На наших глазах фигура Сталина начинает стремительно увеличиваться в масштабах

Алексей Зудин
руководитель департамента политологических программ Центра политических технологий, кандидат политических наук
11 Март 2005

Перестройка – важнейшая веха не только в современной российской советской истории, но и в истории страны в целом. Все участники обсуждения этой темы, независимо от своего отношения к этому событию, являются детьми перестройки. Это событие, которое в полном смысле слова перевернуло нашу жизнь.

Естественно, говоря о больших событиях, мы склонны их персонифицировать, это вообще свойственно нашей истории. Несмотря на то, что в центре перестройки стояла фигура одного человека, речь должна идти не только о ней. Перестройка стала кульминацией очень широкого, исключительно серьезного, практически не изученного движения, которое началось в 53-м году – движения, которое подготовило эту перестройку. Я не имею в виду только диссидентов, правозащитников. Здесь вектор изменения, эволюции поздней советской культуры с 53-го по 85-й год. И в этом смысле, конечно же, речь идет не о Горбачеве, не о его силе или слабости, озарениях или иллюзиях, речь идет о силе или слабости, озарениях или иллюзиях целого поколения.

Перестройка была попыткой начала реалистического самоопределения нашей страны в мире, и в этом смысле это был путь на Запад, к западным образцам, а также это был одновременно и путь к себе. Важно то, что эти два пути, две пересекающиеся магистральные линии вышли на поверхность во время перестройки, но начались они после 53-го года. Я думаю, что сейчас настал тот момент, когда очередная годовщина перестройки совпадает с очень важной вехой современной российской истории. Когда у нас появились основания говорить о том, что открылась возможность выйти из традиционной модели российского развития, составной частью которого являются революция, реакция и катастрофа, и перейти на какой-то другой тип развития. И если этот процесс начнется, тогда мы сможем сказать, что действительно перестройка становится для нас прошлым, не только в хронологическом, но и в содержательном смысле.

Можно по-разному определять эту постреволюционную повестку российской политики, и в этом смысле она пока остается открытой. Я предпочту остановиться на признаках, позволяющих говорить, что мы действительно входим в постреволюционный период развития. Можно перечислить несколько таких признаков: это и превращение свободы в прагматическую и массовую ценность, и переход от режима к государству как таковому, то есть появление в нашей стране систем правления, которые опираются на институты, а не на конкретных людей. Это и укоренение спокойного отношения к собственному прошлому во всей его полноте, это и обретение устойчивой коллективной идентичности. А это означает: сначала ты российский гражданин, и только потом ты левый или правый, либерал или консерватор. Именно таким образом я представляю себе признаки постреволюционного этапа развития нашей страны. И в настоящее время есть определенные предпосылки перейти на этот этап.

Одна из таких предпосылок явная – исчерпание политических расколов в техническом смысле, не в квазирелигиозном или религиозном, а в техническом политическом смысле тех расколов, которые возникли, точнее, вышли на поверхность с перестройкой, и в период Ельцина питали динамику политического развития нашей страны. Прежде всего, это раскол между коммунистами и демократами. Последние выборы показывают, как эти расколы начинают затухать. Но в то же время есть и вещи, которые настораживают, которые говорят о том, что выход на постреволюционный этап развития, скорее всего, будет очень длительным процессом, и позитивный финал не гарантирован.

В рамках того, что сейчас называют широким общественным или политическим дискурсом, мы видим, что завершение революции, революционного пути пытаются превратить в реванш, в откровенный возврат к прошлому. Между тем, я думаю, что об исчерпании революционной парадигмы можно будет говорить тогда, когда исчезнут поползновения отменить в российском историческом календаре и март 89-го, и август 91-го, это такая же в позитивном плане составная часть нашей истории, как и другие, более "консенсусные" события.

Позитивно, что мы пришли к пониманию не только абстрактному, но и через практику, что свобода, как прагматическая ценность и массовая ценность, не противостоит государству. Освободительное движение, начатое перестройкой, во многом связано с таким негативным отношением к государству, и чем дальше, тем больше. Хорошо, что ценность государства вернулась. Но одновременно в этом вопросе есть опасность попасть не в постреволюционный этап развития, а остаться в рамках старой парадигмы, и восстановление государства как ценности снова превратить в культ государства. Мы видим, как на наших глазах фигура Иосифа Сталина начинает стремительно увеличиваться в масштабах. И если у нас снова воцарится культ государства, государства как единственного или ведущего актора нашего развития, то тогда, к сожалению, мы должны будем констатировать, что эта очередная историческая развилка, которая нам сейчас реально дает возможность выйти в постреволюционное измерение, будет пропущена.

На мой взгляд, главное сейчас то, что нам поможет закрепиться на пути выхода в постреволюцию - это разукрупнение нынешней сверхконцентрированной системы власти. У формирования нынешней системы были свои причины, свои резоны, свои прагматические и веские основания. Но она может превратиться и отчасти уже начинает превращаться из плюса в минус. И от того, насколько мы адекватно поймем эту задачу, будет зависеть успех нашего предприятия.

Интересные факты:
Загрузка ...














  Европейский форум