Rambler's Top100 Service

О Дне России и "комплексе ученичества": Есть ли нам чем гордиться?

Эксперт Кремль.Орг
14 июня 2005

12 июня 2005 г., кажется, поставлена последняя точка в легитимации государственных символов постсоветской России. День принятия Декларации о суверенитете России, до сих пор олицетворявший в глазах значительной части российских граждан «распад великой державы», теперь стал не просто официальным государственным праздником. В этот день отныне проводится церемония присуждения Государственной премии РФ, статус которой, в свою очередь, существенно повышен: число награждаемых уменьшено на порядок, величина премии в соответствующей пропорции увеличена.

Теперь у миллионов российских граждан 12 июня будет все более вызывать не ассоциации с гибелью СССР, а гордость за Россию, за выдающиеся достижения ее граждан в области науки и технологий, литературы и искусства.

На некоторых аспектах этой широкой темы — гордость за Россию — в эти торжественные дни есть повод остановиться. Гордость за страну во многом это и гордость за ее прошлое. Применительно к России главная проблема — гордость за ее советское прошлое. Есть ли чем гордиться?

Быть может, самым важным признаком того, что Россия всецело принадлежит к европейской цивилизации, а не является страной третьего мира, является существование в России собственных научных школ мирового уровня. Все эти научные школы в полноценном виде сложились именно в советское время, хотя многие из них и опирались на дореволюционные традиции. Присуждение в День России главной национальной премии за достижения в науке отражает эту преемственность.

Однако присужденные премии (в области науки) высвечивают важную особенность отношения к советским научным школам в общественном сознании вообще и в государственной информационной политике — в особенности. Если посмотреть на присутствие темы советских научных школ в информационном поле, в СМИ и, прежде всего, на телевидении, складывается впечатление, что достойные даже не гордости, а хотя бы простого упоминания советские научные школы принадлежат исключительно к области естественных и даже «технических» наук — физика, химия, математика, оборонные технологии и т.п. Даже о советских школах в биологических науках не услышишь. Что уж говорить о науках общественных, гуманитарных! Трезвому взгляду на достижения советского времени во всех этих «умалчиваемых» науках мешает своего рода комплекс «ученичества у цивилизованного Запада». И действительно, что научного, серьезного могло случиться в тех областях знаний, где господствовал «марксизм-ленинизм»!?

«Комплекс ученичества» приводит к тому, что в преподавании, научных исследованиях и публикациях доминируют (далеко не всегда оправданно) европейские и американские научные школы и направления, правда, вперемешку с (далеко не всегда лучшими) обрывками «советской науки». Такая деформация дополнительно усиливается грантовой поддержкой исследований и публикаций со стороны европейских и американских фондов, ставящей их получателей в более благоприятное материальное положение.

Парадоксальным образом через заимствование «передовой западной науки» иногда в Россию возвращаются, так сказать, «в обратном переводе» усвоенные этой западной наукой достижения советских научных школ.

Пример. В относительно новом (конец 90-х) университетском учебном пособии по зоопсихологии, в целом заслуживающем высокой оценки, упоминается крупнейший русский и советский физиолог И. Павлов, но совсем не упоминается другой, не менее выдающийся русский и советский физиолог — А. Ухтомский. Знакомый специалист объяснил мне причину: книга представляет собой изложение западной зоопсихологии, на скорую руку адаптированной к российскому читателю; при этом Павлов переводился на английский язык и в какой-то мере «усвоен» западной наукой, а Ухтомский там мало известен.

Так были ли советские научные школы мирового уровня в биологии и общественных, гуманитарных науках, заслуживающие того, чтобы ими сегодня можно было гордиться?

Если говорить о биологических науках, то следует упомянуть, как минимум, о трех крупнейших научных школах. Во-первых, это две школы в области физиологии, связанные с именами уже упомянутых Павлова и Ухтомского, причем обе, во многом, конкурирующие школы работали в Ленинграде: Павлов в Колтушах, под Ленинградом, Ухтомский — в Ленинградском университете. Обе школы опирались на российские дореволюционные традиции. Во-вторых, можно говорить о существовании и советской школы генетиков, хотя и разгромленной в конце 40-х гг., но не исчезнувшей полностью.

Все же самый трудный вопрос — существование серьезных научных школ в общественных науках, т.е. именно там, где безраздельно господствовал «марксизм-ленинизм».

Рискну высказать некоторые соображения.

Философия.

Кажется, что в отношении философии даже не о чем говорить: какая уж тут наука при советской власти! Но это не совсем так. В СССР существовала очень серьезная научная традиция изучения диалектики Гегеля (и Маркса), имевшая, между прочим, дореволюционные корни. Такие известные философы-эмигранты, как И. Ильин и А. Кожев (Кожевников) выросли именно из дореволюционного российского гегельянства.

С известными оговорками можно говорить о существовании сильной советской «диалектической школы» в философии. Во всяком случае, существовала научная среда, способная порождать серьезных философов-диалектиков. Замечательный советский философ Э. Ильенков был и марксистом, и гегельянцем. Не будет сильным преувеличением сказать, что он создал собственную школу.

С другой стороны, советский философ А. Лосев также принадлежал к «диалектикам», хотя он не был в строгом смысле гегельянцем, и уж совсем не был марксистом.

Важно отметить, что судьба крупнейших советских философов-марксистов не сильно отличалась от судьбы фактических противников марксизма: «марксизм» вовсе не защищал ученого от государственного идеологического контроля, а порой, напротив, только усиливал этот контроль…

В целом, следует сказать, что, возможно, именно «диалектический стиль мышления» является наиболее сильной советской философской традицией, сохранившейся, во многом, до сих пор, и этот стиль является отличительной чертой российского научного мышления и, подчеркну — важным конкурентным преимуществом на мировом идейном рынке.

