются модернизационной группой, а другое дело - потребление локалами различного контента, который в значительной степени смягчал бы в той или иной форме их довольно трудное существование, поскольку они либо не имеют шансов войти в глобальную группу, либо не хотят.

И теперь я перехожу к тому, как связать модернизационные задачи со стратификацией? Они связываются на самом деле вовсе не за счет какого-либо партийного строительства, не за счет системы партийно-политического представительства в Госдуме. Те социальные практики, которые нам нужно изменить в этом обществе, и мы хотели бы, чтобы они изменились, а они должны быть изменены, эти новые социальные практики должны очень четко и ясно быть осознаны теми глобалами, которые находятся в разных профессиях, в разных занятиях, в разных городах и регионах. Они должны в этом смысле слова себя плотнее осознать как некоторое целое, которое ответственно за дальнейшее продвижение России в XXI век. И надо заметить, что, на мой взгляд, в последние полтора года, с того момента, когда Медведев объявил курс на модернизацию, которую ни в коем случае нельзя квалифицировать как либеральную по взглядам, она поднимается в разных-разных точках. Мы видим, как меняется позиция СМИ, экономистов, которые отзываются на этот медведевский призыв возможной модернизации. Собственно, я заканчиваю и хочу сказать, что в докладе Цеха политической критики мне совершенно чужда понятийная сетка, которая там есть, потому что ну нет никаких, на мой взгляд, рыночных фундаменталистов. Сегодня я в России вижу двоих-троих экономических либертарианцев, но сказать, что они на что-то влияют - ни на что. Очевидно, что у власти находятся и лидирующей группой являются умеренные либералы, сторонники госрегулирования. То есть ультралибералы не являются никаким фактором. Далее: что такое авторитарные консерваторы и бюрократы? Это очень опасная вещь, это, по существу, рецепция советского. Мы хотим как бы внутри правящего класса искусственно выделить и наказать какую-то группу. Например, давайте приравняем силовиков к этой группе и будем их, так сказать, казнить. Ни к чему это не приведет, потому что, как я думаю, и внутри силовиков должны быть те части, которые все равно смотрят на мир уже новыми глазами, а вовсе не этим автаркическим сознанием, локальным. И я хочу сказать, что существенным, как мне кажется, является следующее. Выражение "интеллектуальный класс" является каким-то очень коварным, потому что очевидно, что в этом докладе интеллектуальный класс - это сами гуманитарии, которые писали доклад, плюс прибавление к ним инженеры, которые сразу очень искренне откликнулись, увидев слово "инженеры" в этом докладе, и сразу стали писать Межуеву: да-да, вот мы здесь инженеры, мы тоже хотим участвовать в модернизации. Но на самом деле интеллектуальным классом, строго говоря, Межуев, с моей точки зрения, не является. Потому что тот, кто контролирует семейный бюджет в 3 тысячи долларов, может быть интеллектуалом. А тот, кто контролирует бюджет в 3 млн долларов, это уже больший интеллектуал. А тот, кто контролирует бюджет в 3 млрд долларов, несомненно, еще больший интеллектуал. Поэтому очевидно, что интеллектуалы сегодня сидят в окружении Кудрина, в окружении Набиуллиной, в окружении Прохорова и так далее, и так далее, вот где интеллектуалы. А сможем ли мы, я себя тут не отделяю от Бори и хочу сказать, что я, конечно, тоже хочу ярко стартовать в партийной политике и даже могу что-то предложить в качестве партийной программы, но я хорошо сознаю, что это попытка очень скромная в интеллектуальном плане. Интеллектуальный класс, таким образом, это, как ни странно, как это ни обидно будет авторам доклада, это те самые глобалы интеллектуальные. И они-то и формируют повестку дня и будут формировать ее дальше. А что касается "Единой России", то, как я убежден, реформировать ее невозможно, и реформировать ее никто не будет.

0