Rambler's Top100 Service

Формат-2012

журналист, директор агентства специальных информационных технологий
30 Сентябрь 2010

Как 'это' должно выглядеть после очередных президентских выборов? 'Это' - формат управленческой вертикали, где есть две неизвестных переменных. Политическая 'теорема Ферма' - кто вернется, а кто перейдет и с какими полномочиями. Ключевой, увы, вопрос нынешней политической повестки дня. Легкая номенклатурная растерянность, судя по всему, будет все-таки перерастать в полноценный панический шторм - 'чью сторону занять, чтобы улучшить свой собственный карьерный потолок?' Нынче это - одна из фундаментальных системных опасностей. Не проговоренная, разумеется и не вынесенная на официальные диалоговые площадки. Но зримо или незримо определяющая все без исключения кулуарные пересуды.      

Так вот, странная и несколько вызывающая концепция 'правящий тандем', рожденная в 2008 году, как это ни парадоксально, себя полностью оправдывает. И на внутреннем, и на внешних политических рынках. Можно, конечно, ее усовершенствовать. Но зачем? Обязательное и весьма рельефное разделение юридических полномочий - премьер-министр занимается хозяйством, экономикой и отношениями государства/ крупного бизнеса, а президент - внешнеполитической стратегией и 'обаянием' России на внешних медиаплощадках, дополнено подчеркнутой разницей личных имиджей Д.Медведева и В.Путина. Именно в таком сочетании это чрезвычайно благоприятно сказывается на глобальном реноме страны.

Россия в постсоветское время пробовала различные управленческие концепции. Все их относительное многообразие можно свести к двум базовым трендам: либо либеральный (в русском представлении - слабый) президент с целым сонмом фаворитов разной степени жадности, либо президент жесткий, единоличный, в чем-то авторитарный. Обе эти базовые концепции неизменно приводили к серьезным системным 'разбалансировкам', в итоге требовавшим новых решений. Так, концепт 'российский либеральный президент' весьма импонировал внешнеполитическим партнерам. А также   резко понижал агрессивность окружающего мира, способствовал открытию многих важных дверей и обеспечивал достаточно интенсивный приток денег (гуманитарных, инвестиционных, инфраструктурных). Но внутри страны такой президент обязательно порождал (возможно, помимо собственной воли) типичные проблемы - резкий рост бюрократического произвола, чрезмерный парад суверенитетов, полнейшее отсутствие координирующего влияния федерального центра. Что в свою очередь объективно и незамедлительно провоцировало хроническое воровство гос/ресурсов и недофинансирование ключевых социальных и инфраструктурных проектов. Безымянный чиновник становился ключевой фигурой в такой системе управления и устанавливал собственные монопольные коррупционные правила на том или ином участке единой управленческой вертикали. Впрочем, подобную вертикаль вряд ли можно было назвать 'единой и эффективной'. Скорее, вредоносной и обладающей мощным вирусным потенциалом проникновения во все новые и новые сегменты государства. Страна же выпадала в анархию, а на государственном ресурсе начинали паразитировать гигантские бюрократические грибы.

Концепт жесткого, граничащего с авторитаризмом, президента в свою очередь молниеносно решал внутренние, но порождал нерешаемые внешние проблемы. Да, такой президент наводил ужас на управленческую вертикаль, серьезно пригашал коррупционные аппетиты, заставлял шестеренки крутиться с более/менее пристойным КПД, но тут же отсекал и даже несколько пугал внешних партнеров. Внутри начинал устанавливаться какое-то подобие порядка. Однако в постинформационную эпоху государству-одиночке, тем более государству, претендующему на лидерские функции, не выйти на соответствующий уровень влияния без хороших отношений с партнерами. Неудивительно, что параллельно с наведение внутреннего порядка, Россия сразу попадала в разрушительные (для страновой репутации) информационные войны. В этих войнах специальные и профессиональные PR -группы, ангажированные внешнеполитическими оппонентами, изображали ее в качестве безусловной репрессивной страны с насильственным поражением прав любого человека и общества в целом. Подобные 'войны' при формате 'жесткий президент' стабильно нарастали, вынуждая тратить большие ресурсы на защиту собственных позиций, и в то же время показательно выталкивали Россию из глобальных межгосударственных проектов. Россия становилась одинокой страной, интенсивно воюющей со всеми современными прото/империями одновременно.

Безусловно, оба формата (либеральный и жесткий) чрезвычайно негативно отражались на перспективах страны. И казалось, что оптимального решения этой фундаментальной проблемы в любом случае не будет - придется в чем-то терять. Либо нужно будет идти на конфликт разной степени напряженности с Западом, но держать в ежовых рукавицах внутреннюю среду обитания. Либо нужно будет дружить с прочими евро/атлантическими цивилизациями и отрешенно наблюдать за медленным распадом и обособлением целых социальных групп и географических регионов.

Концепт 'правящий тандем' - явно нетрадиционный для постиндустриальной эпохи формат управления крупным современным государством. Но, как оказалось, только этот концепт решает две базовые российские проблемы. Сейчас есть внутренняя жесткая командная вертикаль, которая идеально выстроена действующим премьером Путиным. Путинская команда - это прагматики, точно знающие индекс оптимального сочетания кнута и пряника для нисходящих управленческих вертикалей. Путин - весьма стилистически жесткий управленец, но в тоже время он абсолютно комплиментарен русскому самосознанию. Человек, отвечающий за базовый государственный кошелек (казну, бюджет) - хозяин, который имеет право и обязан давать приказы и драть три шкуры за их невыполнение. Только в таком случае весь аппарат будет работать, а не обворовывать. Другого решения для российской внутренней системы нет.

Президент Медведев - аккурат тот самый либеральный тип российского политика, который резко понизил агрессивность внешнеполитических атак на Россию. Медведев профессионально ведет дискуссию на внешних площадках. Между прочим, на чрезвычайно сложных площадках, так как каждый переговорщик ведет себя чрезвычайно жестко и цинично. В любом случае, Д.А. соглашается там, где нужно соглашаться, готов искать компромиссы там, где без компромиссов точно не обойтись. Бывает решительным - особенно в зонах чрезвычайно важных (Грузия, Украина, Беларусь). Т.е. там, где мягкая риторика - в силу опять же исторических традиций - не срабатывает. Но с глобальными партнерами - Евросоюз, США, Китай - Медведев одновременно мягок и концептуален. Он предлагает конкретные шаги, существенно понижающие агрессивность коммуникаций.

На выходе же - идеальное для нынешней постсоветской России сочетание - внешнеполитического либерализма и внутриполитического прагматизма. Медведев формирует страновую репутацию, позволяющую рассчитывать на адекватное и соразмерное участие России в глобальных проектах и получать хороший приток денег и идей. В тоже время Путин жестко контролирует внутреннюю вертикаль и тем самым препятствует бурному и, увы, традиционному развитию двух ключевых синдромов гос/неполноценности - казнокрадству (шире - воровству) и анархизации социальных отношений. А вот теперь можно и задать правильный вопрос: оставлять ли этот формат в 2012 году или же менять его на что-то новое? А если менять, то на какой именно формат?   

Загружается, подождите...
0

Error: Can't open cache file!
Error: Can't write cache!