Rambler's Top100 Service

В российской политике по отношению к странам СНГ остался синдром вины за имперское прошлое

Cопредседатель Совета по национальной стратегии, д.э.н.
21 июля 2004

Важнейшим фактором, на мой взгляд, который определяет новую ситуацию в сфере обеспечения национальных интересов России, является то, что практически на всем пространстве СНГ завершилось становление национальных государств. Имеется в виду не только легальное и легитимное их оформление, но и то, что национальные элиты этих стран начали осознавать, рационализировать и рефлексировать свои собственные национальные интересы. Ушла в прошлое идеологическая составляющая, когда необходимо было подчеркивать свою независимость и демонстрировать противостояние имперским амбициям.

 

Вопросы эти, как аффектированный фон, утратили во многом свою актуальность, и уже наступил этап рационализации интересов и выстраивания взаимоотношений не на основе абстрактных доктрин, а на основе как национальных политических интересов, так и интересов бизнес-элит. Это существенный фактор, который, на мой взгляд, переопределил повестку дня на постсоветском пространстве. В силу этого во многих странах начинается переосмысление отношений с Россией, с тем, чтобы построить их на новой основе, придать этому динамизм, прагматизм, долгосрочность, как это, например, происходит с Азербайджаном.

 

Второй фактор, это то, что отношения с Россией являются важным элементом внутриполитической игры многих стран на постсоветском пространстве. Многие политические группировки, хотят представить себя борцами за национальные интересы, и таким образом демонстрируют оппозиционность, а другие, наоборот, показывают, что только они способны обеспечить нормальные, прагматичные, перспективные и выгодные отношения с Россией.

 

Третий фактор. На мой взгляд, угрозы национальной безопасности рассматриваются рядом стран, особенно среднеазиатских, по новому: для этих стран уже по новому видны угрозы, например, исламского фундаментализма, что существенным образом корректирует всю политическую позицию, например, Узбекистана.

 

И, наконец, четвертое. Уходит эйфория от мысли, что дружба с Америкой способна решить все проблемы этих стран. Достаточно провозгласить себя друзьями Америки, чтобы были решены все проблемы. Эта эйфория тоже уходит. Вот, на мой взгляд, какие новые проблемы предопределяют повестку дня во взаимоотношениях России и стран СНГ.

 

Но и в России тоже усиливается прагматизация интересов, а с другой стороны, по поводу этой прагматизации начали возникать внутрироссийские конфликты: целый ряд финансово-промышленных групп борется за доступ к одним и тем же объектам, к одним и тем же бизнесам, устраивают конкуренцию, действуют через свои группы поддержки. Вследствие чего возникает конкуренция за определение курсов соответствующих стран. Например, борьба за контроль над таджикскими энергоресурсами и алюминиевыми заводами. Таких примеров много, и это приводит к тому, что разные российские ФПГ оказываются по разные стороны во внутриполитических раскладах соответствующих стран.

 

Россия научилась учитывать и понимать интересы крупнейших мировых держав в этом регионе, и, кстати говоря, это прозвучало в выступлении Путина на встрече с послами, где он предостерег от того, чтобы провозглашать, что Россия может быть лидером на постсоветском пространстве. Я должен сказать, что – это редкий случай – я не разделяю этот тезис президента. Я считаю, что Россия может быть лидером по очень простой причине. Этой причиной является сама длительность имперской и советской истории всего государственного функционирования на постсоветском пространстве, привычные, традиционные, научные, культурные, человеческие, образовательные связи (до сих пор российские дипломы рассматривается как значимые, наравне с дипломами ведущих западных университетов). И, конечно, если не допускать ошибок, то и по размерам, и по экономическому потенциалу Россия является естественным лидером в регионе СНГ.

 

Но за лидерство на этом пространстве ведут еще всерьез борьбу Китай и США – две державы, которые в ближайшей перспективе будут демонстрировать глобальную устремленность на постсоветское пространство. Мы научились это учитывать. Но также это можно использовать в том случае, если китайские и американские интересы сталкивались бы, а мы бы выступали в роли той обезьяны, которая сидела на горе и смотрела на схватку двух тигров.

 

Мы научились учитывать фактор США и Китая, но не до конца, потому что, на мой взгляд, во многих частях российских элит сохраняется идея, что влияние возможно только в виде доминирования. Как в российской корпорации, если у тебя нет 51% акций, считается, что нет ни одной, так и тут: если ты не доминируешь, то ты уже никакого влияния не оказываешь. Мысль о возможности влияния в многовекторной ситуации на те или иные страны еще пока не вполне осела в умах многих действующих политиков. И в этой связи расширение военно-технического сотрудничества наших традиционных партнеров с другими странами рассматривается как прямое вмешательство в наши интересы. Я бы это сформулировал несколько иначе.

 

Но одно дело, когда борьба за влияние происходит открыто, при уважении взаимных интересов, а другое – когда идет попытка решать какие-то проблемы без учета мнения России. Я считаю, это прямой вызов национальным государственным интересам России, и здесь должны быть использованы все меры для недопущения подобных ситуаций. Пока мы живем в мире, где не изжиты силовые решения, то я считаю, что эти силовые решения тоже могут быть. Речь идет не обязательно о военной силе, сила может быть и экономическая. Но мы не еще не научились понимать, что влияние не обязательно доходит до уровня доминирования.

