Rambler's Top100 Service

Почему перенесли саммит Россия-Евросоюз?

Константин Косачев
Председатель Комитета Гoсдумы по международным делам
10 ноября 2004
Саммит в Гааге Россия-ЕС перенесен с 11 ноября на декабрь без уточнения даты. На мой взгляд, факт переноса саммита не содержит в себе никакого драматизма, это нормальный рабочий момент. Следует отметить, что перенос саммита лишь внешне происходит по инициативе российской стороны, а по сути переносится по вине Евросоюза, хотя "вина", наверное, слишком жесткое слово в данной ситуации. Евросоюз не смог после состоявшихся в июне выборов в Европарламент в новом, расширенном составе быстро определиться со своими исполнительными структурами, с составом Комиссии европейских сообществ.

Я хотел бы напомнить, что ранее в эту комиссию входили по два представителя - комиссара от крупных государств и по одному от государств малых. Новая система расширенного Евросоюза предполагает по одному представителю от каждой страны - 25 комиссаров от 25 стран. В данном случае, это не просто смена количества комиссаров, это смена качества, которая немного нарушила годами складывавшуюся в Евросоюзе систему балансов, сдержек и противовесов. Совершенно очевидно, что каждое государство стремится продвинуть именно своих представителей на ключевые посты в Комиссии европейских сообществ.

Это событие потребовало больше времени, чем рассчитывал сам Европейский Союз. Новый состав Комиссии уже предъявлен, но окончательно будет утвержден Европарламентом только на ближайшей сессии 18 ноября. В этой ситуации проводить саммит 11 ноября с людьми, которые свои полномочия либо уже сдают, либо еще не обрели, было бы, конечно, недальновидно, поскольку очень многие вопросы в отношениях между Россией и ЕС требуют именно политических, а не бюрократических подходов. Нам необходима политическая воля, которая проявляется либо руководством соответствующих стран, либо в пределах компетенции их еврокомиссаров. Решение очевидно – не торопиться.

То, что, комиссия трудилась в переходном режиме последние месяцы, к сожалению, сказалось и на ходе работы над "дорожными картами" по нашим четырем общим пространствам - внешней и внутренней безопасности, экономики и гуманитарной сферы. По некоторым из этих проблем работа практически закончена. В частности, по моей информации, весьма близка к завершению работа по гуманитарному направлению, это пространства культуры, науки, образования. Достаточно продвинутым выглядит сотрудничество по экономической проблематике, а вот внутренняя и внешняя безопасность пока несколько отстают.

Отстают они по той причине, что на уровне чиновников, при всем уважении к их труду, снять некоторые принципиальные проблемы просто не удалось. Например, существует такая проблема, как "политика соседства" или "нового соседства", которая сейчас реализуется Европейским Союзом. Смысл этой политики заключается в том, чтобы провозгласить государства, которые являются непосредственными соседями нового расширенного Евросоюза, зоной особых интересов, и, соответственно, особой ответственности Европейского Союза.

С одной стороны, России настойчиво рекомендуют войти в "новое соседство", но для нас это некомфортная комбинация потому, что таких стратегически развитых отношений, как с Россией у Евросоюза нет ни с одним другим государством, которое бы не входило в его состав. И для России вхождение в "соседство" означало бы, на самом деле, шаг назад, а не вперед. По сути дела, это отказ от уже достигнутых договоренностей между Россией и Евросоюзом. Тех договоренностей, которые уже работают, и которые идут гораздо дальше тех, что пока только теоретически предлагаются таким новым соседям ЕС как, например, Украина, Сербия, Черногория или Грузия.

К этой же сфере вопросов, пока не находящих своего разрешения, относятся попытки ЕС проявлять   повышенную активность в некоторых «горячих» конфликтах на постсоветском пространстве, будь то Приднестровье, Абхазия, Южная Осетия, Нагорный Карабах. Евросоюз сейчас претендует на приоритетные позиции, на вытеснение уже действующих механизмов, а они в каждом случае свои. Например, в случае с Нагорным Карабахом или Южной Осетией - это ОБСЕ, в случае с Абхазией – это ООН, и так далее. Такого рода попытки нам тоже кажутся не до конца проработанными и взвешенными. Мы бы не хотели торопиться, исходя из принципа "не навреди". Сейчас это самое главное в конфликтах. Так что отсутствие вроде бы технических и кадровых решений привело к некоему параличу политической воли со стороны Европейского Союза. В свою очередь, отсутствие такой политической воли привело к тому, что некоторые документы саммита находятся по-прежнему в стадии разработки. Взята дополнительная пауза, которая, конечно же, будет временем очень интенсивной работы, и я уверен, что мы к тому моменту, когда саммит состоится, сможем выйти на него с реальными конкретными решениями. Сейчас мы не стремимся к тому, чтобы, как в советские времена, украшать каждый саммит громогласными заявлениями. Для нас гораздо важнее конкретные практические решения по тем проблемам, которые, естественно, волнуют и российскую сторону, и Евросюз.

Для нас по-прежнему приоритетны проблемы калининградского транзита, упрощения визовых процедур и положения национальных меньшинств в государствах Балтии. У Евросюза приоритеты несколько иные. Они лежат, прежде всего, в экономической и в политических сферах, начиная от снижения цен на российские энергоносители и заканчивая безусловной адаптацией внутреннего российского законодательства. В частности, избирательного законодательства, по отношению к стандартам и критериям Европейского Союза. Но эти проблемы подлежат цивилизованному и конструктивному решению, и, в этом смысле, у Евросюза и России очень хорошее и светлое общее будущее.

0

0