 

Экономические науки.

Вне всякого сомнения, в СССР существовала серьезная школа «марксоведения». Французский социолог Р. Арон, в свое время испытавший влияние русского «диалектика-гегельянца» Кожева, писал, что главная заслуга Маркса состояла в том, что он первым исследовал экономику социологическими методами. Возможностей для серьезной и самостоятельной разработки этого направления применительно к советской экономике в СССР не существовало. Тем не менее, развивающаяся в наше время «экономическая социология» имеет явные «советские» корни, во многом, связанные с именем Т. Заславской. Если говорить о советской политической экономии, то более или менее серьезная научная традиция была связана опять-таки с диалектикой, т.е. с философией.

Упомянутый Ильенков разрабатывал диалектику именно на проблематике политической экономии Маркса. З. Файнбург, и ныне почитаемый как создатель социологической школы в Пермском университете, специально занимался диалектикой применительно к политической экономии, более того: к политической экономии социализма!

Экономико-математическая школа, хотя и породила нобелевского лауреата (Л. Канторович, 1975 г.), все же была в СССР вторична по отношению к мировой, т.е. западной науке.

Но одна советская экономическая школа, зарождение которой также связано с именем Заславской, должна быть упомянута. Рождение этой школы не было связано ни с марксизмом, ни с диалектикой, хотя без «диалектического стиля мышления» и здесь не обошлось. Речь идет о школе исследований «реальных взаимодействий» или так называемого административного рынка, начавшихся чуть ли не одновременно с аналогичными западными исследованиями в русле «неоинституциональной экономики», но независимо от последней. С некоторыми оговорками можно говорить, что эта научная школа существует и в сегодняшней России, представленная работами В. Найшуля, С. Кордонского и др. Фактически к этой школе примыкают и глубокие исследования реальных взаимодействий в российских малых городах, проводимые последние годы В. Глазычевым.

 

Исторические науки.

Безусловно, можно говорить о советской школе востоковедения, наследовавшей серьезные дореволюционные традиции. Вероятно, можно говорить и о советской школе историков античности. Не берусь судить, существовали ли в СССР самостоятельные научные школы медиевистов или школы изучения новой и новейшей истории. Однако несомненно, в СССР существовала научная среда изучения истории очень высокого уровня, способная порождать выдающихся историков.

 

Социология.

Теоретическая социология в СССР совпадала с важной частью «марксистско-ленинской философии» — с историческим материализмом. И хотя случались попытки трансформировать философскую методологию в самостоятельную социологическую теорию (например, «Популярный учебник марксистской социологии» Н. Бухарина), они, естественно, были обречены. Слишком тесно в этом отношении наука социология соприкасалась с практикой государственной политики. Поэтому, максимум, что можно обнаружить в советской теоретической социологии, — это намеки на те или иные элементы «будущей конструкции» такой науки. Не берусь судить о том, можно ли говорить о существовании самостоятельных научных школ в советской прикладной социологии, или все же надо говорить о скрытых заимствованиях у западной науки…

Хотя научная среда социологических исследований, опять-таки опирающаяся на диалектический стиль мышления, начала формироваться в советское время — на стыке философии и экономики. И крупные ученые появлялись, в том числе, упомянутые Заславская и Файнбург.

 

Психология.

Советская психология — случай уникальный. Еще в 20-е гг. возникла школа Л. Выготского, одна из крупнейших мировых психологических школ. Школа эта была, вне всякого сомнения, марксистская и она не опиралась непосредственно на дореволюционных предшественников. Но, с другой стороны, создатели этой школы находились под сильным влиянием психоанализа, переживавшего в то время бурное развитие в Европе. Из этой школы вышли едва ли не все советские психологи, включая и тех, которые фактически впоследствии от нее отошли. По масштабам и глубине исследований психического и умственного развития ребенка со школой Выготского могут конкурировать разве что швейцарская школа Ж. Пиаже и французская - А. Валлона. Мало того, эта школа, названная ее основателем «культурно-исторической», не смотря на весь ее марксизм имеет серьезных ученых-последователей на западе, в том числе — и в США. Школа Выготского дала и многочисленные побеги, ставшие затем самостоятельными школами. Прежде всего, тут надо отметить нейропсихологическую школу А. Лурии.

 

Надо думать, специалисты из разных наук смогли бы существенно скорректировать мой беглый обзор советских научных школ в области биологических и общественных наук — дополнить и исправить. Вероятно, вспомнят и тартусскую школу семиотики, совершенно не марксистскую, а с другой стороны — и полузабытую школу Н. Марра в языкознании, весьма марксистскую…

Но все же сказанного достаточно для вывода: в СССР, несомненно, был научные школы мирового уровня, которыми мы, граждане современной России, имеем все основания гордиться. В том числе, и в области общественных наук. В том числе, и такие, которые самым тесным образом были связаны с «марксизмом-ленинизмом».

Не буду говорить стандартных слов о необходимости государственной поддержки, о патриотизме и т.п. Но сделать несколько серьезных телепередач на государственных каналах о советских научных школах в области гуманитарных наук было бы очень полезно. Так же, скажем, как и выделять российскими фондами, поддерживающими науку, гранты, в первую очередь, тем исследователям, которые работают в русле советских научных школ. Почему нет?

Представим себе, что 12 июня 2006 или 2008 г. Государственную премию РФ за достижения в области науки получают современные российские психологи советской школы Выготского, например, за вклад в подготовку и обоснование реформы образования в РФ. Это событие стало бы надежным признаком того, что Россия начинает, наконец, изживать свой «комплекс ученичества».

0

0