 

Присутствие американцев в Грузии не причина, а следствие того, что Грузия хочет быть равновеликой с Россией. Вопрос состоит в том, что в ту минуту, когда Грузия решит, что необходимо выстраивать такую политику в отношениях с Россией, чтобы Россия была заинтересована в сильной Грузии, а не в ее ослаблении, в этот момент и присутствие американцев будет лишнее, а если оно и будет, то оно не будет оказывать никакого влияния. Я еще раз говорю, что оценка ситуации в логике "если не доминирование, то никакого влияния" приводит к истерике ряда политических деятелей. Если понятно, что есть другие рычаги настолько мощного давления, что Грузия не может решить ряд своих ключевых проблем, то сколько бы там не было подготовленных бригад американскими специалистами, это не изменит ситуацию ни в Абхазии, ни в Южной Осетии.

 

При этом я считаю, что консенсус в российской правящей элите относительно оптимальной политики по обеспечению российских интересов на пространстве СНГ недостижим. Просто потому, что имеется впрямую конфликтные, конкурентные интересы, в том числе по проблемам приватизации, покупки и установления контроля над определенными производственными комплексами на территории постсоветского пространства. Здесь нужен хотя бы баланс интересов, а это разные вещи.

 

Единственный вопрос, по которому должен быть достигнут консенсус, касается того, что не должно быть никакой дискриминации в отношении торговых и инвестиционных интересов России на постсоветском пространстве. Россия должна иметь, по крайней мере, те же права, что и любые другие инвесторы. И нарушение прав российских инвесторов должно рассматриваться на самом высшем уровне власти. Как преферансе рисуют зуб, так и здесь должен быть нарисован зуб с тем, чтобы потом при определенной ситуации стране напомнили, что – вы хотите взаимности, а это невозможно, потому что в таком-то вопросе российские инвестиционные интересы были ущемлены. Но этот нужный консенсус, на мой взгляд, не достигнут, потому что есть люди с прежним мышлением, которые считают, что Россия должна доминировать на постсоветском пространстве.

 

Это ошибочная позиция, потому что попытка доминирования только работает на тех, кто ищет повода обратиться за помощью к другим центрам силы. Должно быть сильное влияние, которое должно базироваться, прежде всего на естественном основании, а именно на том, что должно быть использовано общее историческое прошлое, должны быть использованы широкие научные, образовательные, культурные связи, которые должны воспроизводить общность культурную и стабилизационную общность, которая существовала. При этом, конечно, Москва будет притягательным центром этой цивилизационной общности, и будет пользоваться серьезным, культурным, идеологическим и другим авторитетом.

 

Конечно, должен быть использован огромный экономический и финансовый потенциал России. Когда будут понимать, что рабочие места и доходы во многом связаны с хорошими отношениями с Россией, что Россия в этом смысле может сделать неизмеримо больше, чем может сделать даже Америка или сегодняшний Китай, и что за этим идет повышение квалификации, квалифицированные рабочие места и так далее, тогда это понимание может быть использовано для отстаивания российских интересов. Кроме того, конечно, фундаментальным интересам России отвечает выработка общей повестки дня национальной безопасности на всем постсоветском пространстве, где Россия должна внятно объяснять, откуда исходят реальные угрозы, и что у России нет отдельной повестки дня в области безопасности от своих партнеров, например, по Договору о коллективной безопасности, Шанхайской организации, это будет всех устраивающая стабильность и тесное взаимодействие.

 

С моей точки зрения признание правящими элитами стран СНГ российских интересов становится, безусловно, значимым фактором отношений с Россией. Но этого мало, потому что здесь есть две линии. Одни разыгрывают наличие российских интересов как жупел и угрозу попадания в зависимость от России с ее прежними имперскими амбициями, а другие вполне прагматично отстаивают линию на то, что взаимоотношения с Россией – это рабочие места, доходы, образование и так далее. Россия, безусловно, сама выстраивает отношения с соответствующими группировками ровно по этому критерию.

 

Перспективы обеспечения национальных интересов России на пространстве СНГ зависят от того, возникнет ли консолидированная позиция российских элит по этому вопросу, и достаточно ли будет у российской власти воли и желания действовать энергично, напористо и жестко. Например, должно быть сказано: мы не вмешиваемся во внутренние дела той или иной страны, но нам не безразлично, кто победит на выборах. И моральная и многая другая поддержка, это должно быть доказано всем силам, что на деле,   не демагогически говорит о том, что дружба с Россией – это не просто следование историческим традициям, это и рабочие места и так далее, о чем я говорил. И не должно быть спекуляции: всякая демагогия и спекуляция на тему взаимоотношений России должны быть исключены.

 

Если будет проводиться такая ясная, широко пропагандируемая позиция с ясными идеологическими, политическими и экономическими критериями, то постепенно и пошагово будет происходить реинтеграция значительной части постсоветского пространства. Не всего, конечно, но значительной его части. Тем более, что в этих странах есть люди, которые заинтересованы реально в политике установления связей, союза с Россией ради национальной безопасности, ради повышения жизненного уровня, ради развития культуры, образования и так далее.

 

Но при этом Россия должна очень жестко давать понять, что те, кто разделяет эти взгляды – наши друзья и союзники, а те, кто не разделяет – не друзья и не союзники, мы готовы разговаривать, но никаких преференций им мы не дадим. Но пока я не вижу такой позиции. Я вижу в российской политике остатки синдромов того, что мы извиняемся за прежние имперские вещи и не хотим эти страны обидеть. На самом деле эти вещи во многом ушли, и надо прямо говорить, что мы это оставили в прошлом, наши партнеры, в основном, это оставили в прошлом, а кто не оставил, это уже не синдром прежний, а это новые спекуляции.

 

0

0